Города меняющие жизнь

С Сашиной выходки прошло уже две недели, она уехала, а я все это время не находил себе места. В голове то и дело всплывали ее глаза, вкус ее губ чувствовался до сих пор, а на теле ощущались ее руки! И все это происходило в самые неподходящие моменты, на пробах, в метро, по дороге домой! Мне казалось, что я схожу с ума, неосознанно выискивая ее взглядом среди прохожих. Наше общение сократилось лишь до пары сообщений в день, у нее был загруженный график, с утра до ночи, а у меня поиски работы и Вика. Но все это мало отвлекало, мысли о ней беспощадно лезли, запутывая разум. Чтобы не сойти с ума окончательно, я вспомнил занятие, которое помогало забыть все и отвлечься. Вождение. Да три года назад потеряв самое дорогое, я хватался за все и вся. Записался на курсы и даже почти получил права, но перед последним экзаменом все рухнуло, снова. Я увидел то фото, где Саша счастлива с малышкой на руках и рядом с незнакомым мужчиной. Я сломался, пробил собой дно, казалось пути назад не было. И вот спустя почти три года, жизнь дала шанс обрести себя и свое счастье вновь, появился свет и этот свет больше не хотелось терять, никогда. -Пап, ты спишь? — дочка вывела меня из размышлений и не очень приятных воспоминаний. За окном машины мелькали деревья, а за ними виднелось закатное солнце и такие знакомые, родные дома. -Задумался родная, — вот теперь самый яркий свет в моей жизни, ее глаза, ее улыбка. А ведь ее могло не быть, никогда. Или появиться на пороге моего пропитого дома, лет через двадцать, со словами: «Андрей Нестеренко? Я Вика, ваша дочь». Видимо не совсем я гнилой человек, раз судьба подарила мне этот свет, есть у меня еще шанс на исправление. Пока я снова погрузился в размышления, но уже приятные, такси подъехало и остановилось у моего дома, где прошла вся моя жизнь. Мой двор в котором я вырос, даже качели с тех времен никто так и не сменил, это не Москва. Тут белье до сих пор сушили на веревках на улице, дети до сих пор бегали сами по себе, а взрослые не боялись за них. Уголок, который погружал в детство и сейчас я видел блеск азарта в глазах уже своей дочки, которая с интересом смотрела на чудаковатые железные качели со времен СССР, на которых я когда-то крутил солнышко. -Папочка, а можно я покачаюсь, маленечко, один раз, — я вытащил ее из машины и поставил на землю, ее маленький пальчик показывающий мне этот один раз и умоляющий взгляд, не давал даже подумать об отказе. -Один раз, — через секунду я уже смотрел, как она бежала к качелям и карабкалась на них. Водитель помог выгрузить две большие сумки из багажника и попрощавшись уехал. А я закинув их на плечо пошел к Вике, которая усердно пыталась раскачать качели, но у нее ничего не получалось. -Папа, покачай, — увидев меня она сменила серьезное лицо на радость, а меня долго просить не надо. Качели противно заскрипели, нарушая тишину двора. Не знаю сколько прошло времени и сколько длился этот один раз, но я просто любовался ее счастливой улыбкой, и пусть бы это длилось вечно. -Андрюша, — родной голос нарушил скрип и я обернулся в его сторону. Возле подъезда стояла мама, в домашнем халате, на лице была улыбка, а на глазах блестели слезы, в которых отражались блики почти скрывшегося за домами солнца. Я улыбнулся ей в ответ и остановив качели, присел перед дочкой. Ее лицо снова стало серьезным, совсем взрослым. -Пойдем знакомиться с бабушкой? — Я наблюдал за тем, как она смотрела мне за спину, вдаль, что-то обдумывая, я не торопил. В какой-то момент, она еле заметно кивнула и спрыгнув с качели взяла меня за палец, крепко его сжав. Чем ближе мы подходили к бабушке, тем сильнее она сжимала мой палец, своей маленькой, но такой сильной ручкой! Я понимал, что ей тяжело, незнакомый взрослый человек, чужой город. Казалось бы еще пару недель назад она и меня не знала, но доверилась! Моя сильная и смелая девочка, вся в свою