Trench

Stay with me No, you don't need to run Stay with me, my blood You don't need to run

Twenty One Pilots «My blood»

Тем не менее, в последующие несколько дней Тайлер был готов отказаться от всех своих заявлений и сброситься с какой-нибудь скалы или сгнить в канаве. Его мучили такие страшные мигрени, что он не мог ничего делать и просто лежал на кровати, стараясь не кричать. Сначала он думал, что это последствия аварии. Но боли были не простыми. Кто-то снова, будто, распиливал его череп пополам, желая залезть внутрь. Иногда он слышал голоса — низкие, гулкие. Они отдавались в его голове монотонным колоколом, который с каждым ударом сводил Тайлера с ума все сильнее и сильнее. Он слышал то противный, скрипучий смех епископов, то протяжный вой их молитв. Он старался терпеть, но боль росла с каждым часом. Он еле-еле выползал пообедать, чтобы сразу уползти обратно в палатку. Ему хотелось убить всех епископов и себя заодно. — Один из воскресных дней, — прохрипел он. — Воскресенья — его суицидальные дни, — пояснила Дженна. — Ну тут мы все равны, брат, — возразил Найджел. — Мы раньше не вели отсчет дней недели, но, если брать тебя, как Иисуса, и воскресение за отправную точку, можно ли начать их отслеживать? — засмеялся парень. Но Тайлер уже был в палатке. Бандито ходили на цыпочках, говорили шепотом, убрали все рации подальше, чтобы не создавать лишнего шума. Они постоянно следили, чтобы палатка была освещена как можно ярче, пытаясь не дать Нико пробраться к Тайлеру в голову. — Как сказал наш лидер, он уже меченый, так что зря стараетесь, — покачал головой и прошептал Найджел. — Брось, в такие моменты любая попытка засчитывается, — возразил ему Джош. — Предлагаешь сидеть, сложа руки? Найджел промолчал. Спустя какое-то время он сам подбросил пару поленьев в костер. В первый день после возвращения со злополучного дежурства, Тайлер просил Дженну говорить с ним. Ее голос заглушал боль, отвлекая его. Она болтала о разных мирах, планируя их совместное проживание и будущее, пока Тайлер тихо кусал одеяло, сжимая зубы до хруста. — Только представь, милый. Мы с тобой живём в своем большом доме на окраине. У нас свой садик, где растут розы, ромашки и желтые астры. Перед домом большой бассейн, куда можно прыгнуть, разогнавшись. Внутри дом обставлен красиво и со вкусом. В бежевых тонах. Утром на просторной кухне можно пить кофе, никуда не спеша и смотреть телевизор. Где-то в глубине сознания Тайлера мелькнуло удивление, что она так точно помнит все про современные удобства или убранство их дома. — Как здорово было бы вести совместный быт! Готовить ужин, валяться на диване. У нас могла бы быть настоящая работа! Ты был бы знаменитым музыкантом, а я — менеджером в какой-нибудь компании. Никакого страха, борьбы, холода и палаток! Никакого дозора и костров. Ты был бы здоров, Тайлер. Дженна ещё долго мечтала об их жизни за стеной, и Тайлер мысленно переносился туда. Однако, на третий день боль достигла своего апогея. Тайлер впал в забытье. Он метался по кровати, в мокрой насквозь рубашке и стонал. Дженна вся в слезах каждые пять минут меняла на его горяченном лбу смоченную прохладной водой тряпку. Она разделила пополам пару полосок желтого скотча и обмотала им несколько пальцев мужа. Ей казалось, что, прилегая к коже, они будут давать ему больше защиты. Ида и Лиам поили его аспирином, но все было тщетно. Причиной боли была явно не простуда. Бандито сочувственно кивали друг другу, но в тайне впервые радовались своим дежурствам, возможности уйти и хотя бы недолго не слышать стонов агонии. Джаспер стыдил себя за эту мысль. — Мы все должны прочувствовать боль Тайлера, страдать