Расслабься, котёнок

      Вечер пятницы отдаёт в мышцах лёгкой болью и покалыванием от трудных рабочих дней, а мозг наконец-то может расслабиться от заучивания разного материала. Хёнджин, придя с университета, сразу же завалился спать, не желая делать больше ничего. Лишь укутывается в одеяло, обнимает всеми конечностями лежащую рядом подушку и вдыхает её приятный запах, принадлежащий любимому парню. Его не заботит абсолютно ничего: ни ветки, что от ветра бьются о стекло; ни жужжащий на фоне телевизор, который парень забыл выключить; ни стук входной двери, оповещающий о возвращении возлюбленного. Но как только тот заходит в комнату, Хван не на шутку пугается - опухшие, красные и влажные от слёз глаза и мокрые дорожки на щеках любимого парня не предвещают ничего хорошего.        – Ликс~и? Боже, солнце, что случилось? – Ли отрицательно мотает головой и берёт из шкафа чистые вещи, уходя в душ.       Всё то время, которое Феликс провёл в ванной, Хван сидел как на иголках, нервно перебирая в голове причины, по которым его возлюбленный мог так расстроиться. И поэтому, как только тот появляется в дверях, на него осыпается поток вопросов:        – Что случилось, котёнок? Почему ты плачешь? Что-то болит? Ты ударился на тренировке? Сильно устал? Солнышко, скажи, пожалуйста, я же переживаю, – взволнованно тараторит Хёнджин, усаживая младшего рядом с собой на кровать.        – Они... они снова говорили, что я ничего не умею.. И сказали, что я слишком толстый.. я же... я, – всхлипывает Феликс, комкая между пальцев свою футболку, – может я и правда ничего не умею, – звучит так отчаянно и разбито, что у Хвана сердце щемит.       Хёнджин вообще-то не конфликтный человек, но готов начистить рожу всего двум людям – своим однокурсникам Чхве Чонхва и Кан Чону. Именно эти два студента-танцора постоянно донимают первокурсников с хореографического. Феликс никогда не сомневался в своих танцевальных способностях, но после первых тренировок с этими ребятами он стал больше пропадать в танцзале, отрабатывая движения чуть ли не до блеска, и меньше есть, стараясь сбросить как можно больше веса.        – Что они сказали? – рычит Хёнджин, прижимая возлюбленного к своей груди. – Что их опять не устроило?        – Всё.. Чону-хён сказал, что я должен скинуть 5 килограмм, чтобы попасть в команду, а Чонхва-хён – наоборот недоволен тем, что я такой худой, – проговаривает Феликс совсем тихо, будто считает себя ничтожным, – они сказали, чтобы на тренировки я ходил с макияжем, потому что.. я страшный, – последние слова он произносит на грани слышимости, но Хёнджин слышит. Слышит и зло сжимает челюсть, представляя, как начистит морду за младшего.        – Ты не страшный, солнце, не слушай их, – шепчет Хван тихо-тихо, целуя парня в висок, и мягко поглаживает его бедро, чувствуя твёрдые мышцы, – ты самый красивый мальчик в мире. Они просто идиоты и не видят твою настоящую красоту, – шепчет совсем приглушённо и поднимает лицо младшего за подбородок, соприкасаясь с ним губами.       Феликс судорожно выдыхает в его губы и подаётся вперёд, обвивая торс брюнета руками, пока Хёнджин бережно держит его за плечи и лицо, расслабляя парня мягкими поглаживаниями по веснушчатой щеке.        – Знаешь, я хочу показать тебе насколько ты прекрасен, – Ли слегка дёргается от этих слов, что не остаётся без внимания старшего, – тише, тише, не бойся. Давай начнём с поцелуев: я буду целовать тебя, а ты скажешь где приятно, а где нет. Хорошо? – Феликс кусает губы, смотря в глаза брюнета, и неуверенно кивает, сжимая в руках ткань футболки. – Не волнуйся, если тебе будет неприятно, то я остановлюсь.       Феликс только слабо улыбается, неуверенно укладывая ладони на плечи возлюбленного, и смотрит в глаза так доверчиво и нежно, побуждая Хвана оставить на его губах целомудренный поцелуй и обвить талию сильными руками. Поцелуи мягким потоком осыпаются на лицо и шею Ли, Джин губами прокладывает дорожку к острым ключицам и немного отодвигает ворот футболки, кусая мягкую кожу на плече донсэна. Тот слегка дрожит в руках старшего, сжимает руки в кулачки и прикрывает глаза, утопая в невиданных ранее ощущениях. Комкает между пальцами ворот свободной футболки парня, опускает голову вниз и смущённо прячет взгляд, когда встречается глазами с Хёнджином. А тот времени даром не теряет – мягко опрокидывает младшего на постель и нависает сверху, смотря прямо в любимые карие глаза, что так очаровательно блестят при свете ночника.        – Ты такой красивый, Ликс~и, - завороженно шепчет Хван, медленно касаясь губами щеки парня, – такой замечательный, такой волшебный, – продолжает шептать старший, переходя поцелуями на крепкую грудь, скрытую тканью тонкой футболки, – никогда не слушай что тебе говорят другие, ты прекрасен. Не обращай на них внимание, они не знают тебя, – Ли прикусывает губу, наблюдая за действиями возлюбленного и смущённо кладёт ладошку на его голову, не зная куда деть собственные руки, – слышишь меня? Ты идеален, Феликс.        – Идеальных людей не бывает, – тихо проговаривает парень, слегка сжимая волосы на макушке старшего.        – Но для меня ты идеален, – Ли прячет смущённую улыбку и тянется к губам Хвана, мягко касаясь их своими устами и пачкая в любимом клубничном тинте.       Хёнджин обожает целовать Феликса: маленькие кукольные губки, всегда обмазаны каким-нибудь бальзамом, невероятно мягкие, словно зефирки, и прикасаться к ним своими – одно удовольствие. Сам Феликс тоже не прочь лишний раз чмокнуть старшего в пухлые губы, которые тот из раза в раз по-блядски облизывает, смачивая своей слюной. Губы Хёнджина, по скромному мнению Ли – самые мягкие, поэтому он часами может липнуть к хёну с просьбой о поцелуе, чтобы потом, сверкая довольной улыбкой, убегать по своим делам.       Сейчас же эти мягкие губы выбивают из Ликса весь воздух, хозяйничая с его шеей и ключицами. Хёнджин будто играется: целует за ухом, коротко, словно котёнок, лижет линию челюсти, слегка кусает шею, оставляя розоватые пятнышки, и вновь повторяет свои действия, вырывая из груди Ли хриплые вздохи. Тот сильнее сжимает ладони и пытается сдвинуть колени вместе, чтобы скрыть нарастающее возбуждение. Но Хёнджин не даёт закрыться: он рывком давит на колени парня и устраивается меж его раздвинутых бёдер, отрываясь от нежной шеи.        – Не закрывайся, котёнок, я же не сделаю плохо, – шепчет Хван, касаясь пальцами веснушчатой щеки, – хочешь, чтобы я остановился? Мы можем прекратить, если захочешь.        – Н-нет, я.. – заикаясь проговаривает Феликс и прикрывает глаза, глубоко вдыхая, – я хочу продолжить, хочу тебя полностью.       Хёнджин мягко улыбается и клюёт губами в висок возлюбленного, переходя короткими чмоками на лицо младшего, выцеловывая каждое рыжеватое пятнышко. Руками гладит бёдра, поцелуями вновь переходит на шею и наслаждается тихими вздохами Ли, который хватается пальцами за волосы парня, откидывает голову, сводит ноги от нарастающего в паху возбуждения и скулит тихо-тихо. Хван руками гладит бёдра и выступающие тазовые косточки, пробегается пальцами по животу и бокам, хватается за край футболки возлюбленного и тянет ткань наверх, открывая себе вид на стройное тело Ли. Тот слегка краснеет, но закрыться больше не пытается, только тянет Джина ближе и сам футболку снимает, откидывает её на край кровати. Хван изучающе осматривает тело возлюбленного, пробегаясь пальцами по бокам, и мягко проводит кончиком носа по его груди, улавливая удивлённый вздох Феликса, что в свою очередь перекладывает ладони на плечи возлюбленного, сжимая его футболку. Ликс бесповоротно тонет во всех этих ощущениях и абсолютно не хочет выбираться из этого состояния: ему нравится такая близость с парнем, нравится ощущать его губы на своей груди и шее, нравятся его осторожные поглаживания по талии, нравится то, как Хёнджин трётся о его бедро. Настолько далеко они ещё ни разу не заходили, но останавливаться явно не собираются – не сейчас, не сегодня. Старший и вправду словно играется: своими чертовски мягкими губами выцеловывает непонятные узоры на груди Ли, оставляет аккуратные укусы и коротко лижет, подбираясь всё ближе и ближе к возбуждённым соскам. Младший даже вскрикивает от неожиданности, когда горячий язык касается бусины соска.        – Д-Джин~и... хён... – скулит парень, сильнее сжимая между пальцев тонкую синтетику футболки и ёрзает по покрывалу, пытаясь потереться пахом о бедро Хвана, – Хёнджин~и.       