маму! -Мамуль, что за слезы, — я крепко обнял самую родную женщину, вытерев слезы с ее лица. -Это же я от счастья, не каждый день с внучкой знакомлюсь, — мама отодвинулась от меня и присела к Вике, которая с интересом смотрела на нас, все еще сжимая мой палец. -Привет Викуля, я твоя бабушка, очень рада с тобой познакомиться, -Привет, — она заметно расслабилась, но периодически еще поглядывала на меня, так и не выпуская из своей хватки. -Как она похожа… -На Сашу, да, очень, — я перебил маму, закончив сам ее мысль. -А губы твои и взгляд, как у тебя маленького, — в глазах мамы было столько восхищения и я ее понимал. Сам за столько времени ей не налюбовался и наверно никогда не налюбуюсь. -Мамуль, может пойдем уже домой, а то мы голодные, — я знал, что мама наготовила к нашему приезду всего самого вкусного, а я так давно не был дома. -Да, конечно, что мы стоим, у меня же там булочки в духовке, пойдем скорее. -А у нас на ужин булочки? — Вика заметно оживилась услышав про сладкое, почти побежав вперед и потащив меня за собой. -Только после вкусной картофельной запеканки, -Я не хочу кушать, — запеканка не так впечатлила, как булочки, мы с мамой одновременно улыбнулись, посмотрев друг на друга. -Булочки хочешь, а кушать нет? — мама открыла дверь впуская нас в квартиру, аромат выпечка стоял даже на площадке. -Мама, говорит, что сладкое это не еда, — ее слова настолько гордо и уверенно прозвучали, что вызвали еще больший смех, но добрый, ведь иначе над ней смеяться нельзя было, только по доброму. -Хорошо, давай договоримся, что ты поужинаешь булочкой с чаем, а маме мы не скажем, — бабушка быстро нашла компромисс и договорилась, а подаренный новый конструктор и кукла сгладили все еще больше. Вечер прошел даже лучше, чем мы могли себе представить, когда пришло время купаться и спать, я уже совсем был не нужен. Новый шампунь с блестками и новая светящаяся в темноте зубная щетка привели ребенка в восторг. -Спокойной ночи, солнышко, — дочка заняла мою комнату, а мама снова вытирала слезы, вспоминая, как когда-то я маленький бегал по этой самой комнате. -Папочка, а ты надолго уедешь? — не считал нужным врать дочке, даже в таком возрасте, придумывать, какие-то небылицы, поэтому изначально она знала, что утром, когда она проснется меня не будет. -Нет родная, ты же помнишь, один денек, и одна ночь, и я приеду, — я поцеловал ее в лобик и получше укутал одеялом. -Хорошо, я буду ждать, — Вика обняла новую куклу, которую назвала Сашей и отвернулась на бок. Эмоции сделали свое дело, не понадобилась даже сказка, через минуту она уже спокойно сопела. А вот я кажется не спал всю ночь, размышлял о правильности своего решения и действий в целом. Искал поводы передумать, какие-то минусы, но их, как не было, так и нет. В 6 утра у меня был автобус до Владимира, а оттуда, «Ласточкой», до Питера. Весь день был завален делами, я успел только заселиться в квартиру, с видом на Неву, и понеслось. Встреча за встречей, с одного конца города на другой! Голова шла кругом, кусок не лез в горло, заставлял себя перекусывать на ходу, спасался водой! Белые ночи уже шли на убыль, но все равно было еще светло, что немного сбивало с толку и заставляло постоянно смотреть на время! На часах было начало десятого, когда я стоял возле заветной двери, трясущимися руками сжимая ее любимые пионовидные розы, кремового цвета, прислушиваясь к шагам. Не успел мысленно досчитать до семи, когда замок щелкнул и дверь распахнулась. Она даже не спросила, кто, как будто ждала, кого-то, но судя по удивленному взгляду, явно не меня. А я утонул в ней целиком, такая красивая, без грамма косметики, с непониманием в глазах. А в них невозможно было не утонуть, хоть они и не скрывали уставший взгляд. Красные, плакала! Не успеваю даже подумать о чем то, как Саша оказывается рядом, крепко прижимается ко мне, а руки обхватывают мою шею, замыкаясь в крепкий