О бесах окоянных и непостижимых свойствах самокруток

      Учительский туалет был заброшен. Теоретически, это, конечно, было не так — функционировать он был вполне способен, но практически, это место давно не использовалось по назначению. Новую жизнь этой комнате дала острая необходимость курилки среди учеников.       Через окно второго этажа, в туалете можно было разглядеть пару силуэтов. Один — парень с длинными светлыми волосами и таким… хищным взглядом. Он был похож на мрачную тень, прижавшуюся к стене, словно желающую слиться с ней.       Второй — полная его противоположность. Во-первых, его взгляд и вовсе терялся за линзами зеленых очков. Во-вторых, его волосы, да и он сам, были как яркое пятно на фоне мутного окна и запылившегося подоконника. Пестрая расстегнутая рубашка в цветочек, и рисунок розы на щеке. На брюках висела цепочка, количество украшений в принципе не могло поддаваться точному подсчету. Улыбка венчала лицо.       Его рука отчаянно рылась в карманах брюк, но так ничего и не нашла. Парень виновато обратился к собеседнику: — Стервятник, передашь зажигалку? Я свою где-то посеял. — Опять? — скучающе произнёс тот. — Это вторая за месяц, Рыжий. А ведь он только начался…       Парню ничего не оставалось, кроме как поджечь сигару приятеля. В голосе и на лице Стервятника не было ни разочарования, ни осуждения. Обычное дело, ученики из класса крыс никогда не славились своим дотошным отношением к вещам. А уж их староста и вовсе был квинтэссенцией этого качества. — Спасибочки…       В комнате запахло едким табаком. Распахнутая форточка не спасала, весь дым порывами ветра заносило обратно в туалет, прямо в лица парням.       Рыжий жадно затянулся, прикрыв глаза. Подсознательно он понимал, что времени у него не так много, как хотелось бы — перемена, всё-таки, не вечная.       Стервятник, глядя на приятеля, слегка усмехнулся: — Не за что. Словом, я немного поэкспериментировал над составом. В целом, вроде неплохо. Потом расскажешь, что по ощущениям.       Парень повторно пересчитал прибыль за сигары. Все сходится. Хоть кто-то не пытается обмануть его в этом деле. — Хех… Совсем не жалеешь ты мои легкие. — Рыжий выдохнул дым прямо в лицо Стервятника и глухо засмеялся. — Рыжий, ты не подумай… — начал было тот. Собеседник поспешил его прервать: — Да забей! Мне их тоже не очень-то жаль. Может, хоть это меня добьет?       Своеобразную идиллию нарушил школьный звонок. Рыжий безнадежно посмотрел в сторону двери туалета и негромко выругался. Дело даже до середины не дошло!       Отточенным движением спрыгнув с подоконника, он невольно пошатнулся. «Ладно, это было слишком резко» — усмехнулся про себя Рыжий. Сигару пришлось потушить, с поставщиком «пряностей» попрощаться. На выходе, из зеркала на парня мельком взглянул какой-то полудурок в больших зеленых очках. В коридоре никого особо не оказалось, но Рыжему было как-то все равно.       Следующим предметом в списке мучений, именуемым расписанием уроков, числилась история. Наука эта чем-то цепляла юношу. Может тем, что не нагружала бесполезным потоком формул и правил, да и в принципе имела довольно интересный сюжет? Но тем не менее, кто в здравом уме и твердой памяти может сидеть и учить её? Это оставалось загадкой для Рыжего и казалось ему особой формой мазохизма. ***       Взирать на мир расширенными зрачками всегда нравилось Рыжему. Так легче — голову не разъедает навязчивыми мыслями, краски становятся ярче, а звуки наоборот тише. Нет никаких проблем, усталости, долгов по учебе — ты просто погружаешься в воду и плывешь по течению на надувном матрасе где-то на Мальдивах.       Когда в кабинет истории с тихим скрипом отворилась дверь, от урока прошло не более 5 минут. Вроде бы. Учитель даже не обратил внимание на старосту крысиного класса и продолжал что-то монотонно зачитывать. До его парты Рыжего сопровождали пристальные взгляды одноклассников. Он чуть слышно фыркнул: — Пфф, и что такого? Ну да, немного пошатывает, а вы прям святые.       Учитель рассказывал нечто про 17 век. Петр I, его долбанутая сестра, Преображенское, кораблики… полиция?.. До Рыжего все долетало обрывками. Вроде, они это когда-то проходили. Классе в 8? Да, точно. Значит, это повторение. Знакомые слова врезались в уши. А сосед по парте, синеволосый худой парень по имени Мертвец, кажется, даже вникал в суть лекции, что было на него совершенно непохоже. Подглядев у него номер нужной страницы, Рыжий пролистал учебник. Может с письменным текстом будет лучше?       