Туман нашей памяти

      Эти четыре месяца были самыми скучными за всю мою жизнь. Из разнообразия были только завтраки, обеды и ужины. Однако, я стал больше мыслить, погружаться в себя. Беседовать с самим собой, если хотите. На многое у меня будто открылись глаза. Порой ко мне захаживали Лети с Оливером. Этим летом они поступали в университет и поэтому приходили не так часто, как могли делать это раньше. А я не собирался поступать. Не нужно мне это было. Бабушка завещала мне дом, ферму и нашу частную винодельню. Так что работой и деньгами я был обеспечен. Бабуля научила меня всему, что знала сама. Поэтому я не боялся, что пропаду. Пока я был в больнице, с фермой помогал Асель.       На самом деле, попадая в такие ситуации, мы познаем настоящих друзей. Из всей нашей большой компании верными оказались только трое. Но я рад, что это именно Асель, Оливер и Лети. Их я знаю с самого детства и очень большая часть воспоминаний связана с ними. Может я и не был верен своим девушкам, но друзьям я буду и был верен всегда.       В больнице я часто думал о своей жизни. Что я упустил, что приобрел. У меня не было крепкой семьи, но мне дарили безмерную любовь. Я мог стать художником, но буду владельцем бабушкиной винодельни. Удивительно, порой нам кажется, что жизнь к нам несправедлива, но на самом деле это не так. Справедливость жизни в несправедливости к тому, кто ее заслужил. Это имеет смысл, если вдуматься.       За это время отец с матерью написали мне всего три раза. Не знаю, может из-за того, что я уже давно смирился, мне было не обидно, а как-то по барабану. Мне было непонятно лишь, чем я заслужил такое отношение родителей. Почему раскопки им были важнее меня. Они оба археологи, но неужели их работа была важнее ребенка, которого они сами решили завести. Я никого не просил меня рожать, но раз уж родили, так будьте любезны посвящать хоть какое-то время. Да, мне было завидно, когда я видел как мимо моей палаты к ребенку бежали его перепуганные родители. Я просто отворачивался и смотрел в светло-бежевую стену.       Почему с таким проблемным мной все еще общаются и дружат мои друзья? Я всегда считал себя плохим человеком, не знаю. Возможно из-за моего характера. Мне тяжело поставить себя на чужое место. Поэтому я часто не понимал опрометчивых поступков людей. Окружающие говорили, что я сложный человек. Все, кроме бабушки и моих друзей. Я выиграл в лотерею жизни, получив таких близких.       Отец говорил, что я похож на деда. Комплимент хреновый. Бабушка до его смерти часто ходила в побоях, порой даже ранах от ножа, например. Я всегда старался ее защитить. Просто боялся, что дед отнимет единственного любящего меня человека. Никто этого не знает, но я — убийца. У деда была сильная аллергия на орехи. Когда, в очередной раз, он избивал бабулю в их комнате, я подложил перетертые орехи в начинку вафель. Он съел все. Случился анафилактический шок. Бабушка долго винила себя в этом, но потом отпустила после моего разговора с ней. Я уверял, что это Божья кара. Пусть сам я и не верю в Бога, но бабуля была верующей до мозга костей, поэтому заставить поверить ее в «кару» было легкой задачкой. С того дня она наконец смогла вздохнуть спокойно, а мне, тринадцатилетнему мальчику, пришлось нести эту ношу. Правильно ли я поступил или нет, решать не мне. Я сделал то, что я считал правильным. Но все, что было в прошлом, должно там и оставаться.       Вспоминая это, я будто заново все переживал заново. Не все воспоминания для меня приятны. Но меня радовал тот факт, что моя память была со мной. Некоторые моменты я мог подзабыть, но была общая картина. В таком случае детали были не важны.