Мечты обязательно сбудутся

Эвелина сдержала своё обещание и на следующий день, в субботу, отыскала Лауру и повела ее в библиотеку. — Эви, ну и куда ты меня тащишь? — с улыбкой произнесла старшая из девушек. — Знакомить тебя с Полумной, — Лаура до сих пор поражалась простой прямоте своей младшей подруги. Девушки пришли в библиотеку, раньше Лаура ни разу здесь не была — она кивнула библиотекарю (как она потом узнала, мадам Пинс) и поспешила за Эвелиной. Они завернулись за какой-то стеллаж с книгами и увидели красивую блондинку — отрешенные серебристо-голубые глаза, слегка пухлые нежно-розовые губы. Но самое интересное, у неё в ушах были сережки из самой настоящей редиски. На шее у девушки висел темно-синий галстук. — Луна, привет! — Здравствуй, Эви, как у тебя дела? — Все хорошо, я тебе привела кое-кого. Луна повернула голову и изучающе посмотрела на Лауру. Прошло секунд тридцать, прежде чем она сказала: — Ты Лаура? — Ну, да… Приятно познакомиться, Луна, — девушка улыбнулась, — спасибо за ответы на тест, и… классные сережки! — Не за что и спасибо, — Луна задумчиво улыбнулась, но тут же слегка нахмурилась, — ой, Лаура, у тебя на голове мозгошмыг? — Кто? Луна не ответила, а помахала рукой у головы девушки, будто отгоняла какую-то муху. — Мозгошмыги невидимые, летают в воздухе, забираются в голову через ухо и вызывают размягчение мозга. — Ты их видишь? — Только через эти очки, — Полумна вытащила из сумки журнал «Придира», а за ним интересные розовые очки с красной и синей линзой — как только Луна их надела, она стала немного похожа на стрекозу, но они все-таки ей шли. — Вау…., — Лаура рассматривала с неподдельным интересом свою новую знакомую. Луна ей показалась очень… необычной, что ли. Да, необычной, немного странноватой, не такой, как все, но очень притягательной. Лаура на миг отключила сознание и начала анализировать магическую энергию этой девушки — ее магическая аура была густой, почти неуловимого серебристого цвета. Девушка не заметила, как кто-то позвал Эви, и она ушла. — И ты их видишь? — Вижу, они переключились на того пуффендуйца, — Полумна показала на того самого ученика, который рассказал Лауре о мнении о Пуффендуе. — О, я его знаю, я вчера была у пуффендуйцев в гостиной. — Да? И как там? — Очень уютно, они очень гостеприимные и добрые… — Ага, Лаура, а почему тебя не определили на факультет? — Без понятия, видимо, посчитали недостойной. — Я думаю, что не так, ты, знаешь, какая-то другая… Не хочу, чтобы это звучало самовлюблённо, но мы чем-то похожи… — Возможно, — девушки друг другу улыбнулись. Новоиспечённые подруги вышли из библиотеки, болтая о разных магических существах. Завернув за угол, они увидели МакГонагалл, уверенно идущую по направлению к ним. Судя по ее виду, она была чем-то озабочена, встревожена — у неё были сурово сдвинуты брови. Луна толкнула ее в бок, показывая, что профессор смотрит на неё. — Мисс Лаура, добрый вечер. — Добрый вечер, профессор. Лицо МакГонагалл до сих пор выражало смесь тревоги и негодования. — Мисс Лаура, пройдите в мой кабинет — нам есть кое-что обсудить. — Да, хорошо. Лаура не понимала, что произошло, но все равно поплелась за профессором в кабинет, кивнув на прощание Полумне. Они зашли в большую комнату, где посередине стоял дубовый стол, на котором был чайник, две чашки и тарелка с разными печеньями. Профессор сделала пригласительный жест, Лаура села в мягкое кресло. — Лаура, в течении этой недели по школе распространились слухи о том, что ты что-то сделала с мистером Малфоем. Слухи варьируются от мелких царапин до