Города меняющие жизнь

      Где-то вдалеке слышны отголоски аплодисментов, не замечаю, как за считанные секунды пробегаю длинный коридор, покрытый полумраком, не помня дороги на чистом автомате. Закрываю дверь гримерки на замок и прислоняюсь к ней спиной, чувствую, как оголенный участок спины соприкасается с холодным деревом посылая табун мурашек и немного отрезвляя голову. Чертов Нестеренко! Чтоб тебе пусто было! Мысли крутятся, сменяя одну за другой возвращая назад на сцену, на эту чертову сцену. "Саша, ты прекрасна Саш, скажи ты счастлива? Я твоё счастье!" Его нежные руки, теплые объятия в которых чувствуешь себя полностью защищенной от этого мира! И эти глаза, такие самые родные! Но все это фальшь, игра на публику! Но эти два часа я чувствую себя живой, там с ним, на этой сцене, эти несколько часов мы принадлежим только друг другу и плевать сколько глаз за нами наблюдают. А после только боль и пустота, которая полностью пожирает изнутри, вот, как сейчас, но сейчас все, как-то еще больнее, не могу! Боль сковывает вперемешку со страхом, страхом услышать то чего не приму и не пойму, ведь не мой он! Страх быть счастливой, что может быть ужаснее? Дыхание перехватывает, легкие, как будто сжали железными цепями, хочется раствориться здесь и сейчас! Стук в дверь вырывает из своего мира, -Сашка, ты тут? Ты чего так умчалась быстро, у тебя все хорошо? — его забота, самое лучшее, что есть сейчас в моей жизни, он вообще самое лучшее в этой жизни. -Саааш, — снова вытягивает меня из мыслей. Собираю всю силу воли, вытаскивая откуда-то из глубины. -Да, все хорошо, просто, мы вроде как на поезд опаздываем, — стараюсь говорить бодро, но последний слог срывается то ли на полу стон, то ли на полу всхлип, зажмуриваюсь в надежде, что он не услышал, тишина в ответ затягивается. -Саша… Открой, пожалуйста дверь, — голос стал тише… услышал, он все услышал, да ему и слышать не надо, все чувствует, вот только не понимает. — Я тебя чем-то обидел? Что-то сделал не так? — Боже Андрей, да ты всегда все делаешь так, молчу не в силах произнести даже слово. -Каштанова открой эту чертову дверь, нам надо поговорить нормально, — страх с новой силой окутывает тело, голову, мышцы, да я сама уже просто один большой страх! -Саша, ну, что за детский сад?! — злится, да я бы тоже уже злилась от такой ситуации. Глубоко вдыхаю считая до десяти, до головокружения, собираю все силы и волю какие только есть, сомневаюсь, что они есть, но по крупицам натягиваю привычную улыбку и открываю дверь, тут же утопая в его взгляде, пристально изучает меня с ног до головы, даже, как-то неловко становится -Ты точно в порядке? Ты какая-то бледная, — вижу, как тянется ко мне рукой, в голове, что-то щелкает и я отскакиваю от него, как от открытого пламени. Замирает, не ожидая такого от меня, во взгляде появляется еще больше непонимания, только не смотреть на него, только не смотреть! Опускаю взгляд на пол, чтобы больше не видеть этой боли в его глазах. -Саш ты чего? — да, что здесь смотреть, весь его голос мгновенно пропитался этой болью и непониманием происходящего. -Ничего Андрюш, все в порядке, просто устала очень, еще надо успеть переодеться, собраться и добежать до поезда, давай поговорим позже, а то и сами опоздаем и все вместе с нами, а я думаю ребята хотят домой и тебя дома ждут, — откуда у меня только силы берутся на это все, поднимаю на него глаза и улыбаюсь. Вижу, как расслабляется и дарит в ответ свою чудесную улыбку, на мгновения даря тепло и момент той сказки, где он только мой, но сказка тут же растворяется. -Вы что тут стоите? Там люди вас ждут, пока музыканты собираются, идите людей порадуйте, — наш директор всегда умеет появиться вовремя, они Андреи, наверно, все такие, немного отвлекаюсь и чувствую его руку на своей. Сжимает, крепко, тепло, расслабляет мгновенно. -Андрюша, ты иди я переоденусь быстренько и выйду сразу следом, — заглядывает мне в глаза, пытаясь прочитать правду говорю или нет. -Я тебя жду, — шепчет, так чтобы слышала только я, целует в лоб и уходит. А я стою, как вкопанная, ноги подкашиваются, хватаюсь за дверь, чтобы не упасть, опять игра, но ведь тут нет зрителей, для кого все это?       Народу значительно уменьшилось, время уже перевалило за одиннадцать, кто-то, как и мы спешил на поезд, у кого-то закрывалось метро, остались самые стойкие. Я быстро надела белую футболку и вышла к ожидающим фанатам на сцену. Андрей стоял сбоку сцены у служебного входа, его окружили девушки, человек 15, но даже в такой ситуации успевал смотреть в камеры и бросать на меня взгляды, что не кажешь обо мне, я явно у всех буду на фото со взглядом в сторону, со всех сторон сыпалось, «Саша, посмотри, пожалуйста, в камеру», а я смотрела на него, на его улыбку, ловя каждый жест как дурочка. Ловлю на себе взгляд Ани со стороны, глупо ей улыбаюсь в ответ на ее улыбку, какую-то успокаивающую материнскую с поддержкой, как будто говорит «все будет хорошо», да Александра докатилась, тебя уже все читают, как открытую книгу. Снова улыбаюсь ей в ответ, получается как-то вымученно и страдальчески, понимаю это по ее печальному взгляду. Все Каштанова берем себя в руки, хватит нюни распускать, разворачиваюсь к девочкам и натягиваю самую обворожительную улыбку, хоть у кого-то будут хорошие фотографии с их чокнутым кумиром!       