Но старший не слышит – он как заворожённый продолжает коротко вылизывать сосок парня, перекатывая второй между пальцев, и сам тихо выстанывает имя Феликса, когда тот особо сильно дёргает его за футболку. Хёнджин не спешит, он действительно, как и обещал, расслабляет всё тело поцелуями, заставляя чувствовать себя нуждающимся в ласке и тепле. Он мягко гладит руками всё, до чего может дотянуться, губами спускается всё ниже и ниже, шепчет что-то нечленораздельное в разгорячённую кожу и вслушивается в такой же тихий умоляющий шёпот. Ногтями слегка царапает его пресс, поцелуями проходится по каждому миллиметру кожи, трётся о подставленное бедро Ликса и не может понять, когда их спокойная и размеренная дружеская жизнь превратилась в это. Феликс под ним сейчас извивается словно змея, ногтями царапает всё, до чего дотягивается, голову откидывает, комкает в руках пододеяльник и хнычет так сладко – старший не хочет заканчивать, он хочет насладиться возлюбленным сполна, но сначала нужно его успокоить и расслабить.        – Ликс~и, я могу снять твои штаны? – шепчет Хван, держась за резинку его пижамных штанов – без разрешения младшего парень не посмеет к нему прикоснуться.       Ли опускает на хёна затуманенный взгляд и заторможено кивает, слегка приподнимая бёдра, чтобы помочь Хёнджину. Тот довольно облизывается, тянет за резинку штанов, освобождая белоснежные бёдра от ненужной сейчас ткани, поглаживает его ноги, ощущая пальцами бархат чужой кожи, целует уже покрасневшую от бесконечных укусов шею, а после смотрит в глаза так мягко и нежно, засматриваясь на яркие огоньки в чужих.        – Так не... нечестно... – хнычет младший, оттягивая ворот футболки парня, – я почти раздет, а ты... ты всё ещё одет... сними... сними, сними, сними, – канючит Ликс, не переставая дёргать возлюбленного за ткань спальной футболки.        – Ты можешь сам снять её с меня, котёнок, – беззвучно смеётся старший, полностью нависнув над Ли, – ну так что, солнышко? Снимешь?       Феликс вновь заторможено кивает и тянет футболку наверх, освобождая грудь парня от синтетических оков. Любопытным глазкам сразу же открывается невиданная ранее картина – полуголый, мать его, Хёнджин. Тот самый, на которого молятся половина студенток их университета. Тот самый, который в обычной их жизни ласковее любого кота. Тот самый, который сейчас выглядит безумно горячо, так ещё и нависает над Ликсом, смотря прямо в глаза влюблённым взглядом. У Феликса чуть ли слюнки не текут от такого, он восхищённым взглядом рассматривает крепкий пресс своего парня, проводя пальцами по кубикам, поднимает глаза на старшего и заливается лёгким румянцем, замечая на себе такой же изучающий взгляд.        – Нравится то, что видишь? – хитро шепчет Хёнджин, держа лицо Ли за подбородок. Тот лишь смущённо кивает головой. – Вся эта красота давным-давно твоя, солнышко, – тихонько, будто напоминая, проговаривает Хван, соприкасаясь с парнем губами.       Их поцелуй без капли пошлости, лишь искренние и нежные чувства, которые занимают в их отношениях самую главную роль. Вишнёвый бальзам, который Феликс нанёс на губы перед сном, давно был размазан по губам Хёнджина, но никого из парней это не смущало – сейчас им точно не до сна, а привести себя в порядок они ещё успеют. Хван целует так мягко и нежно, пока руки будто сами собой спускаются всё ниже и ниже, поглаживая и слегка царапая бархатную кожу, а после отрывается от манящих губ, слегка покрасневшим после поцелуя, и медленно опускается к его бёдрам. Феликс только завороженно смотрит на то, как старший с хитрым и бесстыжим блеском в глазах касается губами кожи на внутренней стороне его бедра. Осторожно, словно на пробу, проводит пухлыми губами по чувствительной коже, ладонью поглаживает острую коленку, ногтями слегка царапает второе бедро и внимательно следит за любыми изменениями на лице младшего.        – Нравится, котёнок? – шепчет Хён прямо в крепкое бедро, чувствуя, как тот покрывается мурашками. Феликс же кивает болванчиком, крепко сжимая пододеяльник между пальцев. – Никогда, слышишь, никогда не слушай тех, кто говорит про тебя какие-то гадости. Ты самый хороший, Ликс~и, самый красивый, самый прекрасный, самый лучший, мой милый мальчик, мой принц, – продолжает шептать парень, чувствуя дрожь любимого тела, – мой очаровательный принц.       Ли хнычет от всех этих прозвищ и похвалы, скулит от ощущения мягких губ на бёдрах, тянется ладонью к волосам старшего и сам чувствует, как его бёдра неистово дрожат от всех этих ощущений. Его бельё уже давным давно промокло от выступившего предэякулята, но Хёнджин будто нарочно игнорирует эрегированный член младшего, обходясь лишь игрой с его бёдрами. У самого же Хвана в штанах пожар и член колом стоит ещё с самого начала его "терапии", но для парня важнее доставить удовольствие возлюбленному, а со своей проблемкой он разберётся потом.        – Могу я снять? – тихо шепчет старший, поддевая пальцами боксеры парня, и улавливает лёгкий испуг в родных глазах. – Нет? Ладно, я не буду трогать. Только не бойся, хорошо?        – М-можешь снять, – осипшим от долгого молчания голосом хрипит Феликс, укладывая свои ладони поверх хвановых, – я не боюсь, просто немножко волнуюсь, – Хёнджин на эти слова улыбается по-доброму и клюёт губами в острый нос парня, наблюдая за расплывшейся на его губах улыбкой.        – Я буду аккуратным, – продолжает шептать старший, успокаивающе поглаживая его выступающие тазобедренные косточки; смотрит в глаза завороженно, рассматривая яркие огоньки на глубине шоколадных омутов, и медленно к губам тянется, оставляя на мягких устах бесчисленное количество аккуратных чмоков, – я люблю тебя, котёнок.        – Я тебя т-тоже, – слегка заикается Ликс, чувствуя как Хван стягивает с его тела последний элемент одежды.       Кровь приливает к лицу слишком быстро – младший заметно смущается, сводит колени вместе и отводит взгляд, пряча лицо в изгибе локтя. Хёнджин же, в свою очередь, завороженно рассматривает обнаженное тело возлюбленного, проводя пальцами по бархатной коже бёдер, и руки на острые коленки кладёт, осторожно раздвигая ноги парня. Ли всё ещё пытается незаметно прикрыть истекающий смазкой член, но старший ловко переплетает с ним пальцы, прижимая его ладонь к постели, и наклоняется к лицу близко-близко, оставляя лёгкий поцелуй на любимых кукольных губках.        – Не прикрывайся, золотце, я ведь не сделаю плохо, – шепчет в самые губы Хван, касаясь пальцами свободной руки покрасневшей головки члена, и вновь целует, ловя собственными устами шумный выдох, – я сделаю только очень-очень хорошо, не переживай.       Феликс снова и снова кивает, покрепче сжимая ладонь возлюбленного, а после удивлённо распахивает глаза, выпуская изо рта задушенный всхлип, когда Хёнджин на пробу проводит по всей длине. Старший внимательно следит за выражением его лица, осторожно двигает ладонью, большим пальцем распределяя предэякулят по головке, легонько надавливает на уретру, замечая, как это действует на Ликса - тот тихо скулит, закусывая губу чуть ли не до крови, впивается ноготками в ладошку парня и выгибается словно змея, толкаясь в руку возлюбленного. А на лице Хвана мелькает хитрая улыбочка и взгляд, такой лукавый, не предвещающий ничего хорошего – он размашисто проводит ладонью по всей длине, с нажимом проходясь по уретре, а после вовсе прекращает все свои действия, зажимая член у основания, чем и вынуждает младшего протестующе замычать. У Ли перед глазами плывёт и рука дрожит, когда он самостоятельно касается головки своего члена, нижняя губа вновь оказывается в плену зубов, заглушая тихий скулёж и стоны, бёдра начинают дрожать, ведь кончить очень хочется – Хёнджин "натурально" залипает на такого парня. Таким он видит Феликса впервые: тот голову откидывает, пытаясь смахнуть мешающую чёлку, губы по-блядски облизывает, ноги призывно раздвигает и выглядит как чёртово произведение искусства, изображение которого так и хочется запечатлеть у себя в памяти. Хёнджин даже думает схватить телефон, чтобы сфотографировать возлюбленного, но вовремя приходит в себя, решая пока повременить с пикантной фотосессией. Вместо этого мягко откидывает прилипшую ко лбу парня прядь волос, обеими руками поглаживает внутреннюю сторону излюбленных бёдер и проходится поцелуями по его груди, спускаясь всё ниже и ниже. Ли даже не замечает, как старший оказывается лицом наравне с его пахом, только воздухом давится, когда тот проходится поцелуями по всей длине и слегка посасывает побагровевшую головку. Джин высовывает изо рта кончик языка, коротко, словно котёнок, лижет уретру и шипит, когда младший железной хваткой цепляется за его волосы на затылке, сжимая их в кулаке.        – Хёнджин-а... с-сделай что-нибудь, я-ах... я сейчас взорву-усь, – хнычет Феликс высоким голоском, дёргая парня за тёмные прядки, – пожалуйста, хён-и, пожалуйста.       