Действительно, сначала даже выходило что-то читать. Под монотонный голос учителя, парень взглядом хаотично выхватывал со страниц абзацы. Священный союз, коалиция… Все же это было слово «коалиция», а не «полиция». Устав напрягать глаза, Рыжий перевел взгляд с центра страницы на её боковые части. Там были картинки. Первое, что бросалось в глаза — это все были какие-то битвы. Парень закатил глаза. «Так много насилия. Неужели не было других способов договориться? А дипломатию и чай с печеньками для чего придумали? Хотяяя… Это же было так давно, может, они разговаривать-то не умели». Усмехнувшись собственным мыслям, Рыжий перевернул страницу.       На этот раз там были портреты главных звезд этого парада — Петра I и ещё какого-то мужика в абсолютно уродском парике. Парень опять пригляделся. Надпись под картинкой гласила «А.Д. Меншиков». «А, кажется, я его помню, вроде он деньги из казны воровал… Какой же все-таки убогий парик». У парня зарябило в глазах из-за этой накладной отрыжки парикмахера, что была на голове у Меншикова и Рыжий поспешил отвести взгляд. За неимением альтернатив, он уткнулся в другую картинку с портретом Петра I «Ну этот хоть лицом получше вышел. И парика нет… Это был такой коварный план: нацепить всем на головы по гнезду, чтобы самому ходить щеголять прической? А борода? Что если он ввел закон на её запрет, потому что у него самого она не росла, и он не хотел ущербно себя чувствовать?.. Смешные усы…»       Парень тряхнул головой и снова попытался вслушаться в лекцию, все-таки, скоро должна быть контрольная, надо постараться запомнить хоть что-то. Учитель рассказывал что-то про северную войну. «Северная война… Так, стоп, почему «северная»? Они там за полярным кругом воевали что-ли?.. С белыми медведями?..» — снова ушёл в свои мысли Рыжий. ***       Постепенно взгляд парня стал все больше расплываться, пока в один прекрасный момент, не начал мутнеть. Рыжий положил руки на голову, постаравшись спрятаться от этого мира и заунывной исторической мантры, исходящей от преподавателя. Голова раскалывалась, а звуки отдавались внутри сильнее прежнего. «Почему все просто не могут заткнуться?!» — про себя возмущался Рыжий. Сейчас он слышал все, отчетливо и громко. И каждый такой звук причинял боль. В висках пульсировало жгучее желание кричать, но рот парня был лишь бессильно открыт. Стало как будто тяжелее дышать. Ощущение такое, словно он сейчас отключится. — Эй! Ты в порядке? Рыжий? — среди всей этой дисгармонии выделился 1 голос. Он принадлежал Мертвецу, что пытался шепотом достучаться до своего соседа по парте. Пару раз парень попытался толкнуть Рыжего, но так и не дождавшись ответной реакции бесцеремонно поднял его голову и повернул в свою сторону. — Ё моё! Да, ты весь белый, приятель… Да смотри ж ты на меня!       Рыжему кое-как удалось неподвижно уложить взор на соседа. Но четкости так и не появилось, все оставалось размытым. Цвета казались слишком яркими. А синие косички Мертвеца, болезненно мерцающие перед глазами, и вовсе стали отдельным мучением. Тело Рыжего немного потряхивало, но ему, похоже, это нравилось. На его лице расплылась слабая улыбка: — Я сейчас вырублюсь…       Эти три слова дались парню с большим трудом. Язык не слушался собственного хозяина. Ему было душно, из кабинета как будто разом выкачали весь кислород. Мертвец не на шутку разволновался: — Подожди немного, сейчас выйдем. На воздухе станет легче, если не отпустит, позовём пау… — Не смей! — немного громче, чем следовало, перебил Мертвеца крысиный староста.       Удивительно, что у Рыжего вообще выходило произносить более-менее внятные слова. Но что правда, то правда — никого нельзя было звать. Парень понимал, что он под кайфом и взрослые лишь вызовут новые проблемы.       Учитель, тем временем, все еще что-то говорил, и эта речь неприятно пульсировала в голове. Рыжий снова лег на парту, параллельно ощущая, как даже шея отказывается держать его башку. Мертвец же лишь пробормотал что-то типа «и что мне с тобой делать?» и начал подкладывать свой пенал другу под голову. Рыжий из последних сил приподнял её, уложил на свою новую «подушку», и, почувствовав как его тело окончательно перестает подавать признаки активности, через секунду отключился.