тяжелой психологической травмы. Что конкретно произошло? — Я лишила его голоса буквально на пару минут. МакГонагалл тяжело вздохнула. — Лаура, ты обещала контролировать свою магию. — Да, извините, профессор, — девушка опустила взгляд. — На то была веская причина? Ученица не ответила. Она не хотела, чтобы у кого-либо были проблемы из-за ее оплошности. — Хорошо, поняла, что об этом смысла спрашивать нет. Далее, ты применила к мистеру Гойлу и мистеру Крэббу Эверте Статум. Это правда? — Правда, — Лаура продолжала сверлить взглядом пол. — Ясно, опять бессмысленно спрашивать почему? Девушка промолчала. — Хорошо. И последнее. Вчера у тебя был первый урок по ЗоТИ с профессором Амбридж. Ты умудрилась заработать недельные отработки по 3 часа ежедневно и отработку с мистером Филчем. Что произошло? — Профессор Амбридж заставляла меня назвать свою фамилию и после моего отказа завуалированно оскорбила меня, на что я резко отреагировала. — Точнее? — Надерзила. Повисла напряженная тишина. Ученице было немного, но стыдно. Не перед Амбридж, а перед МакГонагалл. Она прекрасно знала, что декан Гриффиндора очень любит её — она знала её семью еще до Лауриного рождения, родители девушки были одними из самых ярких учеников Хогвартса, которых знала МакГонагалл, а отец вообще учился на ее факультете. Лаура жалела, что она огорчает профессора. — Ясно, но на это была веская причина — профессора не имеют права оскорблять учеников Хогвартса. Насчёт столкновений со слизеринцами, единственный вопрос — это стоило такого всплеска твоей магии? — Стоило, — девушка подняла глаза и твёрдо посмотрела на профессора. Теперь лицо МакГонагалл выражало то заботливое беспокойство, которое так свойственно пожилым людям, особенно когда дело касается их внуков и в общем любимых людей. — Поняла, но я надеюсь на твоё чувство справедливости, — профессор сказала это четко и ясно, но тут же, будто про себя, тихо добавила, — знаешь, а ведь когда-то Эдвард сидел здесь и отвечал точно также, как ты, только немного неуверенно… У тебя его характер, но есть черты Анастасии, у тебя ее твердость. Она тоже сидела здесь, только немного в более старшем возрасте, но ох, как она дерзила… — профессор задумчиво смотрела вдаль, грустно улыбаясь. Но тут же профессор вынырнула из озера ностальгии. — Итак, мисс Лаура, вы свободны. Возьмите печенье. — Спасибо, профессор, — девушка взяла своё любимое печенье, овсяное с шоколадной крошкой, и тепло улыбнулась. — Удачи в учёбе, — МакГонагалл тепло улыбнулась. Лаура вышла из кабинета, дожевывая очередную печеньку, и отправилась на отработку. Когда близнецы Уизли узнали про новые отношения между Лаурой и Розовой Жабой, в их глазах было столько восторга, что после она услышала о замышлении какого-то нового, экстраординарного розыгрыша над Амбридж. Но, естественно, они никого в это дело не посвятили — и у Лауры обострилось желание предпринять что-то. Тем временем, девушка шла по шумному коридору в кабинет Главного Инспектора. Лаура постучалась в лакированную дверь и заглянула. — Да, входите. За столом сидела, улыбаясь, Розовая Жаба, которая мирно пила чай с молоком. Лаура кивнула и зашла в кабинет. Вокруг все было розовым и кружевным — от настилок на столы до противных подушечек. — Ну, что же, присаживайтесь, мисс… — Лаура. Амбридж не убрала свою приторную улыбку, но в ее глазах уже кто-то (мы совершенно без понятия, кто!) посеял росток гнева. Лаура все также твёрдо и гордо смотрела ей в глаза — нет, просверливала ее взглядом. Как же она хотела сейчас взять, щелкнуть пальцами, и по ее желанию Амбридж