вместе с ним. Так мы поможем ему в его тяжелой участи, — провозгласил Марк. — Чем зря тратить свои нервы, лучше иди и смени его бедную жену, святой отец, — посоветовал Лиам. Марк сделал, как ему велели. Дженна валилась с ног. Она, вдруг, поняла, что Тайлер был очень похож на новорожденного ребенка с коликами в животе. Ида увела ее в палатку медиков и поила ромашкой, которую сама же и выращивала на местных лугах. Но Джаспер был согласен с пастором. Он бы очень хотел взять чуток боли на себя, лишь бы Тайлеру стало легче. По сути их лидер стал тем самым спасительным жёлтым факелом, который закрывал собой всех, кто был с ним рядом, не давая епископам причинить вред другим. Джош дежурил каждую ночь по очереди то на границе, то возле палатки Тайлера. Причём, в последнем необходимости вовсе не было, но он упорно вышагивал кругами днем и ночью. — Я с тобой, моя кровь, я пойду с тобой… Ты сейчас страдаешь в темноте, но я возьму факел и пойду с тобой. Иногда он заходил внутрь палатки, подменяя Дженну. Тайлер поворачивал к нему голову и смотрел как будто не своими глазами, почти насквозь. Он его не узнавал. — Это я, приятель. Я всех порву за тебя, только скажи, — тихонько шептал Джош. Но Тайлер, лишь, закрывал глаза и отворачивался в другую сторону. Иногда Тайлер начинал с силой давить руками на голову. Стены Демы, будто, сжимались до ее размеров, и он пытался их удержать, чтобы не лопнул череп. У Дженны не хватало сил, и Джош аккуратно убирал его руки. Боль немного отступала. Затем Джош выходил из палатки и снова начинал свой почётный круг. Пока за ним не приходила Дебби и не уводила его на ужин. Она точно знала, о чем он думает и отвлекала его разговорами о том, под каким конкретно углом лучше всего засаживается стрела в человеческую плоть. — В дьявольскую. Он — не человек. — Ну, хорошо. Куда стреляют в дьяволов? — Не знаю, у них вообще есть сердце? — Не думаю, что оно несет ту же функцию, что и наше. — Надо просто поднять их чертовы вуали с лица, чтобы они ослепли и сдохли от света наших костров. Дебби хмыкнула и улыбнулась Джошу. Парень просветлел. Но улыбка тут же сошла с его губ, и он мрачно уставился себе под ноги. Дебби сочувственно посмотрела на него. — Я знаю, что ты очень переживаешь за друга, Джош. Я уверена, он чувствует твою поддержку. Парень с надеждой посмотрел на лучницу. — Спасибо тебе. Большинство Бандито слонялись без дела по лагерю, угнетенные состоянием лидера. Кто-то тренировался на стрельбище. Сэмми и Кристи готовили обед. Девушка помогала чистить картошку и кидала ее в кипящий котёл. На Тайлера тоже делали порцию, хоть он уже второй день ничего не ел. Дженна тщетно пыталась его накормить. Он не приходил в себя. Она лишь аккуратно поила его водой с ложки. Мимо местных поваров прошёл Оливер. Он потер руки в предвкушении обеда. — Явился, не запылился, — проворчала Кристи и принялась чистить дополнительную картофелину. — Что пришёл? Хоть соли принёс? — Кому нужна эта соль? Я выпариваю кое что получше! — Оливер возвел указательный палец к небу. — Я принёс благую весть. Порошок богов почти готов! — Опять он со своей хлоркой, — всплеснула руками Кристи. — Знаем мы уже, что они вместе выпариваются. Давай сюда, жадина. Оливер нехотя ссыпал ей горстку соли. К вечеру Найджел и Джаспер засобирались в дозор. Они, не сговариваясь, встретились на полчаса раньше обычного и быстро пошли к границе лагеря. Когда стоны Тайлера затихли вдали, оба парня, в тайне друг от друга, выдохнули с облегчением. Джаспер и Джош придумали план по укреплению «защитной стены» лагеря. Каждая группа дозорных должна была в радиусе полкилометра по обе стороны от своего