На часах 23:34, до поезда, какие-то 40 минут, у входа уже ждут такси, получаем последние благодарности от уходящих девчонок и вот снова одни, первая мысль бежать, в чем мне помогает наш директор, громко сообщив, чтобы мы быстро хватали вещи, ничего не забывали и по такси. Мне не надо повторять два раза, срываюсь с места, спрыгиваю со сцены и снова этот коридор, но в этот раз не успеваю, чувствую, как хватают за руку и разворачивают к себе. -Ты что сегодня марафон пробежать решила? — улыбается, как не в чем не бывало, а у меня на душе кошки скребут и снова липучий страх услышать лишнего. -Нет, ты же слышал Шабарова, время, — улыбаюсь, вроде даже получается искренне. -Я хотел договорить, — переходит почти на шепот, а от его хриплого голоса аж мурашки по коже, -Андрей, нет сейчас времени на это, давай потом, — в его взгляде промелькнула злость, или мне показалось? -Сколько можно от меня бегать, я уже не понимаю ничего, чем я перед тобой провинился черт возьми?! — повышает голос, а у меня ведь самый скверный характер, сразу срабатывает защита. -Что ты хочешь от меня Нестеренко?! Ты, что сегодня устроил при всех, ты перешел все границы Андрей! Ты понимаешь, как люди на нас смотрели? -А не понятно разве? — в его голосе боль, а у меня сердце разрывается. -Мне понятно, что ты переиграл сегодня по полной, — режу по-живому, его боль, проходит через меня, как магнит. -Переиграл значит, — опускает взгляд, даже смотреть на меня не хочет, не удивлена, но так правильно, сейчас так нужно, как бы не было больно и обидно, смотрю на него и ели сдерживаю слезы, давай Саша осталось только зареветь при нем сейчас и финиш, слышим крик Маши, чтобы поторапливались уже. -Иди за вещами, нас ждут, — голос становится, как не в чем не бывало, как он это делает. -Я не поеду в Москву, хочу побыть у подруги в Питере, когда еще выпадет такая возможность, — что я творю, кажется добиваю его этим, даже слов не находит, молча проходит мимо меня и сгребает свои вещи, выходя обратно, а я стою, как вкопанная. — До встречи в Москве Сашка, — бросает на меня взгляд и скрывается за дверью. Дальше не слышу ничего, только звенящая в ушах тишина, медленно захожу в гримерку, взгляд падает на торт, который нам подарили, вот куда теперь его, я же не ем сладкое. Беру телефон и набираю свою тезку из Питера, знаю не откажет, примет, а мне просто надо выговориться.       Через 15 минут уже кое-как собрав все цветы, подарки и вещи я ехала в такси по ночному Питеру, а мысли были где-то в поезде Санкт-Петербург-Москва. До подруги я добралась быстро, так как жила она почти в центре. Подруга была очень чутким человеком, как думаете через сколько она поняла, что мне хреново? Правильно, с порога! Рассказ был долгим и эмоциональным, все слезы, которые я так старательно сдерживала весь вечер, а может и дольше вылились наружу. Два часа они лились не переставая, успокоилась я только, когда передо мной появился чай и тот самый торт, сейчас он пригодился, как нельзя кстати, но увидев на нем надпись из нашей с ним песни, слезы полились с новой силой, -Каштанова, я тебе поражаюсь, ты слепая что ли не хочешь видеть очевидного или реально не видишь? — если бы я не видела, было бы наверно легче. — Я все вижу, но я не буду ради себя рушить чужое счастье, как ты не понимаешь? -Я понимаю Саша, что ты уникальный человек, готова жертвовать собой ради других людей, своим счастьем ради чужого, а о себе, когда начнешь думать и почему ты так уверена, что он к тебе ничего не чувствует? — я лишь усмехнулась, какие тут все чувства? -У него прекрасная девушка, они любят друг друга, уже давно вместе, о чем ты, — вожу пальцем по тортику собирая и облизывая крем -Да уж Сашка ты точно уникальный экспонат, подумай уже наконец о себе, а не о всей вселенной, для всех мил не будешь, чай пей, а то уже весь торт облизала. Разговаривали мы еще долго, затрагивая самые сокровенные темы, я как будто побывала у психолога, хотя друзья — это наверно самые лучшие психологи. Заболтались мы до самого рассвета и на удивление после него даже выглянуло солнце, что для Питера большая редкость. Пока утренние лучи бегали по лицу, а глаза закрывались от усталости, в голове крутились слова подруги, «Подумай о своем счастье», действительно, пора думать о себе, так я и провалилась в сон с мыслями, что-то поменять в своей жизни и, как можно скорее.