Sorriso De Inverno

Зевран давно не спал, изучая в предрассветных сумерках низкий тряпичный потолок их палатки, он чувствовал, что Зимний тоже не спит и знал, что маг чувствует то же относительно его. Но они оба молча лежали, сохраняя иллюзию веры в обоюдный обман. Зимний думал о своем, а Зевран не хотел его отвлекать, хотя поболтать общительный эльф никогда не был против. Расслабившись и растворившись в тишине утра, Зевран аж дернулся, когда маг рядом приподнял голову от комка одежды, служившего подушкой, и обессилено откинувшись назад, негромко заговорил. - Знаешь, чего я хочу? Своим вопросом он Зеврана несколько удивил. При их отряде маг состоял как защитник, проводник и некий предмет мебели, раб возложенной на него миссии, от которого не слышно было жалоб, нытья и ворчания. Сказали сделать, он выполнял, как умел. Его беспрекословно слушались, подчиняясь именно этому полному увлечению единственной идеей, конечной целью сомнительного успеха. Зевран был рад, когда маг проявлял себя не как механическая кукла чужой воли. -Ммм? -Кровать, - Зимний перевернулся на бок, – Длинную, широкую, жесткую. И спать на ней, чтоб была подушка и одеяло. Зевран привык таскаться по лесам, пусть и предпочитал таверны, но ему, по большому счету, было все равно, где спать. Но внезапно, он понял, что всю свою жизнь маг был тепличным, оберегаемым от себя и других ребенком, его редко выпускали за порог Башни, и уж точно он никогда не проводил ночей вне удобной спальни. Каково ему сейчас? - И помыться, наконец. В горячей воде, - продолжил мужчина. – Доберемся в Денерим, остановимся в гостинице. В голосе Зимнего проскользнул истеризм ожидающего отказа. - Как скажешь, как скажешь. Я только «за». Спина? – мага, вынужденного вечно скрючиваться, пробирался ли он Глубинными тропами или просто ночевал в короткой палатке, в последнее время стали донимать боли в пояснице. Зевран старательно натирал его жгучей мазью из меда с перцем, но не сильно они помогали, если каждую ночь приходилось лежать на холодной земле. Маг собирался отмолчаться, но неожиданно для себя ругнулся. - Да, черт, не могу спать нормально, все время в полудреме. Зевран знал это тягучее, выматывающее состояние, когда ни то, ни се. Лежи, не лежи, только больше устаешь. Но о пограничном состоянии между сном и явью у магов он слышал кое-что интересное. - А демоны тебя не донимают? Говорят, что всех магов демоны являются искушать именно на границе со сном. Ты их слышал? Зимний, внимательно изучавший свои ладони, посмотрел на эльфа прямым жестким взглядом. - Я не разговариваю с демонами, - отрезал он. - А они с тобой? – любопытство заставило Зеврана подобраться поближе, он весь обратился в слух. - За всю жизнь я слова не сказал ни одному из них, - как обычно, при малейшем упоминании Башни магов, магии, храмовничьего беспредела и других подобных вещей, Зимний начинал злиться. Злой маг вел себя как человек – в нем натура восставала против вдолбленных дрессур, и не зная, что с этим делать, он выходил из себя. Свобода мыслить лишала его внутренней опоры, а было бы совсем не плохо, если бы он нашел для себя «якорь» в чем-то кроме чужих неправильных истин. - То есть могучая потусторонняя сущность сманивает тебя на путь зла, а ты просто молчишь? Не очень-то вежливо, - поддел его Зевран. И ему это удалось, маг сел, стискивая в руках свой балахон. - Им очень много лет, они коварны, умны и способны найти подход к каждому. Ко мне, к Винн, к архимагу Ирвингу, - у них есть ключи ко всем сердцам. Посулят ли власти или таланта, утоления страстей, спасения от страха, денег – на что-то я рано или поздно куплюсь, каждое произнесенное мной слово приблизит этот миг. Нет, спасибо. Я не веду переговоров с демонами. - Купишься на утоление страстей? - Зевран позволил свободному вороту рубашки оголить одно плечо, и бесстыдно вытянулся через мага, укладываясь ему на колени, заглядывая в глаза – Вот так искушают? Соблазняют? Манят? И ты согласишься, если как следует постараться? Под смуглой кожей заходили желваки, Зимний спихнул с себя эльфа, сцапал свой мятый балахон и вынырнул из палатки. Зевран проклял себя, свое не в меру, не к месту разыгравшееся остроумие, и вылез за ним. Маг, направлялся к деревьям, он уже оделся и на ходу очень агрессивно закатывал рукава. Лагерь нежился свой последний час перед