места дежурства развести еще по костру. Когда парни справились с этой задачей, они встретились посередине и начали готовиться к ночи. С самого начала путешествия между ними повисло молчание, которое вскоре переросло в неловкое молчание. Лимит времени, за которое нужно успеть начать разговор, был превышен. После этого Джаспер даже перестал пытаться. Поначалу он тихонько прочищал горло, придумывая, что спросить, но потом забил. Тишину нарушало лишь потрескивание костра и стрекотание кузнечиков. — Как думаешь, за что мы здесь? — разговор начал Найджел. «Он-то уж явно адекватный, и не строит из себя дурака», — с грустью подумал Джаспер. Но Найджелу просто стало настолько скучно, что решил пересилить себя. — По-твоему, сюда попадают именно за что-то? — ответил Джаспер. — Ну, вот ты, точно, попал сюда за то, что такой душный и правильный. Джаспер толкнул напарника плечом, и они оба засмеялись. — Моя мама сказала бы мне, за что я здесь. «Найджел, ах ты мелкий негодяй! Быстро подошёл сюда! Ты зачем ударил своего соседа по парте? Ну что ты за наказание такое! Нет такого места, что исправило бы тебя», — Найджел так точно передал визгливый голос своей матери, что оба парня покатились со смеху. — А что мне было ещё делать? Он задирал мою сестренку Люси. Она была на два класса младше, а он, здоровый бугай, не давал ей проходу. — Тогда я бы тоже его избил. — Неет, ты бы подошёл к нему и вежливо провозгласил: «Молодой человек, как вам не стыдно!» — Что-то ты путаешь меня с нашим проповедником. — Ой, а я-то думал, вы вышли из одной церкви. — Перестань! — парни еле переводили дух от смеха. Хотя воспоминание о сестре немного омрачило разговор. Через некоторое время Джаспер встал и настроил рацию. — Приём! Рацию убрали подальше от Тайлера? Я сейчас буду проводить перекличку. Он называл имена напарников и напарниц, чтобы проверить обстановку на границах лагеря. Все были на месте. Все это время Джаспер ходил взад-вперед и успокоился, только, когда ему все ответили. Парень негласно провозгласил себя правой рукой Тайлера. Он и при Клэнси тенью следовал за ним и следил за справедливостью среди Бандито. Они были не против. — Ты можешь себе представить жизнь не здесь? — спросил Найджел. — А что представлять? Мы с тобой пацанами бегаем по одной школе. Я в четвёртом классе, ты — во втором. Знаешь, как мы встретимся? *** — Эй, мелкий! Че ты тут стоишь? Это наша территория. Козявкам тут не место! — огромный жирдяй четвероклассник подошёл к Найджелу и толкнул его в грудь. Пацан упал, и старшие начали ржать над ним. — Отстаньте от него! Что он вам сделал? — Джаспер смело подошёл к своим одноклассникам. Он был крупный и высокий, так что с ним предпочитали не спорить. — Это наша территория, — недовольно пробормотал жирдяй. — Это общая территория. Она принадлежит не вам, а директору. Посмотри на себя — какой же ты директор? — теперь все ржали над бугаем. Он показал Джасперу кулак и ушел в класс. Джаспер помог Найджелу подняться. — Ну, будем знакомы, мелкий. — Я, вообще-то, Найджел, — надул губы мальчишка. — Хорошо, вообще-то Найджел, я Джаспер. Так они и дружили все школьные годы. Кого ни спроси, все знали, что белобрысый и кудрявый ходят вместе. Редко кто осмеливался подойти к младшему, но, если это случалось, Джаспер был тут как тут, готовый помочь. Найджел и сам был не промах. Он упорно учился у друга самозащите и хорошо преуспел. Они часто допоздна задерживались друг у друга в гостях, играя в приставку или борясь на кулаках. В такие моменты они чувствовали, что могут свернуть горы. — Когда все, кого ты знал, предадут тебя и бросят в бою, знай, я возьму биту и пойду с