Половина от половины

Мне было 9 лет, когда я впервые услышала слово "секс". По телевизору показывали очередную серию "Зачарованных", в которой бедняжка Фиби еще не знала, что влюблена в дьявола. "Он очаровательный и вежливый, а секс с ним просто невероятный", с восторгом сказала она сестрам. Они все поняли, пускай и не оценили. Мне же стало безумно интересно: что же такое "секс", и почему Фиби так улыбается и... смущается? Когда ты ребенок, любопытство должно быть удовлетворено. Сейчас и немедленно. Так устроено детское мышление, движимое познанием всего, что оно еще не успело поглотить. Свои впечатления от "секса" с Коулом Фиби высказала шепотом. Значит, подумала я, это нечто, о чем говорить громко не принято. Тогда у кого я могу спросить о "сексе" без стыда и сожалений? У главного секс-просветителя российских детей, конечно. Боже, спаси от них интернет. В то время "окей, гугл" показался бы странным заклинанием: все пользовались старым добрым Яндексом. Желтая строка, "домик" с входом в личную почту. Как сейчас помню бежевую коробку огромного монитора, свет от которого растворялся в осеннем сумраке комнаты. И себя, лихорадочно кусающую кончик ногтя, ожидая загрузки страницы. Знала ли я, что увижу? Думаю, что да. Интернет может дать тебе все, но не скажет, что с этим делать. И в этом была главная проблема. Я узнала, что такое секс. Вытащила из кавычек, увидела результат и, конечно, обалдела. Женские тела, обнажавшие то, что я могла лишь трогать, но что никогда не видела. Мужчины, демонстрирующие все, что только можно приплести в ругань со своим обидчиком. И все вместе, в порыве чувства, которое вряд ли покажут в мультфильмах про Барби или сериалах до 9 часов вечера. Прошел час, может, больше. В комнате стало еще темнее. Найдя в себе силы закрыть страницу, я уставилась в собственное отражение на темном экране: девочка с двумя косичками, слишком грубыми для круглого лица очками и ошалевшими глазами. Она улыбалась. Я улыбалась. Ведь мне понравилось то, что я увидела. Но было одно "но". Я поняла, почему об этом говорят шепотом. Но как же мне хотелось кричать. В 11 лет я впервые посмотрела порно. Тогда найти его было куда проще, чем сейчас. Без подписок и закрытых подключений. Яндекс услужливо предлагал тебе бесчисленное множество бонусов к слову "секс", по щелчку мыши выдавая контент, о существовании которого ты не подозреваешь, пока не увидишь. — Игры про секс? Такое бывает? Наташа... Я непонимающе смотрела на свою подругу, к которой наведалась в гости после школы. — Да. А ты не знала? Сейчас все покажу. Дети все познают в играх. Такова суть взросления: забава плюс информация равна пользе. И, конечно, играть веселее с друзьями. Наташа была одной из них, и она же стала той, с кем я могла говорить о сексе. Все еще шепотом, но это было уже что-то. — А куда тыкать? Я смотрела на лежащую на двухмерной кровати девушку. Она смотрела на меня и улыбалась так, будто я любовь всей ее жизни. Курсор завис у ее приспущенного лифчика. Наташа качает головой почти с осуждением моей тормознутости. Тычет пальцем с блестящим лаком на тонкую нарисованную лямку. — Сюда, Ань. Прямо на сиськи. Кликни. — Ой. Они голые. — Точно. Голые, прикинь? В любой другой ситуации сидеть на одном стуле было бы неудобно, но в тот момент это было неважно. Длинные непослушные кудри Наташи щекотали мое ухо, когда она отворачивалась от экрана, чтобы проверить, нет ли ее бабушки за дверью. Опасность добавляла азарта. Мы толкались плечами, пока игра загружалась в браузере и хихикали, глотая взглядом очередную фантазию, наполненную