Sorriso De Inverno

- Дай сюда! – эльф вырвал из рук Огрена пузатый мех с вином. В любое другое время он не притронулся бы к самодельному дурно пахнущему вареву, но сейчас он просто не знал, что еще делать. Отхлебнув несколько глубоких торопливых глотков, Зевран наконец ощутил гадостный вкус и поморщился. После этого жидкость дошла и до желудка, заставив Зеврана закашляться, вытирая рот рукой под довольное ржание гнома и хохот Алистера. Скрипнув зубами, Зевран поднялся на ноги - поляна перед глазами поплыла, горящих костра стало два и две луны с расплывчатым контуром выглядывали из густого облака, ясно различимом на усыпанным звездами небе. Два высоких мага стояли под этими лунами с двумя ведьмами. Эльф потряс головой, горечь на языке заглушила горечь на закушенных губах. Разумнее и удобнее магу трахаться с себе подобными – другими магами, ведьмами – они не отравятся лириумом, не сойдут с ума, не создадут проблем. У Морриган красивая грудь и крепкие бедра, очень приятно в темноте на шкурах ласкать такое тело. А когда они разберутся с Мором, она нарожает ему волшебных сыновей,– желчно подумал Зевран. Все они будут в папочку – высокие, рыжие, бездушные ублюдки. Эльфу нечего было противопоставить, поэтому Морриган даже нельзя было назвать его соперницей, ссориться с ней стало бы последней ошибкой в жизни, которая так успешно продолжилась, маг не стоил таких жертв. Покинувшая ужин парочка однако уединяться не собиралась, у них там явно разладилось. Топнув ногой, ведьма почти кричала, что-то доказывая, Зимний же стоял столбом, сложив руки на груди, Зевран мог даже представить его лицо – лицо каменного истукана, размышляющего о чем-то далеком, своем, не обращая внимания на суету у своих ног. Зевран дофантазировал себе слезы, стекающие по щекам и подбородку Морриган, и только тогда понял, что пьян от трех глотков огреновой параши. Рациональная часть сознания взяла верх, и, подавив в себе желание пойти к Зимнему и признаться ему в любви на глазах ведьмы, и еще к нескольким подобным выходкам, порожденным явно нетрезвым умом, эльф отправился спать. Спали они, как и прежде, в одной палатке с Зимним, и, не желая перемен, Зевран старался не поднимать эту тему. Закутавшись в одеяло, эльф почти спал, когда из зыбкой грани между сном и явью его выдернули приближающиеся шаги Зимнего. Он негромко, но приказным тоном что-то сообщил, и смех с разговорами у костра утихли мгновенно. Зевран прислушался. -На ночь глядя? И ты ее отпустишь? – слишком громко воскликнул Алистер. - Да, у нее поменялись планы, Морриган вольна выбирать сама. Алистер, поможешь ей собраться. Огрен, поможешь Алистеру. На робкий вопрос от храмовницы последовало что-то вроде: «Интересно, иди и узнай у нее сама». Вперед себя закинув под навес балахон, и согнувшись в три погибели, Зимний втиснулся в палатку, выдохнув только вытягиваясь во весь рост на лежаке. Хрустнуло в спине, маг застонал и подтянул колени к подбородку, выжидая, когда в пояснице утихнет боль. Хоть Зеврана и терзало любопытство, но спина Зимнего была важнее. Не спрашивая, он вылез из-под одеяла, дождался, пока Зимний перекатится на живот и четким уверенным движением вправил на место чуть выступающий позвонок. Кто угодно заорал бы, но маг только громко щелкнул зубами, сдавленно поблагодарил, нащупывая зевранову ладонь и слегка ее сжимая. - Что Морриган? – наконец не выдержал эльф. Давление на его руку ослабло, маг отвернулся к тряпичной стенке и подгреб одеяло к обнаженному плечу. -Уходит Морриган, - буркнул он. Намек Зимнего на нежелание разговаривать был ясен, как ледяной кристалл, но Зеврану припекло докопаться до сердцевины, внутри него шевельнулось злое торжество. -Вы поссорились? - Мы не ссорились. Морриган попросила помощи, я отказал, она решила не тратить свое время больше. Зевран снова притворился, что не принял сухой тон за конец беседы и продолжил допрос. Как бы ни бывал раздосадован маг, на прямые конкретные вопросы он не умел не отвечать. Обнаружив в неразговорчивости Зимнего эту брешь, эльф пользовался ею во всю, иногда подозревая, что магу нравится, когда из него вытягивают слова насильно. - Что конкретно она попросила тебя сделать? Поняв, что просто так отделаться не удастся, Зимний сел и повернулся лицом к эльфу. - Представь, что ты лежал и умирал, беспомощный и беззащитный. И нашелся человек, который тебя поставил на ноги, несмотря на дурной характер, к тебе он был милосерден. Кроме исцеления тела, напомнил, что у твоей жизни есть смысл, есть работа, которую необходимо выполнить… Зевран внимательно слушал, сразу поняв, что Зимний не имеет в виду спасение побежденного Ворона-неудачника угрюмым магом. -…смог бы ты его убить после всего, что он сделал для тебя? Зевран изумленно уставился на мужчину, радуясь, что в темноте палатки нельзя заметить всю гамму эмоций на его лице. Зимний серьезно спрашивает у Ворона, чьей работой является смерть, ассассина, посланного убить его, смог бы он лишить жизни кого бы то ни было!? И как он должен ответить теперь? После такого доверия соврать будет гадко, но сказать правду, значит признать за собой возможность однажды убить Зимнего. Сейчас эльф знал слабые стороны мага, тот больше не был непобедимым и бессмертным, даже напротив, но даже в мыслях Зевран никогда не примерял, как может использовать эти знания. Заминку Зимний истолковал как-то по-своему. Вновь укладываясь, он подытожил: - Можешь не отвечать. Я не могу запретить Морриган спасать свою жизнь, но и она не может заставить меня отобрать чужую. Зевран все еще обдумывал прозвучавшие слова, когда услышал, как выровнялось дыхание уснувшего Зимнего. Потеря сильной ведьмы на отряде отразится весомо, как и на успехе всей их миссии. А вот интересно, каково это – схватить кого-то за руки, заглянуть в глаза и поклясться, что скорее предпочтешь умереть сам, чем убить его? Зевран очень надеялся, что до такого не докатится. Свои же Вороны заклюют за такие мысли! Заклевали бы, когда были своими.