Хван в успокаивающем жесте поглаживает выпирающие тазобедренные косточки и резко заглатывает до половины, погружая член младшего в теплоту своего рта, обводит языком каждую венку, втягивает щёки, создавая вакуум, и, будто специально, заводит член за щёку, посасывая словно сладкую конфету. А потом нарочно выпускает плоть изо рта, обдувая головку горячим дыханием. От такого контраста температур Ликс громко вскрикивает и, вцепляясь в волосы парня обеими руками, выстреливает себе на живот белёсой спермой, слегка пачкая даже подбородок возлюбленного и собственную грудь. Старший завороженно наблюдает за разомлевшим парнем, водит пальцами по подтянутому животу, размазывая жидкость по коже, пока Ли шумно дышит, хватая воздух ртом, и всё ещё крепко держится за волосы Хёнджина.        – Всё хорошо, котёнок, ты умничка, – довольно мурлычет брюнет, убирая волосы младшего от его лица и оставляет мягкий поцелуй на его приоткрытых губах, сцеловывая тяжёлые вздохи, – прелесть моя, как себя чувствуешь?        – Прекрасно... – единственное, на что у него хватает сил, ведь в голове всё ещё будто вата, а в ушах – звон.        – Хочешь воды? – Феликс лениво качает головой в стороны, облизывая пухлые губки. – В душ? – младший снова мотает головой, приоткрывая блестящие глаза. – Спать? – Ли вновь отрицательно вертит головой, вводя старшего в ступор. – А что тогда хочешь?        – Тебя, – хрипит парень, убирая руки от волос пары и слегка приподнимается на локтях, чтобы клюнуть в любимые губы; Хван удивлённо таращится на возлюбленного, – ч-что ты так на меня с-смотришь? Я же говорил, что.. хочу тебя полностью, – голос всё ещё дрожит, так же, как и всё тело, но Ликс смотрит так уверенно, сверкая своими бесстыжими карими глазками, что у самого Джина дыхание спирает.        – Не слишком ли ты активный для своего первого раза, м? – хихикает тот, выходя из ступора, и мягко трётся своим носом о чужой, укладывая младшего обратно на постель. – Ты должен отдохнуть, закрывай глаза       Феликс недовольно морщит веснушчатый нос и протягивает руки к лицу парня, поглаживая острые скулы. Он действительно глаза закрывает, глубоко вдыхая, и растягивает губы в улыбке, чувствуя такие же мягкие прикосновения к своим щекам. Ли, кажется, даже засыпает на пару минут, но лениво приоткрывает глаза, когда Хван осторожно проводит влажным полотенцем по его животу, вытирая последствия их первого совместного опыта.        – Ну что, всё-таки спать, да? – хихикает старший, садясь на край кровати рядом с парнем. Ли хмурит брови и приподнимается на локтях, тыча пальцем в грудь возлюбленного. – И не тыкай в меня, ты же сейчас уснёшь.        – Если буду двигаться, то не усну, – Хёнджин только закатывает глаза и вновь толкает младшего на постель, нависая сверху.       У того глазки загораются довольным блеском, когда парень над ним наклоняется к лицу близко-близко, смотрит лукавым взглядом и губы хищно облизывает, сжимая в руках тонкую талию. Хван рывком раздвигает крепкие бёдра и вклинивается чётко между них, параллельно кусая выпирающую ключицу, от чего с покусанных губ Ликса срывается тихий скулёж. Влажным языком лижет оставленные ранее следы, вновь кусает кожу где-то под скулой и зализывает покраснение; ногтями легонько царапает бока и бёдра парня, гладит и мнёт податливую кожу, выбивая из груди возлюбленного приглушённые вздохи и тихий скулёж. Тот голову на подушки откидывает и ноги шире разводит, полностью раскрываясь перед старшим, а после и вовсе сжимает его бока собственными бёдрами, толкает парня в грудь, опрокидывая его на кровать, и восседает на его накачанных бёдрах, упираясь ладошками в пресс – Хёнджин даже впадает в секундный ступор от открывшейся картины, но вовремя приходит в себя, проводя руками по тонкой мальчишеской талии. Ликс с лукавой улыбкой смотрит в возбуждённые и полные желания глаза, и, закусывая нижнюю губу, ведёт пальцами по подкаченной груди и рукам, ощущая твёрдые мышцы своей кожей. Член старшего упирается ему прямо в ягодицы и парень даже удивляется такой выдержке Хвана, что лишь впивается пальцами в бархатную кожу и дышит тяжело. А младший будто провоцирует – облизывается хитро и начинает слегка раскачиваться на чужих бёдрах, раз за разом сильнее проходясь по скрытому тканью спальных штанов возбуждению.        – Феликс.. блять.. если не прекратишь... сука, я сейчас трахну тебя жёстко и без растяжки, если не.. нгх-а.. остановишься, – шипит Хёнджин и впивается пальцами в молочные ягодицы возлюбленного, пытаясь его остановить. На эти слова младший реагирует незамедлительно – заливается ярким румянцем, опускает голову и двигаться перестаёт, кидая на брюнета смущённый взгляд из-под опущенных ресниц, – ну что же ты остановился, котёнок? Уже не такой смелый?        – Ты же не... ты же не сделаешь этого, да? – как-то испуганно прошептал Ли, нервно кусая губу. Хёнджин лишь тихо чертыхнулся, принимая сидячее положение.        – Конечно же нет, Ликс~и, – тихо шепчет брюнет, осторожно поглаживая веснушчатую щёку, – я буду чувствовать себя последней скотиной, если сделаю тебе больно.       Под спокойный мелодичный голос возлюбленного и его ладони на собственном теле, что аккуратно мнут бархатную кожу, Феликс заметно расслабляется, позволяя вновь уложить себя на постель. В руках старшего он чувствует себя в безопасности, а мягкие губы, что так бережно выцеловывают нежную шею и ключицы, дарят ощущение тепла и заботы. Ли полностью расслабляется под тихий шёпот, которым Хёнджин одаривает его при каждом поцелуе, и осторожные поглаживания, поэтому может полностью насладиться близостью с возлюбленным. Но Хван прекращает все свои действия так же быстро, как и начал: нависает над парнем, кладёт ладони на упругие ягодицы и в глаза смотрит вопросительно, будто пытаясь найти в них ответ на неозвученный вопрос.        – Ты точно готов к этому? – срывается с губ как-то нервно и немного неуверенно – Хёнджин волнуется не меньше Ли, что в свою очередь лишь уверенно кивает головой, одаривая возлюбленного ослепительной улыбкой. – Ты же помнишь, что я в любой момент могу остановиться? – Феликс уверенно кивает, пробегаясь кончиками пальцев по предплечьям парня, и в глаза смотрит так доверчиво.       Хёнджин глубоко вздыхает, собираясь со своими мыслями, и тянется к прикроватной тумбе, доставая откуда-то из глубины новый тюбик со смазкой и пачку презервативов. Контрацептивы так и остаются лежать на тумбочке, пока крышка лубриканта открывается с характерным щелчком. Ли со смущением на лице наблюдает за тем, как прозрачная жидкость оказывается на пальцах брюнета, а после тот подносит руку к его ягодицам, прекращая свои действия.        – Приподнимись немного, – просит старший и подкладывает парню под поясницу собственную подушку, как только тот слегка приподнимает бёдра, – вот так, умница. Если будет больно, то скажи, хорошо? – младший согласно кивает пару раз и в ожидании каких-либо действий возлюбленного хватается за края своей подушки, крепко стискивая её меж пальцев.       Хёнджин не спешит, да и ни о какой спешке в такой момент и речи быть не может – он осторожно массирует сжавшееся колечко мышц, постепенно погружая указательный палец лишь на одну фалангу. Двигает им осторожно и медленно, стараясь не причинять боли или дискомфорта младшему, мягко поглаживает напряжённое бедро, пытаясь расслабить, и внимательно наблюдает за эмоциями мальчишки, что лишь глаза прикрывает и сильнее сжимает края подушки. Хван аккуратно двигает ладонью, с каждым разом проталкивая палец глубже, и примыкает к губам Феликса, как только его костяшка соприкасается с ягодицами младшего. Ли на это только скулит, тихо-тихо, но на поцелуй всё же отвечает, лениво двигая искусанными губами. Ему не больно абсолютно: старший с ним до невозможности нежен, будто с фарфоровой куклой – растягивает медленно, мягко гладит кожу, целует так нежно и в глаза смотрит влюблённым взглядом, что в груди спирает от такого. Конечно, у Феликса нет опыта, чтобы сравнивать старшего с кем-то, но он и не собирается: Хёнджин для него лучший парень, и это не обсуждается. На Ли никто никогда не смотрел взглядом до краёв наполненным любовью и заботой. Даже мама, которая любит своего сына всем сердцем, не смотрела на него так, как смотрит Хёнджин. Бережно, заботливо, восхищённо.       Тем же восхищённым взглядом брюнет смотрит и сейчас, рассматривая полностью открытого и такого развратного парня, каким не видел его никогда. Младший под ним призывно раздвигает ноги, царапает собственное бедро и утыкается носом в свою подушку, пытаясь заглушить рвущиеся наружу стоны. В парне свободно двигаются два пальца, что Хван слегка сгибает и разводит на манер ножниц, толкает глубже и продолжает наблюдать за переменами эмоций на любимом лице. Феликс глаза удивлённо распахивает и скулит тихонько, когда Хёнджин осторожно проталкивает третий палец, массируя податливые стенки. Тот вновь и вновь расцеловывает кожу на бёдрах, пальцами свободной руки ведёт по подтянутому животу и груди, и несильно скручивает сосок, заставляя блондина вскрикнуть от неожиданности. Запястье прокручивает, разводит и сгибает пальцы, толкает фаланги чаще и глубже, а Ли конкретно ведёт – он выкручивается на покрывале словно уж, цепляется руками за плечи и волосы парня, носом в подушку утыкается и стонет сладко, заставляя кожу старшего покрываться мурашками и сжимать собственные бёдра в попытке унять до предела нарастающее возбуждение. Самому в штанах уже больно и кончить чертовски хочется, так ещё и Ликс своим соблазнительным видом масла в огонь подливает.       