могла превратиться в настоящую жабу навсегда. — Присаживайтесь сюда, вы мне напишете несколько предложений. Лаура начала доставать своё перо и пергамент. — Нет, нет, что вы, вы будете писать моим, специальным пером… Пишите: «Я не должна хамить учителям». Амбридж не то противно ухмыльнулась, не то улыбнулась — в любом случае, Лауру это начало бесить. Девушка села за стол, взяла в руки чёрное перо и попыталась найти взглядом чернильницу, но, не увидев ее, начала писать. Оказалось, перо была автоматическим, но чернила были какого-то красно-бордового цвета. Левая рука девушки резко зачесалась, поэтому, девушка перестала писать правой и сменила руку — Лаура была амбидекстром. Но теперь уже чесалась правая, хотя была написана всего лишь одна буква. Девушка почувствовала на себе взгляд профессора, но, сделав вид что этого не замечает, начала быстро-быстро строчить бессмысленные строки: Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Правая рука ужасно зудела — Лаура почувствовала, что если бы она была обычным человеком, ей было бы страшно больно. Что-то мокрое прокатилось по правой руке, девушка оторвалась от писанины и увидела, что по руке течёт ручеёк красной жидкости и открытых кровоточащих ран-буков, точно таких же, как на пергаменте. «Так вот о каком наказании говорила Гермиона… Да это же в чистом виде насилие… Ну она у меня и попляшет, ох, как попляшет…» Лаура кинула презрительный взгляд на профессора, но, как ни в чем не бывало, продолжила строчить: Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям Я не должна хамить учителям… Рана все больше кровоточила, в крови было все вокруг — пергамент, вся рука, рукава, стол. На руке все глубже и глубже вырезалась чертова фраза. Спустя несколько часов, когда уже было написано бесконечное множество копий фразы, рука у нормального человека превратилась бы в живой кусок мяса. За окном уже стемнело, часы пробили 7 часов вечера. Тут Амбридж перестала наслаждаться своей пыткой и обратилась к Лауре сладким голоском: — Ну, что же, подойдите, я посмотрю, поняли ли вы смысл написанного вами. Лаура молча, смотря исподлобья, встала и с отвращением подошла к профессору. Амбридж, взглянув на руку девушки, была поражена, но хорошо это скрыла — ее глаза на миг увеличились. — Хорошо, я вижу, что вы запомнили. Идите. Лаура развернулась и ушла, даже не кивнув в сторону Розовой Жабы. Рука перестала быть похожей на руку, это был просто. Кусок. Мяса. Который девушка даже не собиралась завернуть в бинт или отправиться в больничное крыло. Она просто прикрыла его рукавом.

***

Девушка зашла в свою комнату. Там ее встретила в полной тишине её компания. Когда Лаура закрыла дверь, все 11 голов — Лонгботтом, четверо Уизли, Поттер, Грейнджер, Лавгуд, Аббот, Эви — все взметнулись вверх. — Ну, что, как? — Эви широко раскрыла свои глаза. Лаура была сильно удивлена появлению Ханны, Луны и Эви в своей комнате — видно, им все рассказали близнецы или кто-то другой. — Все нормально, — Лаура выдавила относительно натуральную улыбку. — Ты врешь. Впервые при Лауре близнецы сказали что-то одновременно. И впервые на них были такие серьезные лица. — Покажи руку, — Фред смотрел на девушку твёрдо, не мигая. — Нет, — девушка отзеркалила взгляд. — Лаура, мы о тебе волнуемся. Покажи, пожалуйста, руку, — девушка заметила, что характеры близнецов различны, Джордж более мягкий, а Фред наоборот — он всегда предлагает более жестокие варианты розыгрышей. Лаура сдалась. — Хорошо, покажу, но, Эви, сколько тебе лет? — Двенадцать. — Ладно… И она вытащила руку — точнее, то, что