Туман нашей памяти

      Снова больничная койка. Палата выглядела поскромнее, чем в больнице. Мне понравился персонал. Я даже забыл, что нахожусь в психиатрической больнице. Миловидные медсестры и докторши. Мне досталась, пожалуй, самая красивая. Я боялся ложиться в больницу. Однако, теперь вижу, что мой страх был напрасным. Одним из заданий, которые она мне дала — ведение личного дневника. Что ж. Если это как-то сможет мне помочь, то почему бы и нет.       Каждое утро и вечер пациенты со своими медсестрами гуляли на улице. Ко мне подселили старика. У него тоже была шизофрения. Правда он был в ремиссии. Его семья отказалась присматривать за ним, поэтому больница согласилась взять его к себе. — Когда я впервые попал сюда, был гораздо моложе тебя, — старик улыбнулся, похлопав меня по плечу. — Вам было страшно? — Ох, конечно, сынок, мне было страшно. Это вполне естественная реакция — страх. Но поверь старику. Ничего страшного с тобой уже не случится. К тебе могли прийти галлюцинации, бред, — он вздохнул, убрав свою руку с моего плеча, — Вот, что действительно страшно. — У меня была галлюцинация, когда я был на кладбище…       Мне было страшно даже вспоминать это. До сих пор не понимаю, как не отбросил коньки от страха. Старик поднял седые брови. — А что ты делал на кладбище? — У меня погибла бабушка… Я приходил к ней.       Мужчина покачал головой. — Ты не забываешь свою бабушку даже после ее смерти. Это достойно уважения.       Я посмотрел на него. Старик улыбнулся, но в слегка помутневших от старости глазах, я видел горе и боль, тяжесть пережитого и небольшой островок воспоминаний. Мне рассказали о том, почему он тут. Мне было жаль, что с ним случилось такое. — Мне жаль… — О-хо-хо. Не стоит. Возможно, я чем-то обидел их. Хотя за старым шизофреником никто особо не будет гореть желанием присматривать. — Это несправедливо. — Не нам судить, что справедливо, а что нет. Мы же не помним всех своих поступков. Мнение о героях, злодеях субъективно. Я могу считать героем того, кого считают злодеем. Но знаешь, ни я, ни кто-то прав не будет. Все в мире субъективно.       Я молчал, слушая его монолог. А ведь все, что нужно было ему это лишь собеседник. Тот, кто умеет слушать. Я мог ему помочь с одиночеством таким образом. И я помог. — А… как вы относитесь к квантовому бессмертию?       Лицо старика выразило удивление, возможно даже легкое потрясение, после он добродушно улыбнулся. — А ты весьма неглупый юноша. — Так может показаться. Я просто где-то слышал, заинтересовался и прочитал. — Квантовое бессмертие, — старик задумчиво повторил, а после продолжил, — теория о том, что если умираешь в одном измерении, то вселенная расщепляется, а ты продолжаешь жить в той вселенной, где выжил. Хм. Это больше философский вопрос, как по мне. Ничего против этой теории не имею и против ее создателя, но я в это не верю. — Почему? — Мне кажется, что у каждого человека есть свой сценарий. То есть сценарий жизни. Взять две твои копии в разных вселенных. В одной ты умираешь в аварии, а в другой выживаешь. Сценарий той версии тебя, где ты погибаешь, обрывается. А другой сценарий продолжается. Получается, что вы разные. И это не ты один. В разных вселенных ты и поступать будешь по-разному. А если так, то возможно и характер у тебя другой. Тогда вопрос. Один и тот же ли ты в разных вселенных?       Старик улыбнулся, посмотрев на меня. А я и не знал, что сказать. Ведь по сути все, что он сказал имело логику. Поэтому, обдумав все, я поднял на него взгляд. — А ведь действительно…       Он лишь похихикал. Для него это была словно игра, пока для меня это было чем-то высоким. Такие разговоры дают почувствовать себя умным. — Так, пойдем-ка. Скоро будет ужин и пойдем гулять.       Еда в больнице, как обычно, была на высоте. Я был не привередлив, поэтому возможно меня все устраивало. Дед сидел напротив меня и медленно пил какой-то сок. — А почему вы не едите? — Я на ночь глядя никогда не ем. Живот потом болит ночью. — Так может это болезнь какая? Надо сказать Норе… — Болезнь моя называется старость. Никакие таблетки уже не помогут. Только обезболивающее. Не волнуйся ты так. Я так живу последние лет семь. И ничего. Живой еще.       Я не стал идти против его воли. Он взрослый человек. Хотя учитывая, где мы находимся, стоило бы усомниться в его полной адекватности. Все же я скажу потом.       На прогулке я был со своим новым знакомым. Где-то он нашел шахматы. — Умеешь играть? — Э… Нет, я… Не умею. — Ничего. Я научу тебя. Хоть и сам я не игрок, но что-то знаю.       Около получаса мы потратили на то, чтобы я запомнил как и кто ходит. Это оказалось для меня слишком сложным. Видимо, болезнь успела «съесть» часть моего мозга. Поэтому, чтобы я не расстраивался, старик достал колоду карт. — В «Дурака» умеешь? — В это могу, — облегченно выдохнул я и улыбнулся.       Моя докторша, наблюдавшая за нами, улыбалась. Нора была замечательной девушкой. Но на мои намеки не отвечала.       Старик видел это и в один день решил открыть мне глаза. — Ролан, послушай. — А? — Понимаешь, Нора не ответит тебе на твои чувства. — К-какие чувства? — я замешкался. — Ох, Ролан, ну я-то все вижу. В медицине это называется этикой.       Я лишь вздохнул. Конечно, я где-то слышал об этой фигне, но не думал, что ее реально соблюдают. Впрочем, может еще не то время. Я совсем забыл мой истинный мотив пребывания здесь.