Первый громкий стон вырывается из груди младшего, когда Хван в очередной раз крутит запястьем и задевает чувствительную точку внутри парня, заставляя того задрожать и самому двинуть бёдрами навстречу приятным ощущениям. Он выкручивает края подушки, пытается сдвинуть колени, вместо чего сжимает бока старшего, и скулит тихо, ёрзая по покрывалу. Хёнджин наблюдает за этим заворожённо и толкает фаланги до упора, массируя простату, от чего Феликса чуть не подкидывает на кровати.        – Джин~и... Джин~и, я... хён-и, пожа-ахх-луйста, – скулит Ли, закусывая губу чуть ли не до крови, – пожалуйста.        – Сейчас, котёнок, подожди, – шепчет старший и тянется к тумбочке за пачкой презервативов.        – Н-нет, я.. хочу без них, – внезапно проговаривает Ликс, хватаясь за предплечье парня.        – Пока нельзя. Потом обязательно попробуем, но сейчас нам нужна защита, – младший понимающе кивает и убирает ладонь, продолжая наблюдать за действиями возлюбленного.       Тот слегка дрожащими пальцами раскрывает пачку и рвёт фольгированную упаковку, ловким движением раскатывая контрацептив по всей длине.        – Я буду осторожным, – шепчет Хван совсем тихо и вновь примыкает к любимым губам, целуя совсем мягко и так по-детски, оставляя аккуратные чмоки то на верхней, то на нижней губе, – доверься мне, – и вновь целует. Нежно, трепетно. Так, как умеет только он один. Руками гладит мягкую кожу, пытаясь расслабить младшего, ведёт ладонью от его груди до бедра, немного сгибая ногу в колене и шепчет что-то наподобие извинения, прежде чем осторожно войти головкой – Феликс так и застывает с приоткрытыми губами и глаза поражённо распахивает, хватаясь руками за плечи старшего, – Чшш, всё хорошо, не больно? – Ли отрицательно мотает головой, слегка жмурясь от длины. – Я всё делаю медленно, не переживай. Дыши глубже, – младший послушно выполняет просьбу возлюбленного, глубоко вдыхая, и сильнее жмурится, когда Хёнджин осторожно входит на пару сантиметров, – всё хорошо, я рядом. Если больно, то можешь дать мне по лбу, – блондин же тихо смеётся, легонько пихая старшего в плечо и болезненно скулит, когда тот одним плавным толчком вгоняет член до основания, – Прости, прости, прости, – за каждым новым извинением следуют мягкие поцелуи, которые брюнет старается оставить на любимом теле, – расслабься, котёнок, – шепчет Хван и сам болезненно шипит, когда чувствует короткие ногти, что вцепились в его спину, – солнышко, и спрячь коготки, – Феликс же недовольно фыркает и вдобавок кусает парня за плечо, улавливая тихий смех над ухом, – моё ж ты недовольное чудо, сильно больно? – младший отрицательно мотает головой, но всё ещё крепко держится за спину старшего, утыкаясь тому носом в плечо. – Я так тебя люблю, ты даже не представляешь, насколько сильно. Всего тебя, Феликс: каждую родинку, каждый шрам и веснушку, обожаю твою улыбку и красивые глаза. Так люблю твой голос, смех и объятия. Рядом с тобой я чувствую себя уютно, Ликс~и, – шепчет Хван в самое ухо, едва касаясь хряща губами, заставляя младшего задрожать.       Старший осторожно толкается в расслабленное тело, подхватывая юношу под лопатки и прижимая ближе к своей груди. Феликс удивлённо вздыхает, расширяя глаза, а после приглушённо стонет в плечо парня, слегка кусая кожу. Низкие стоны младшего ласкают слух Хвана, который и сам выпускает короткие стоны в шею возлюбленного, продолжая медленно толкаться в его нутро. Внутри Феликса безумно приятно, девственные стеночки идеально сжимают длину парня, а сам Феликс всеми конечностями обнимает Хёнджина, тычась носом в его плечо. Тот крепче прижимает младшего к груди, ведёт носом по его виску, шепчет что-то тихо-тихо и размеренно толкается в податливое тело, вслушиваясь в хриплые полустоны-полувсхлипы. С Хёнджином до одури приятно, тот действует осторожно, словно с фарфоровой куклой, поглаживает дрожащие плечи, целует мягкую кожу, шепчет успокаивающе на ухо и смотрит так влюблённо и преданно, что глаза младшего неосознанно наполняются слезами из-за чувств. Феликс вытирает влагу и укладывает ладони на щёки брюнета, притягивая его для нового поцелуя. Тот нежно поглаживает талию Ли, слегка царапая бока, неторопливо раскачивая бёдрами, целует так осторожно, посасывая нижнюю губу парня, а Феликс только и может, что метаться под возлюбленным, хвататься за его плечи, коротко царапая кожу, и приглушённо стонать, когда головка члена проезжается аккуратно по простате. Хёнджин и сам стонет тихонько в губы возлюбленного, когда тот неосознанно сжимается, принося Хвану нереальные ощущения.       