двухмерным потом, кавайными вздохами и предвкушением финала, отзывавшегося теплотой в желудке. Нарисованная сперма на нереалистичных сиськах. Невероятно пошло. Невероятно красиво. Колючие кудри. Теплое бедро. Страх и счастье. Я и Наташа перестали общаться, когда я перешла в другую школу. Не знаю, помнит ли она то, как мы прижимались друг к другу, разделяя восторг от запретного. С чего бы. Не все значимые для тебя моменты в жизни станут такими для других. В любом случае дружба с Наташей помогла мне понять кое-что важное. Удовольствия достичь в разы проще, если разделить его с кем-то еще. В 12 лет я открыла для себя фанфикшен. Мир одержим сериалами. Россия подсела на этот конвейер тогда, когда я еще не родилась. Наши мамы и бабушки вздыхали по "Рабыне Изауре" и "Земле любви, земле надежды", где количество серий пересчитать проще по бисеру, чем по пальцам. Затем мыльные оперы 80-х и 90-х осели пеной "Ранеток" и "Папиных дочек", растворившись в победоносном шипении радужных бомбочек с иноязычными именами и глиттерно-яркой американской мечтой. Вампиры и оборотни, ведьмы и школьники. И секс. Много секса. Но его все равно было недостаточно. Когда ты подсаживаешься на что-то, то не готов довольствоваться малым. Неважно, наркотик это или химия любимых персонажей на экране. Сто серий или сто сезонов не смогут утолить твою жажду. Смириться с тем, что каждая история подойдет к концу очень сложно. Особенно если ты еще не поняла, что в этом мире мало что отвечает твоим запросам. Но что же делать зависимому, если его кайф грозит лишиться сырья? Выкручиваться и искать альтернативы. Ко всему можно приспособиться, знаешь ли. Для каждого фаната альтернатива финалу и недостатку контента исходит из его ресурсов. Свой нашелся и у меня. Боже, спасибо за мое воображение. И интернет, конечно же. Моя фанатская одержимость держалась на трех китах: "Доктор Кто", "Сверхъестественное" и "Шерлок". Если бы в мире существовал ГОСТ для идеальных сериалов, то эта троица точно бы стала "золотым стандартом". Нереальность происходящего – check. Огромное количество локаций, нюансов и серий – check. Очаровательные персонажи – check. Преданные зрители – check. Сюжетные дыры, квирбейтинг и драма – check. Последний пункт бесил фанатов нещадно. А раздражители, как мы знаем из уроков биологии, подают сигналы мозгу что-то с ними делать. В России с этим всегда запаздывают, но это не помешало постсоветским талантам быстренько влиться в общую тусовку, как только они просекли ее фишку. А фишка ее была в том, что на просторах Сети тебя ничего не ограничивает, кроме твоего воображения и мастерства превращать его в то, что заставит других фанатов плакать, смеяться и желать большего. Это почти как реальность... только чуточку лучше. — Хочу глотнуть воздуха — идем гулять. — Вообще-то, у меня свидание — Что? — Это когда двое увлечены и проводят время вместе. — А я что тебе предложил? — Не совсем это... надеюсь. Вторая серия первого сезона "Шерлок". Один из десятка "крючков", вцепившихся в буйное воображение фанатов, завопивших о жуткой несправедливости. "Вы не видите, что ли, они же влюблены друг в друга", орали в тысячах комментариев Twitter, Tumblr и ВКонтакте. Кому-то это может показаться глупостью, но все подростки (и не только) ищут любовь везде, где на нее есть хоть какие-то намеки. Прямолинейность разрушит крутые горы. Но недосказанность создаст сказочную горную тропу, по которой ты захочешь гулять снова и снова. Намеки создали фанфикшен, позволив моему воображению покорять мир, в котором я могла кричать во все горло, не боясь, что меня не