побудкой, некому было обращать на них внимания. Зимний ускорял шаг, синее платье уже не проглядывалось сквозь частые стволы, эльф поторопился за ним и догнал мага, изучающего сухую кучу листьев. Через миг она вспыхнула ослепительным столбом огня, испепелившим до основания несколько рядом стоящих тонких рябинок. Огню даже не удалось распространиться вокруг, он задохнулся сам собой, оставив внушительных размеров черную воронку в земле. -Ты совсем дурак? – невинно поинтересовался Зевран. – Хочешь весь лес поджечь? Лето, жарко, даже искры достаточно, а ты тут со своими выходками. -Это не слишком отличается от того, что ты делаешь, - буркнул Зимний в ответ. Он опустил руки и склонил голову, но стоило эльфу подойти сзади и успокаивающе погладить его локоть, как он вновь ощетинился. -Не тешь себя иллюзиями, у тебя, эльф, нет никаких особенных привилегий! Не прикасайся ко мне! Сначала Зевран сжался, как от удара, но сразу же испытал жгучую ярость. - Ты, дьявол тебя подери, сохранил мне жизнь, доверяешь есть со мной из одного котла, я видел тебя голым, раненым и мертвым, и ты же спишь рядом со мной! Не говори мне, что у меня нет привилегий! Или не смей мне постоянно доказывать обратное. Пыл Зеврана казался напрасным, слова ударялись о невыразительную маску мага и падали к его ногам. Он скользнул взглядом по зевранову лицу и выдохнул сквозь зубы: -Наглый эльф, ты не понимаешь… Оторавшись, Зевран быстро пришел в своё обычное расположение, хотя злость все еще кипела в нем. Обнаженные руки с твердыми выступающими венами и загрубевшими костяшками, безволосая грудь в разорванном вороте, маг дразнил Зеврана, не давая получить желаемое. Он раздражал и возбуждал до судорог, эльф попытался произнести следующую фразу шутливым примиряющим тоном. - От одного раза ничего не будет. Он не успел договорить, а Зимний уже был рядом с ним. Возвышался пугающей скалой, вцепился в ткань зеврановой рубашки, подтаскивая невысокого эльфа до своего лица. Если бы Зевран увлекался гравюрами, моделью для изображения психопатического бешенства он бы выбрал лицо перед собой. - Ничего не будет тебе! – рявкнул маг, обдавая Зеврана горячим дыханием. - Мне одного раза не будет достаточно! Я хочу обладать твоим телом, вырвать кусками душу, насыщаться тобой досыта каждую секунду моей жизни до смерти. До лишения рассудка я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, чтобы над тобой я властвовал безгранично. Желание настолько дикое, что я уничтожу тебя в тебе. Ты возненавидишь меня, захочешь убить, но не успеешь. Обжигая кожу, моя сперма, насквозь проклятая лириумом, сожжет тебя изнутри, превратит разум убийцы в разум покорного раба, жаждущего очередной дозы и, видя, во что я превратил тебя, я буду должен покончить с нами обоими. Я не хочу. Зевран ошарашено слушал этот эмоциональный прорыв. Кто бы мог подумать? Он отбил от себя чужие руки, мягко приземляясь на землю. Привстал на цыпочки и потянулся губами к искривленному злостью рту. Зимний отшатнулся, прошипев: - Поэтому, не прикасайся ко мне никогда. Эльф сделал короткий шаг назад, натянуто улыбаясь. - Ты все так хорошо знаешь, у тебя с кем-то уже было такое? Или, как все происходит, тебе подробно рассказали твои друзья-храмовники? Зимний молчал. - Ты глупый маг, воспитанный на глупых молитвенниках в глупой Башне. О реальном мире ты не знаешь ничего. Поэтому замолчи и не строй из себя невесть что. У нас тут Мор, если ты помнишь. Даже если нам очень сильно повезет, и он закончится, у нас двоих нет шансов дожить до этого. Ты себя видел? Ты же на ногах держишься за счет одного только ослиного упрямства! Зимний снова смолчал. Ритуал посвящения в Серые Стражи дался ему нелегко, помимо ужасных ночных кошмаров и навечной потери чувства безопасности, он страдал от непрекращающихся головной боли и тошноты, регулярный недосып и откровенный перебор с лириумом не добавляли здоровья. Внутренние резервы магических сил истощались все быстрее с каждой битвой. Ворон был прав, у него просто нет шансов пережить Мор. Он посмотрел в небо – томные ватные облака, подсвеченные как сахарная пудра, никак не желали выпускать солнце из своих объятий. Утро все не начиналось, лес пах влагой и немного - сладким дымком от сгоревших листьев. Обидно умереть, но еще обиднее, если все, что он знает, сгорит в пламени Архидемона. Зимний закрыл