Нечёткие тени на стене, переплетённые тела на мягкой постели, тихие стоны и звуки поцелуев – всё это заставляет закипать кровь и разливаться чувствам сладкой патокой по венам. Хёнджину никогда ни с кем не было так хорошо, как с Феликсом – его поначалу слегка не умелые и неуверенные поцелуи разжигали в парне желание и одновременно трепет, ведь неопытного мальчишку хотелось научить всему. Сейчас, этот, когда-то в прошлом, неопытный мальчишка выгибается в спине и стонет своим сладким голоском, с головой погружаясь в ощущения, что дарит возлюбленный. Хёнджин гладит его член в такт проникновениям, и Ли абсолютно точно чувствует, как входит в Нирвану, а мир вокруг словно перестаёт существовать – значение имеют только прикосновения Хвана и его глубокие, но всё ещё осторожные толчки, практически доводящие Феликса до оргазма со слезами на глазах.        – Хён-и, я.. я бли-изко, – хнычет парень, сильнее выгибаясь в спине, и тычется носом в шею парня, ища поддержки и заботы, – помоги, пожалуйста, – звучит совсем тихо и так плаксиво, заставляя брюнета коротко проскулить в ответ и толкнуться чуть грубее, поглаживая головку его члена.        – Сейчас, мой хороший, потерпи, – успокаивает старший, двигая ладонью в такт своим толчкам, – боже, ты сводишь меня с ума, котёнок, – хрипит Хван, когда младший вновь и вновь сжимается, ёрзая в руках парня.       Стеночки Ликса пульсируют, идеально обжимая возбуждённую до предела плоть, ладошками утирает скопившееся в уголках глаз слёзы и смотрит в глаза старшего совсем разбито. Взгляд его такой невинный и умоляющий, голос хриплый из-за приглушённых стонов и щёки пылают - Хван от такой картины тихо рычит, в последний раз глубоко толкается, кончая в презерватив, и кусает младшего за плечо, оставляя след от своих зубов. Феликс же от неожиданности вскрикивает и изливается себе на живот, пачкая при этом и пальцы брюнета.        – Умничка, солнце, – Хёнджин мягко клюёт в приоткрытые губы парня, осторожно покидая дрожащее тело, – как себя чувствуешь?        – Х-хорошо, – устало шепчет тот и глубоко дышит, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание.        – Вот и чудесно. Я сейчас вернусь, постарайся не заснуть, хорошо? – Феликс кивает, сонно моргая, и внимательно наблюдает за действиями старшего, что в свою очередь выбрасывает использованный контрацептив в мусорку и надевает боксёры, выходя из комнаты.       Младший, кажется, всё же успевает немного задремать, ведь слегка дёргается, когда Хёнджин обтирает расслабленное тело влажным полотенцем, а после протягивает стакан с водой, придерживая его в дрожащих руках.        – Теперь они будут говорить правду, – хрипло проговаривает Ли, слегка приподнимая бёдра, чтобы вытащить из-под поясницы подушку.        – В каком смысле, солнышко? – Хван ловко меняет обе наволочки на подушках, удобно укладывая возлюбленного на одну из них, и падает рядом с блондином, сгребая его в свои объятия.        – Ну... говорят, что я трахаюсь с тобой.. теперь это правда, – старший недовольно фыркает, клюёт губами в висок юноши и складывает их ладони, вновь и вновь умиляясь от их разницы в длине.        – Ликс~и, трахаться и заниматься любовью – это разные вещи, которые способен отличить каждый уважающий себя и свою вторую половинку человек. И сейчас мы занимались любовью, а не.. трахались.. фу, какое некрасивое слово, – кривится Хван, притираясь щекой о плечо возлюбленного, – а вообще, не обращай на их слова никакого внимания. Что бы они не говорили, я всё равно буду любить тебя, милый. Ты прекрасен, солнышко, и я не перестану это повторять.       Феликс прячет смущённую улыбку, разворачивается в объятиях Хвана и совсем по-детски клюёт в его губы, обнажая белоснежные зубки в яркой улыбке. Хёнджин счастливо улыбается, понимая, что будет защищать и любить это солнце всегда.