Туман нашей памяти

      Я проснулся от дикой головной боли ближе к обеду. В моем недоделанном бусе горели свечи, которые я, видимо, поставил вчера, чтобы не оставаться в темноте. У меня была галлюцинация. Я понял это только сейчас. Неужели все это правда? Тогда мне нужна помощь…       Выйдя на улицу, я заметил подъехавшего Сенне. Он покинул автомобиль, подойдя ко мне. — Тебе надо к врачу, — он сузил серые глаза, спрятав руки в карманы, — Извини за прямоту, но ты опасен. И не думай, что я делаю это для тебя. Это ради Оливера.       Сенне возненавидел меня за мой поступок… Я его могу понять. Я ударил его молодого человека. Да и в принципе. Он добился куда больше, чем я. Поэтому я не был ему ровней. Я не заслуживал его уважения. — Я… У меня вчера была галлюцинация. — Я в курсе. — Что? — его ответ поразил меня. — На кладбище были какие-то подростки. В момент твоей беседы с галлюцинацией они снимали тебя, а потом выложили в сеть.       Я зарылся рукой в волосы. Почему люди поступают так, когда видят, что кому-то плохо? Это так бесчеловечно! — Поехали. Бус я заберу потом. За руль ты не пойдешь, — парень говорил сухо, после протянул ко мне руку, в которую я вложил ключи.       Когда мы поехали в больницу, Сенне позвонил Оливеру, Лети и Аселю, предупредив, что я с ним. Протерев ладонью лицо, я увидел какой страшный тремор охватил мои руки. Мне вновь стало страшно. — Хочешь пить? — Хочу выпить. — Тебе нельзя. Ситуация от алкоголя может усугубиться. Ты итак непредсказуем.       Конечно, меня задевали его слова, но он же был прав. Я был не в адеквате. Я столько всего наделал… Мне было так стыдно, но я бы никогда не причинил бабушке зла. Я не убивал ее.

***

— Ее невозможно вылечить. Можно лишь добиться стойкой ремиссии, чтобы признаки появились как можно позже, — Гиллерд делал этот раздражающий щенячий взгляд.       Все вокруг испытывали жалость ко мне. Я был жалким. Но я согласился на лечение. Не столько для себя, сколько для своих друзей. Я был виноват перед всеми ними. И я хотел сделать хоть что-то для того, чтобы заслужить их прощения. — Я отвезу тебя в больницу «Святое Семейство». Тебе помогут там. — Да, а мы иногда будем к тебе приезжать.       Летиция пыталась поднять мне настроение или вселить надежду, но я понимал, что пробуду в больнице очень долго. А это здорово подавляло мой оптимизм. — Знаешь, то, что ты согласился на лечение, это уже небольшой сдвиг в положительную сторону. Давай заедем, возьмем пару вещей и поедем. — Я с вами, — девушка обвила мою руку. — Ролан, ты молодец, — Асель улыбнулся, положив руку на мое плечо. Я на это лишь слабо кивнул, — Пока мы будем ехать, будем петь песни. Помнишь, как тогда?        Асель говорил о нашей совместной поездке на природу, когда мы сидели в кузове пикапа и орали песни во всё горло песни, пока брат Лети сидел за рулем. Это воспоминание заставило улыбку появиться на моем лице. — Хорошо.

***

— Gotta slow up, gotta shake this high Gotta take a minute just to ease my mind 'Cause if I don't walk, then I get caught out And I'll be falling all the way down!       Мы все в один голос орали песню, пока ехали по пустому шоссе. В таких моментах, как этот, хочется застрять (попасть во временную петлю) и проживать всю оставшуюся жизнь. В данный момент я был по-настоящему счастлив. Даже не помню, когда было нечто похожее в моей жизни. Мои друзья, сидящие рядом, улыбались и подпевали вместе со мной. Летиция держала меня за руку, порой дергая под музыку, чтобы расшевелить. Оливер, отдавшись музыке, чувствуя ее, танцевал напротив. Асель, который забрал моего пса сразу после продажи фермы и дома, держал его за передние лапы, заставляя стоять на задних и танцевал с ним. Тимми подвывал под музыку и вилял хвостом, задевая ноги Сенне. Он там был ради Оливера, но тоже не отставал и подпевал.       Я прекрасно понимал, что Оливер, Лети и Асель то все делают для меня. мне было безумно приятно, что они наполняют мою жизнь столь красочными моментами, которые позже будут самыми дорогими воспоминаниями.       Совсем скоро в кузове пошли и танцы. Обняв Летицию за талию, мы стали танцевать. Ее ладони лежали на моих плечах. Все остальные стали страховать, чтобы не попадали. Я навсегда запомню звонкий смех Лети, когда мы танцевали вместе. Оливер не сдержался и стал снимать видео на мой телефон, чтобы сохранить этот момент навсегда.       Когда мы с девушкой выдохлись, Олли потащил за собой Сенне, который явно был против танцевать так же. Только вот Оливер его не спрашивал. Так что после недолгих уговоров, Сенне согласился и они пустились в пляс. Никогда бы не подумал, что он умеет так танцевать. Кажется, даже Оливер не знал. Чтобы побольше раскрепостить Сенне, мы все стали петь хором, подбадривая танцоров. Оператором стала Лети. К парням присоединился Асель с Тимми. Не представляю, как мы все умудрялись танцевать в небольшом открытом кузове.       Когда до больницы оставался час езды, все уже выдохлись и сели на места. Мы предались ностальгии. — А помните наш штаб? — я заметил искорки в глазах Летиции. Она очень любил наш штаб. Кто знает, может и сейчас иногда приходит туда — Который на дереве? — Да! — Господи, сколько же всего там было, — Оливер посмотрел на Сенне, хмыкнув. — Что?! — Летиция подскочила, — Вы не могли осквернить его!       Все посмеялись, но кажется ей было не очень приятно. — Лети, они шутят. Не обращай внимания, — я подсел к ней, обняв. Девушка поддалась, обняв меня в ответ. — Какой ты хороший, а они придурки все. — Не спорю, я улыбнулся. — Эй! Я ни слова не сказал! — возмутился Асель. — Ну я же про тебя ничего говорю. — Ты всех придурками назвал. — Не было такого, — я пожал плечами. — Как не было?! Только что! — Я тоже не слышала. — И я, — Оливер хохотнул, достав из морозилки всем мороженое. — Олли, осень на улице, — действия парня не понравились Сенне. — От одного ничего не будет. — Где-то я это уже слышал, — Сенне посмеялся, все, кроме Оливера, подхватили его смех. — Ха-ха, очень смешно, идиот.       Я с улыбкой наблюдал за спорами друзей. наконец все было как раньше. Однако, когда я увидел больницу, моя улыбка скрылась. Все замолкли и посмотрели на меня. — Ролан, мы всегда будем с тобой. — Мы тебя не бросим, слышишь?       Я боялся, что они сбагрят меня в больницу и забудут. Но я поверил их словам. Они мои друзья. И я им верю.