поймут. В 13 лет мне показалось, что я умею писать. Мой первый фанфик мне уже не найти, но я помню, как создавались следующие. Сквозь боль и слезы, заработанные школой, я пробивалась сквозь толпу людей в метро, отгораживаясь от запахов и толкучки мыслями, которые собиралась перенести на страницу. Оказываясь дома, я гнала вперед бегущую строку в вечно зависающем Word. Предложения исчезали и появлялись, складывались в лесенки из абзацев, в многоэтажки из исписанных виртуальных страниц. На них не было синяков от падения со школьных лестниц после подножки. Среди написанных мной слов вы вряд ли бы отыскали хотя бы пару из тех, что я слышала худощавой спиной. Мои персонажи всегда ходили с высоко поднятой головой. И на любую "тупую суку" у них находилось "позвольте, не стоит". Порой, подкрепленное заклинанием или сверхскоростью. В зависимости от фандома, откуда они были родом. Они влюбляли в себя и занимались сексом, о котором стыдно говорить, но так хочется мечтать. Они не были Аней Третьяковой, забитой девчонкой, которая не умела дать сдачи. И меня это более чем устраивало. Это был мой мир. Но идеальным он все еще не был. "Глава IV. Одинокий вечер" Колесико мышки грустно проскроллило вверх, уводя прочь опубликованные страницы на бежевом шаблоне оплота всех одержимых творческих душ. Фикбук тогда был куда популярней, чем сейчас, но комментарии под моими глазами никак не претендовали на встречу не анонимных и щедрых на похвалы фанатов. Там было пусто, за редким исключением "классно пишешь" и "мне нравится, жду продолжения". Для кого-то этого может быть достаточно, но не для меня. Я всегда была голодной до признания и любви. Оттого и одинока. Неприятно это – быть на грани того, чтобы поверить в то, что ты занимаешься полной фигней. Думать о том, чтобы вернуться в реальность, бросив любые попытки сбежать оттуда. К самой себе, боявшейся выпрямить спину и ответить на оскорбления тем, чего они заслуживали. Мне было 14 лет, когда я была готова замолчать. Именно тогда и появилась Алиса. Боже, храни интернет. Нет. Будь он проклят. Меня зовут Аня Третьякова. Мне 23 года. Мой мир так и не стал идеальным, но он мне нравится. Я больше не маленькая девочка, которая живет выдумками. Я победила. Я выпускаю сигаретный дым, переводя дыхание в долгожданном молчании. Белые полупрозрачные змейки растворяются в нем, уносясь за подоконник. В моем кресле мягко, а ногам – тепло. Они лежат на коленях моего парня. Его длинные ловкие пальцы мнут мои пятки и пальцы, периодически оставляя их болезненно охлаждаться, пока он тянется за вином. Летнее убежище мы оборудовали в той жалкой части типичного московского балкона, куда еще не добрались многочисленные коробки, пакеты и старые журналы. Москва и не резиновая, но балконы ее многоэтажек точно работают на той же магии, что и волшебная сумка Гермионы Грейнджер. Все может пригодиться, кто ж знает, что будет завтра. Марат не фанат Гарри Поттера, но такое сравнение точно бы оценил. Ему по душе мое чувство юмора. Но сейчас ему не до смеха, ведь мы обсуждаем мужчин, которые занимаются любовью. – Анют, стоп. Ты хочешь мне сказать, что кто-то реально думает, что Капитан Америка и Железный человек трахаются друг с другом? Я смотрю в глаза Марата. Они почти золотые из-за закатного солнца. В них я вижу напряжение, ведь он действительно не понимает. Мы встречаемся с ним два года, и этот разговор о моем фикрайтерском прошлом – далеко не первый. Думаю, он и правда меня любит, раз мы все еще говорим об этом, сидя в квартире его родителей, уехавших на дачу в Химках. – Да. Это нормально. Но есть