тобой, — любили говорить они друг другу. В колледж они пошли тоже вместе, сидели за одной партой, жили в одной комнате в общаге и уроки делали тоже вместе. — Вы че, голубки? Че вместе все время? — спрашивал Чак. У него была своя банда и выглядели они серьёзно. — А ты что, гомофоб? У тебя свои петушки, ну а мы сами по себе, — ответил Найджел. — Я это тебе припомню, мразь! Парни привыкли к неприятностям и лишь посмеялись над бандой. Как-то они тренировались на футбольном поле. Джаспер бегал с мячом, а Найджел свистел ему с трибуны. Вдруг, из-за угла вышел Чак и четверо его парней. Они направились прямиком к Джасперу. У каждого в руке была бита. Молча, они накинулись на парня и стали избивать его. Найджел ошалело смотрел на них. Его парализовал страх и осознание собственной беспомощности. Тут, что-то вскипело в нем. Он схватил свой складной нож и побежал к толпе. Найджел размахивал ножом и так громко орал, что банда и впрямь испугалась. Сумасшедшего с ножом решили не испытывать на прочность, и пятеро с битами покинули поле. Мальчишка подбежал к другу. Джаспер хрипел от боли и выплевывал кровь, которая окрашивала искусственную траву поля в красный цвет. — Ты можешь встать? Не думаю, что я надолго их задержал. Они могут вернуться, — Найджел упал рядом с Джаспером на колени и пытался его поднять. Наконец, им удалось уйти с поля. Найджел из последних сил тащил окровавленного друга. Джаспер навалился всем телом на него и еле перебирал ногами. Когда они ввалились в свою комнату и обессиленные упали на диван, Джаспер, вдруг, засмеялся. — Ты чего? Тебя по голове стукнули? — округлил глаза Найджел. — Просто сегодня ты порвал их, чувак! — он закашлялся и схватился за ребра. — Ты спас мне жизнь! — И сделаю это еще раз! Пусть только сунутся на порог требовать наши головы, я сброшу на них кучу бомб. Пусть все знают, что я вырос с тобой и не дам нас в обиду!

***

— Знаешь, когда я начал представлять нас с тобой в том мире, я думал, там все есть и все дозволено. Быть тем, кем являешься на самом деле. Но теперь я понимаю, что эти миры не такие уж и разные. Только здесь ты сам в заточении, окруженный огромной стеной, но дух твой свободен. В том же мире, ты волен уехать куда угодно, но общество запирает твою волю на замок и не дает принимать собственные решения, — Найджел закрыл лицо руками. — Где же нам скрыться, чтобы быть по-настоящему свободными? Джаспер положил ему руку на плечо. — Мы свободны там, где мы рядом. Ты — моя кровь. Не нужно никуда бежать, мы будем только здесь и сейчас. Найджел поднял на него взгляд полный надежды. Он, вдруг, что-то осознал для себя. Парень взял двумя руками лицо Джаспера и заглянул ему в глаза. — До конца? — До конца. Найджел закрыл глаза и коснулся губами губ Джаспера. Он упивался каждым мгновением, каждой шероховатостью, каждой ранкой нервно искусанной кожицы. Джаспер схватил парня за коричневые кудри и притянул ближе. Как на зло, раздался противный треск рации. — Проснись и пой, Тайлер пришел в себя, — на другом конце была Кристи. Парни, будто очнувшись от блаженного сна, оторвались друг от друга. Джаспер мгновение молчал, но потом просиял и радостно ответил: — Когда? Как он? — Только что, Дженна сообщила. Тащите свои задницы обратно в лагерь, завтракать. Парни не заметили, как прошла ночь. Восток уже горел алым пламенем. Они быстро переглянулись. Смесь неловкости и безумной радости от того, что они впервые сделали то, что так давно хотели, но не могли себе позволить, промелькнула на их лицах. Они потушили костры и направились к остальным Бандито. Ближе к утру, на четвертый день адских мигреней, Тайлер, наконец, очнулся от забытья. Он