глаза. Все, что он знает. Не слишком это много – Башня, люди, с надеждой идущие за ним, смуглый болтливый эльф, так легкомысленно тянущийся к нему, не смотря ни на что. Зимний обреченно опустился на колени, становясь одного роста с Зевраном. Выдав столь длинную для себя фразу, он уже не мог выдавить ни слова, мысли обтекали вокруг, не позволяя уловить их, когда он решился посмотреть в насмешливые глаза с морщинками в уголках, его сердце замерло в груди. Зевран был слишком близко, чтоб он мог соображать. Совершенно потерянно, зная лишь, чего он хочет больше всего, маг закрыл глаза, сосредоточился на этом желании и осторожно поцеловал приоткрытые губы. Зевран напротив, распахнул глаза, мазнув ресницами по чужим небритым щекам, дернулся прочь, попытался отстраниться. Зимний послушно разжал руки, словно ожидал подобного. Эльф тяжело дышал, почти испуганно глядя - поцелуй обжег ледяным металлическим привкусом, Зеврану показалось, что его губы и язык примерзнут, как к железу зимой и от дыхания в воздухе поплывет белый парок. Лириум осколками снежинок проникал внутрь и кровь закипала. Забыв о том, что прикосновение языка обжигало и резало, Зевран захотел большего, внутри клокотала жадная ярость – нельзя быть таким деликатным, нельзя целовать столь бережно. Не Зеврана! Он вцепился в магский балахон, пальцы оборвали вышитые на вороте звезды, и бусинки осыпались вниз по складкам. Агрессивно он впился в холодные губы, не замечая, как злость спадает, уступая спокойной уверенности и силе. Каким бы не было желание Зеврана, маг не собирался давать ему больше воли, чем хотел сам. Способность соображать оставила его, как и возможность просто стоять. Он притянул к себе Зеврана, зарываясь лицом в светлые волосы. Перетерпев медвежьи объятья, Зевран сдавленно прошептал: –Перестань, во имя Андрасте, думать. Что бы ни ждало нас впереди, пусть у нас будет что-то за спиной. Зеврана невозможно было представить с пустым взглядом, отражающим лишь блеск бурого металлического порошка. *** На поясе Зимнего была приторочена неизменная припарка из плотной бересты с травяным маслом. Зевран, занятый развязыванием на себе штанов, не уловил, когда руки мага оказались покрыты ароматным настоем. Грустным девственником Зимний не был, тут он не соврал – широкая ладонь нетерпеливо и ловко подхватила его ногу под колено, освобождая другой путь дальше. Чувствуя между ног легкий холодок, Зевран отстраненно решил как-нибудь спросить, что маг добавляет в свои зелья, не мяту ли. Пальцы легко скользнули в тугое тело, маг знал, что делал. Зевран уже и забыл, кто из его последних любовников так осторожно и вместе с тем страстно готовил его, без рывков растягивая и успокаивая бунтующие мышцы, и все эти любовники невнятными тенями таяли под ласковыми прикосновениями. Зимний вошел в него быстро, вырвав крик. Движения бедер ускорялись, два тела сталкивались одно в другое, и Зевран, забыв первое правило шлюхи, даже через балахон расцарапал широкую спину, пытаясь прижаться еще теснее. Вокруг них сгущался и нагнетался воздух, лес, небо и мокрые листья под спиной смешались в одно невнятное мерцающее пятно, и это пятно часто сокращалось вокруг Зеврана, он чувствовал, как внутри него запульсировала чужая плоть, обжигая осколками, разрывая расплавляющим болезненным жаром. Он не успел понять, что происходит, как Зимний с рычанием покинул его тело. Зевран обреченно выгнулся, горячие покалывающие кожу капли упали на живот и бедра, грубая ладонь мага подарила ему разрядку немногим позже. Член лег в чужую руку, как в свою, каждое движение было привычным, и волна наслаждения не заставила себя ждать. И все это - не переставая целовать, мягко оттягивая и посасывая припухшие губы, проникая за них языком. Даже стон полученного оргазма растворился в чужом дыхании. Стало тепло и спокойно. Цвета приобрели непривычную глубину, свет взошедшего солнца не резал глаза, а будто бы освещал насквозь ставшее стеклянным тело. Зеврана пронзила мысль, что так себя чувствуют кем-то любимые, вероятно, иначе ни с кем переспать Зимний просто не мог. Маг завалился рядом, подтаскивая его к себе. Их освещал солнечный свет, проникающий через резные листья, пахло свежестью и утром. Мир не рухнул, его немного пошатало, и он округлился приятными формами, многогранный, яркий, не режущий пальцы ледяной кромкой.