Глава III. «Доверь себя мне и я предам»
25 марта 2022 г., 18:28
«Доверь себя мне и я предам»
Несколько месяцев спустя.
— О, приветствую вас, господин! — раздался звонкий голос в коридоре. Теперь все ожили. Значит, Они приехали… Саша дрожал, боялся этого приезда больше собственной смерти. Даже сейчас наложить на себя руки казалось единственным выходом из ситуации, но ему ничего из столовых приборов не дают. А если разобьёт стекло или зеркало, то точно до конца своих дней останется здесь и больше никогда не сможет быть свободным. — Прошу вас, проходите! Мальчишки готовы, чтобы встретить вас как подобает. — Сегодня у меня своеобразное настроение! — мужчина разошелся смехом и дальнейшего разговора услышать не получилось. — Идёмте, — скомандовал мужчина, обращаясь к находящимся в комнате детям. — Гости ждут. И чтобы без фокусов, иначе останетесь без обеда и ужина на ближайший месяц, свиньи! Пошевеливайтесь. Делать было нечего. Нехотя ступая вперёд, Саша вышел из комнаты. В глаза сразу забил теплый жёлтый свет, а в нос ударил терпкий, зловонный аромат мужских одеколонов. Простояв так с минуту, он уловил ещё и запах спиртного, что разливали гостям. Дешёвое пойло. Руневскому хотелось блевать от одной мысли, что сейчас будет происходить. Поэтому он протёр глаза, и попытался сориентироваться. Голова закружилась от увиденного: человек десять, все мужчины. Все одеты в костюмы, все в руках держат бокалы, и… намечают жертву. — Ну, что ж. Господа, прошу вас, выбирайте развлечение на грядущую ночь! — голосила миссис Хильда фальшивым голоском. — О, ну и выбор! — захлестнув весь бокал шампанского, мужчина направился к выстроившимся в ширенгу детям. — Этот, — он ткнул пальцем в мальчика рядом с Сашей. — Личико полненькое, видно, хорошо кормят! — Прошу, вас проводят в комнату! — радостно скаля зубы, воскликнула Хильда, хлопая в ладоши. — Ну же, не стесняйтесь! Мужчины зашевелились, и уже через несколько минут почти всех мальчишек разобрали. Осталось лишь трое, и тут Руневский заметил, как к нему подходит знакомый мужчина. Лицо было запоминающимся потому, что он был всё в том же цилиндре, подчёркивающем округлость лица, а костюм немного изменился в цвете. — Саша? — обратился тот шёпотом, глядя прямо на Руневского. — Князь? — замявшись, он прикинул в голове все варианты, по какой причине он здесь. Ему не хотелось думать, что сейчас этот человек выберет его для плотских утех, ведь ему он казался добрым. Кстати, он не изменился, это Саша заметил сразу. — Пойдём, — он взял парня за руку и утащил прочь, оставляя позади орущую Хильду, которая возмущалась, что гости не хотят брать остальных мальчиков. — Господин, пожалуйста… Вы можете меня отпустить? — молил со слезами на глазах Руневский. — Я тебя отсюда забираю, — отрезал мужчина. — Как ты сюда попал? Господи, такой худой… Кожа да кости, что с тобой делали? — Я… Я думал вы… — Саша не унимался, слезы лились ручьем. Он был одновременно благодарен этому знакомому незнакомцу, и одновременно расстроен, что он здесь его встретил. Мысли о том, почему тот сюда явился вообще не имели сейчас смысла для Руневского. На то была воля свыше, что он придет и заберёт отсюда Сашеньку.***
— Они вас убьют, господин... Госпожа Хильда ненавидит, когда кто-то из мальчишек сбегает! — Мне глубоко всё равно, ты в безопасности, и это главное сейчас. — Я забыл, напомните, как вас зовут? — Владимир Свечников. Для тебя я просто Вова. — Но это неэтично называть вас по имени. — Отныне только на ты. Официоз для таких дам как Хильда и мужчин, как её приспешники, а ты ещё малец. — Почему вы были там? — Это… в общем, мой небольшой секрет. Работа слишком напряжённая, поэтому, я снимаю стресс как могу. — Эти мальчики ни в чём не виноваты, — ещё чуть-чуть и Саша бы заплакал. Но Свечников опустился на колени и обнял парня, прижимая к груди, как единожды за все детство сделал отец Руневского. — Тебе нужно найти хорошую одежду, Саша. Мне кажется, тебе подойдут какие-нибудь из моих старых рубашек… Ты не против прокатиться ко мне в гости? — У меня нет дома, поэтому да, госп… Вова.***
Полгода спустя.
Столовая в поместье Свечникова.
— Боже правый! Как вы посмели сделать это? Мой муж ни в чём невиновен. Кто дал вам право самостоятельно вершить над ним суд? — Прошу вас успокоиться, княжна. Ваш муж был замешан в работорговле. И я ничего более не хочу слушать, вы не были на моём месте и не видели всего того, что увидел я! Разговор был на повышенных тонах. Настолько, что Саша, будучи спящим на втором этаже, услышал, но когда разговор уже подходил к концу. И в нём Свечников явно одержал победу, ведь у бедной княжны Беренсон не было оправданий на счёт мужа. Откуда Свечников знал о работорговле у них в городе? Ему всё поведал Саша, который поначалу не хотел рассказывать, но после того, как пожил спокойной жизнью и привык к обществу Свечникова он всё рассказал. — И что ты сделал? — Выпил из него всю кровь, — глядя в окно ответил Свечников. Он даже поначалу не понял, почему Саша замолк, а когда осознал — было уже поздно. — Ч-что с-сделал? — Саша… Саша, я не то имел ввиду! — Я теперь понял, почему вы не постарели за эти полгода! — Руневский запаниковал. У него появилось некое отвращение к Свечникову, ко всему, что они вместе пережили за полтора года. Ко всему, что было сказано им раньше… Его обещания о лучшей жизни. — Нет ничего плохого в том, что я являюсь вампиром, Саша! — Вова шагнул вперёд, пытаясь приблизиться, чтобы обнять обеспокоенного Руневского, но тот вскочил со стула и вылетел из дома со слезами на глазах. Жгучие слёзы не давали Саше увидеть то, куда он бежит и что у него впереди. Ему хотелось скрыться от мира, чтобы не знать никакого Свечникова, забыть о своём прошлом, забыть о будущем, которое обещал ему Вова… Забыться и просто свернуться калачиком в своей комнате, под крики родителей, тихо плача, чтобы они не разозлились ещё больше. Но он опять возвращается к той роковой ночи. На руках кровь матери, вперемешку с собственной. На полу лежит нож, которым только что было совершено страшное — детоубийство. Из этого дома, кроме отца, больше не вышел никто. В буквальном и одновременно переносном смысле Руневский умер прямо здесь, вместе с матерью. Отец уничтожил последнее хорошее, что осталось в этом маленьком мальчике — доверие. И вот опять, наступая на те же грабли, Руневский открылся Свечникову, выдал свои тайны, рассказал о матери и об отце. И ведь он ему сказал, что отец Саши получит по заслугам, а позже того нашли убитым, и детали так никто и не сказал. Несложно теперь сложить дважды два. Это был Свечников. И кто его только просил находить отца Саши? Чёрт возьми, теперь Руневский точно одинок на этом свете. И он, собирая все свои силы в кулак, сейчас мчится невесть куда, лишь бы подальше от проблем.