открыл опухшие глаза, размял затекшие конечности и повертел головой. Она была тяжёлая как гиря. Он, как будто, проверял свое тело, удивляясь тому, что может контролировать его. Он с интересом посмотрел на жёлтые полосы на пальцах и решил их пока оставить. Тайлер присел на кровати и уронил голову на руки, постепенно приходя в себя. Дженна тут же проснулась и аккуратно присела рядом. Тайлер долго на неё смотрел. Он фокусировался на её глазах, губах, голосе, возвращая себя из глубины сознания. Она протянула руку и погладила его по ещё горячему лбу и взмокшим волосам. Он, наконец, улыбнулся. — Как ты, милый? Как твоя голова? Он кивнул, давая понять, что все хорошо. — Сколько я был без сознания? — Больше суток. Глаза Тайлера округлились. — Кажется, что пара часов прошла. — Я думала, ты скажешь — вечность. Парень осторожно встал и, покачиваясь, пошёл разминать ноги. Везде горели свечи, было неприятно ярко, но без этого было нельзя. Он старался прикрывать глаза, чтобы пламя не слепило его. Свет пронизывал истощенный разум тысячами игл. Тайлер добрался до своего укулеле и подержал его в руках. Как и в Дженне, он пытался найти в инструменте якорь, который крепче прикрепил бы его к этому миру. Когда Тайлер вышел из палатки к общему костру на завтрак, радости Бандито не было предела. Они все ещё старались сильно не шуметь, но Тайлеру пришлось выслушать много поздравлений. Джош обнял его, и они как обычно поприветствовали друг друга своим любимым тридцатисекундным рукопожатием, которое включало в себя «пять», кулак, перебирание пальцев и прочие «нежности». Однако, друг заметил, что лицо Тайлера сильно осунулось, он был заметно бледнее, и глубокая складка залегла между бровей. Не трудно было догадаться, что голова парня прошла не полностью. Джаспер и Найджел подоспели как раз вовремя, чтобы отдать должное своему лидеру. После завтрака Тайлер поднял укулеле, которое положил рядом с собой на лавочке. Он повертел его в руках, погладил изгибы красного дерева. Парень подергал струны, настраивая инструмент, и приложил пальцы, подбирая несколько аккордов. Никто из Бандито не тронулся с места. Все завороженно следили за движениями Тайлера. Наконец, он прочистил горло и ударил по струнам. Из инструмента полилась простая, но зажигательная мелодия. «На на на на, ооу оу На на на на, ооу оу На на на на, ооу оу Когда главный бандит напевал Что-то влажное и пропитанное болью, Я услышал эхо из его секретного убежища. Должно быть, он забыл закрыть дверь, Пока напевал свои мрачные аккорды, Сойдя с ума в четырех стенах. Я очнулся Не в том месте, Но в то время И прибыл прямо на суд. Суудья, оо, нет Освободии меня Суудья, оо, нет Освободии меня. Знаю, моя душа Заморозила ад, я не сомневался. Прошууу, забери меня.» Голос Тайлера сорвался на последней ноте, но он вдохнул поглубже и продолжил. Все это время он играл в полной тишине. Бандито с замиранием сердца слушали историю, придуманную на ходу. Они уже давно не слышали музыку, и эта песня приносила им давно забытое чувство — радость. Наконец, Джош пришёл в себя. Он взял пару кастрюль и две деревянные палки, лихо крутанул их в воздухе и ударил по самодельным барабанам. «На на на на, ооу оу На на на на, ооу оу На на на на, ооу оу Все огни горят, Кроме одного. Я заметил, Что стало темнее. Совсем позабыл о нехватке Огней в этом доме, Поэтому выхожу По-моему на юг. Я не очень хорош в маршрутах И не очень хорош в словах. Зато я профи в несовершенствах И дружу со своими сомнениями. И теперь, проветрив разум, Вау, я слышу четко и ясно: «Надо было остаться в доме». Я очнулся Не в том месте, Но в то время И прибыл прямо на суд. Суудья, оо, нет