еще и гетные фанфики, – отвечаю я. Перед глазами всплывают названия моих работ, которые спасовали перед гомосексуальными соперниками и набрали куда меньше лайков, чем я думала. – В смысле? – Ну, истории, где Наташа Романофф живет с Халком долго и счастливо. Я точно видела такой пейринг, но вряд ли читала хоть одну из таких работ. Слишком очевидно и просто. Не в обиду людям, которые смогли превратить это в нечто захватывающее. – То есть нормальные? Где парень с девушкой. Так? Они самые. Я готова кивнуть и согласиться, но вместо этого делаю очередную затяжку, стараясь не рассыпать пепел. Марату это не нравится, но он смирился с тем, что я курю. И я благодарна ему за эту возможность съязвить, намекнуть так, как он никогда не поймет. Силу молчания недооценивают, но мне она едва ли по силам. Сигарету я все же тушу – в чашке с вонючей водой. Марат хмурится, отставляя ее подальше от моей неуклюжести. – Не пойму, зачем все это. Наташа и Халк, могу понять. Но остальное... Больная херня какая-то. Марат осторожно надевает носки на мои ноги, дожидается, пока я подожму их под себя и наливает нам еще вина. Я кутаюсь в мягкий халат, наблюдая за ним краем глаза, в очередной раз задаваясь вопросом, зачем рассказываю ему все то, что пора бы оставить в прошлом. Там, где Марат мог бы быть одноклассником, который улыбался бы мне на переменах, но вряд ли проводил бы до дома. Или персонажем, которого точно бы желал главный герой, сидя в воображаемом баре в несуществующем городке в Вайоминге. В настоящем же Марат желал меня. Он высокий. Спортивный, спасибо футболу и шведской стенке. Красивый. Заботливый. Терпеливый. Настоящий. Нормальный. Я отвлекаюсь от наблюдения за самолетом и его белым топливным хвостом в небе. Марат нагибается ко мне, опираясь на подоконник. – У меня лишь один вопрос. – Какой? Я закрываю глаза, чтобы прислушаться к его аромату. Он теплый, уютный, влекущий к себе, как его халат, который всегда забираю себе, вылезая из душа. Это лишь один из десятка моих капризов, которые Марат понял и принял. И не все они такие же невинные, как присвоение его вещей. – Ты так много писала про секс, но не можешь написать что-нибудь такое мне, когда я прошу. Почему? Я жмурюсь. По телу бегут мурашки. Обнимаю Марата за бедра, утыкаюсь лицом в его живот. Теперь я слышу лишь запах его паха, жгучий и плотный. Он перебивает мои мысли. Напоминает о настоящем. – Стесняюсь. Но напишу. Обещаю. Когда ты хорошо знаешь человек, то можешь считать его эмоции даже тогда, когда не видишь его лица. Так я понимаю, что Марат улыбается. И я улыбаюсь в ответ, впечатывая улыбку в прохладную солоноватую кожу. Мне 23 года. Меня любят. И я молчу о многом, чтобы мечтать о еще большем. У меня все получится. Я знаю это, как знаю то, что сейчас я и Марат перелезем из балкона в его комнату через окно, чтобы заняться сексом. По-настоящему. И завтра я проснусь, чтобы подольше понаблюдать за тем, как он сопит, покрасневший от вина, выпитого сегодня. Я не говорю о тебе, Алиса. Больше никаких фантазий. Лишь настоящее. На следующее утро я просыпаюсь от поцелуя в нос. Я удивленно открываю глаза, спросонья слабо понимая, почему в руке Марата мой мобильный телефон. Ему приходится повторить заданный чуть раньше вопрос, чтобы я окончательно открыла глаза и прочитала имя на виджете с сообщением. – С добрым утром, солнце. Кто такая Алиса? Она три раза звонила. "Алиса Соловьева. 1 новое сообщение" – Может, ответишь? Марат все еще держит мой телефон. Мы сидим друг напротив друга. Он смеется, но мне не до смеха. Больше нет. Боже, как же хочется закричать.