от неё осталось. Глаза мальчиков и Джинни увеличились вдвое, Гермиона, Луна и Ханна в ужасе ахнули, а Эви страшно побледнела. — Эви, все хорошо? — Д-да… Лаура подошла к девочке, предварительно спрятав руку, и опустилась на колени. — Солнышко, правда, я не хотела тебя травмировать… — девушка провела здоровой рукой по щеке девочки и посмотрела в ее небесные глаза. Вместо ответа девочка налетела на Лауру, крепко-крепко обняла и уткнулась лицом в плечо. Девушка улыбнулась и обняла Эвелину в ответ. Она услышала шёпот: — Я ее теперь ненавижу… Как она могла с тобой так поступить… Тебе срочно надо в директору и в больничное крыло… Лаура нежно-нежно, по-матерински, погладила ее в голове и прошептала: — Эви, правда, мне не больно… Я сейчас выпью только своё специальное зелье и моя, — Лаура попыталась пошевелить правой рукой, — рука вернёт привычный облик. В директору я не пойду — в конце концов, сама виновата, что нагрубила учителю. — Но ведь это наказание незаконно! — Джинни все это время сидела на подоконнике-диване. — Лаура, срочно иди к мадам Помфри, — Джордж подошёл ближе к девушке. — Нет, не пойду, — напряженность атмосферы никуда не улетучилась. Но девушка встала и ушла к себе в кабинет, пока кто-нибудь из ребят не начал возмущаться. Она подошла к полкам с зельями, провела взглядом по всем пузырёчкам и остановилась на самом дальнем. Жидкость была какой-то алой, очень похожей на кровь, но в ней были маленькие кристаллики-блестки, еле различимые глазу. На пузырьке было написано от руки, ровным каллиграфическим почерком: Cum intus morieris, non te salvam faciet Она протянула здоровую руку, взяла в руки сосуд и немного отпила него. Лаура почувствовала знакомую прохладу внутри себя. Девушка закрыла глаза на миг — хотя, кто знает, сколько он длился, — и вновь посмотрела на руку. Пред ней предстали тонкие пальцы трудяги, слегка испачканные в чернилах. Рука была цела, будто с ней ничего не произошло. Лаура улыбнулась, ведь почувствовала на своей руке детский взгляд. — К-как ты это сделала? Эви стояла в дверном проеме, а за ней высовывались головы ее друзей, которые целомудренно остались в комнате. — Родители помогли, — Лаура это сказала улыбаясь, но внимательное ухо бы услышало, что в фразе была какая-то горькая грусть, которую так старательно пытаются скрыть люди. — Ну, что ж, пойдём пить чай? — Лаура это сказала громче, чтобы услышали все, кто находился в гостиной. — Эй, а почему не огневиски? — шутливо крикнул Фред. — Кто-нибудь, заткните Эвелине уши! — Лаура услышала, как Ханна пихнула Фреда, и он грохнулся с мягкой ручки дивана. — Я знаю, что такое огневиски! Я даже его пробовала! Трижды! — Эви, повернувшись к ребятам, насупилась, — почему все относятся ко мне как к маленькой?! — Может, потому что мы тебя старше на пять лет? — Джордж улыбнулся девочке. — В смысле ты пробовала огневиски?! — Ханна негодовала. — Ребята, прекратите! — Лаура вошла в гостиную вслед за Эвелиной и, улыбаясь, шутливо всплеснула руками. — Лаура, один такой вопрос… — Гарри зацепился глазами за руку. — Как ты вылечила руку за считанные минуты? — Джинни впервые задала вопрос Лауре спокойно, без ругательств, крика или возмущения. — У каждой девушки свои секреты, — Лаура подмигнула. — Ну ладно, «девушка-загадка», давай хотя бы кофе, — Джордж всем гриффиндорцам знакомство с Лаурой. Все вокруг засмеялись — кто-то возникшему воспоминанию, кто-то мимике и интонации близнеца, кто-то просто из-за тёплой дружеской атмосферы, которую девушка впервые почувствовала так близко. У нее появилась настоящая семья.