Освободии меня Суудья, оо, нет Освободии меня Знаю, моя душа Заморозила ад, я не сомневался. Прошууу…» Бандито постепенно начинали покачиваться в такт мелодии. Усидеть спокойно было невозможно. Тайлер отложил укулеле и встал на ноги. Он приплясывал, отбивая такт песне. «Не знаю, в этой песне Я сдаюсь или пирую. Не знаю, эта песня Обо мне или о дьяволе. Не знаю, в этой песне Я сдаюсь или пирую. Не знаю, эта песня Обо мне или о дьяволе.» Джош совершал невозможное на своих импровизированных барабанах. Тайлер тоже отбивал ритм по воздуху. Его движения были ломаными, руки то прижаты к себе, то вылетали вперед, голова подергивалась, как будто, он хотел сбросить с себя груз чего-то. Он потянул ноту и вскинул руки, призывая петь всех. Бандито дружно вторили дуэту: «Ооу, ооу Ооу, ооу Ооу, ооу Суудья, оо, нет Освободии меня Суудья, оо, нет Освободии меня Знаю, моя душа Заморозила ад, я не сомневался. Прошууу, забери меня.» Барабаны остановились, Тайлер умолк. Лагерь, только-только разгорячившийся, начал хлопать в ладоши и подпевать мелодию, призывая продолжить песню. Джош сменил такт, но он был не менее заводной. Тайлер начал петь снова, и дружный хор пел вместе с ним: «На на на на, ооу оу На на на на, ооу оу На на на на, ооу оу Суудья, оо, нет Освободии меня Суудья, оо, нет Освободии меня…» Казалось, они повторяли последние строки бесконечно, не желая расставаться с мелодией. Все семнадцать из двадцати Бандито были одной большой дружной семьей. Рядом с Тайлером сидела его любимая жена, сбоку пристроилась Дебби. Она не отрывала глаз от движений Джоша. Напротив них, почти вплотную друг к другу, сидели Джаспер и Найджел. Их руки немного касались, пальцы переплетались. Тайлер с Дженной заметили их тайные знаки, переглянулись и улыбнулись друг другу. Они кивнули парням в молчаливом согласии. Слева сидели Коул и Кристи. Они хлопали в такт песне. Ида и Лиам сидели, обнявшись, и покачивались. Марк и Сэмми приплясывали в центре. После того, как мелодия сошла на нет, повстанцы продолжили сидеть все вместе и разговаривать. Джош сел рядом с Дебби. Он был разгорячен после выступления, капельки пота выступали на майке. — Ты зажег сегодня, — начала разговор девушка. — Почему ты раньше так не делал? — Без Тайлера я не выступаю, — парень призадумался и тряхнул головой. — Играй вы в колледже, на старших курсах, все девчонки бы запали на тебя. — А я приударял бы только за тобой, — Джош улыбнулся Дебби, и она покраснела. Кристи подала голос: — Поэтому Нико такой злой? Потому что у него никого нет? — Этот Никола Бурбаки? — отозвался Джаспер. — А кто же тогда дал ему погоняло «Нико», как не его дружки? — Да, его восемь епископов, — подтвердил Джош. — Думаю, они ему совсем не дружки. Он подчинил их себе, как и всех остальных жителей, — возразила Кристи. — Он, и правда, очень одинок, — вдруг заговорил Тайлер. Его голова была опущена, глаза смотрели в землю. — Почему ты так думаешь? — спросила Дженна. Но он не ответил, лишь задумчиво рассматривал носки своих ботинок. Всепоглощающее чувство одиночества, вдруг, захлестнуло его с головой. Будто его кинули на дно глубокого колодца. Он мог поклясться, что на секунду его душа покрылась мурашками от промозглого ветра. Как будто частица чего-то проснулась от глубокого сна. Когда Тайлер вернулся обратно в лагерь, у главного костра уже стоял Оливер и держал в руке огромный мешок какого-то порошка. — Где ты был? — спросил у Тайлера Джаспер. — Что? — не понял Тайлер. — Мы не видели, как ты ушёл. — А, я ходил на границу проверять костры. — Ясно. Чувак, предупреждать надо, слышишь? Но Тайлер уже отвернулся от него и зашел в свою палатку.