замок. Обнимаю еще крепче, не оставляя между нами даже миллиметра. Чувствую ее горячее дыхание на шее, а по телу табун мурашек, прикрываю глаза, чтобы немного взять себя в руки. А она, как чувствует, невесомо касается языком кожи и все самообладание летит к черту, тут же нахожу ее губы и забираю в плен своих. Вкус чего-то терпкого и сладкого сносит крышу, ее пальчики пробираются в волосы, прижимая меня еще ближе и углубляя поцелуй. -Саш… Сашуль остановись, иначе я так долго не выдержу, — нахожу маленькую силу воли, оторваться и прошептать ей в самые губы. -Андрюш… — ее хриплый шепот с ноткой мольбы сводит с ума, с новой силой. -Как я соскучился, но не сейчас, — кладу букет на тумбочку в коридоре, беру ее лицо в ладони и целую каждый миллиметр, аккуратно стирая слезы. -Ты чего плачешь? -Я не знаю, — улыбаюсь, заглядывая в любимые глаза. -Ты у меня такая красивая, — не могу оторваться, хоть и понимаю, что время поджимает. -Я не накрашенная, уставшая и зареванная, — улыбается шмыгая носом. -Кстати о зареванной, почему глаза красные, плакала? — внимательно изучаю ее взглядом, соврет или нет? -Нееет, я читала весь день, наверно от этого. Ну, что ты так на меня смотришь, честное слово не плакала, — прижимается к моей груди щекой. -Ладно, верю, — целую ее в макушку, чувствую, как крепко прижимается, ловлю ее улыбку и больше ничего в этом мире не надо. — Андрюша, а цветы, мне? — поднимает на меня свои невероятные глаза, сверкающие счастьем. -Нет, девушку сегодня встретил в кафе, такая шикарная! Договорились на свидание, сегодня ночью, а к тебе вот по пути заскочил на пять минут, спросить, понравится ей букет? — отвечаю незамедлительно, с полной серьезностью, беря в руки цветы. -Ты серьезно? — удивляется так естественно, как будто и в правду поверила, отходит от меня на шаг. Сразу становится неуютно. -Сашуль, ты серьезно? Тебе конечно, кому еще, — протягиваю ей букет, притягивая свободной рукой обратно к себе. -Красивые, мои любимые, ты помнишь, — утыкается носиком в букет. -Я все помню любимая, а еще у меня для тебя сюрприз. -Сюрприз? — поднимает на меня удивленный взгляд. — Да, за час соберёшься? — Смотрю на наручные часы, понимая, что время бежит очень быстро. -А какой дресс-код? — Саша, как ребенок чуть ли не прыгнула на месте. -Вечернее платье, — ее бровь изогнулась в изумлении. -Мы идем в ресторан? -Сюрприз милая, иди собирайся, цветы давай, я в вазу поставлю, если она у тебя есть. К полуночи мы были на месте! Крыши Питера, огни, вид на разводные мосты, а мои нервы сдавали с каждым движением стрелки! Ужин проходил, как нельзя лучше, Сашка была в восторге, кухня великолепная, вид на Питер с высоты, теплая ночь. Я старался вести себя естественно, но трясущиеся руки выдавали меня! -Андрюша, смотри мосты разводят, какая красота, — Саша подскочила и подошла к краю панорамной крыши и я понял, что сейчас. -Сашуль, — я подошел к ней и кажется забыл все слова, в голове чистый лист. -Андрей, ты меня пугаешь! Ты чего весь трясешься? — В ее глазах пробежала тревога, которая не укрылась от меня и я постарался собраться, не пугать ее еще больше. -Я сейчас, дослушай меня до конца, не перебивай! Саша, милая! Наши отношения с тобой уже проверены временем, множеством поступков и людей. Да мы не идеальная пара и жизнь у нас с тобой не идеальная! Но, ты мой лучик света в этом темном королевстве. Ты надежда там, где не осталось ни капли веры. Когда я потерял тебя, мне казалось, что жизнь закончилась, но судьба дала мне шанс. Встретив тебя снова, я не хочу больше терять. Я хочу сказать тебе спасибо, за дочку, за твою любовь и нежность, что ты мне подарила! Очень хочу радовать тебя, знать, что ты моя. Оберегать тебя, быть опорой, дарить всего себя. Ты особенная для меня, я безумно тебя люблю и если ты сейчас ответишь мне согласием, я обещаю оправдать все твои ожидания. Любимая, я хочу задать всего один вопрос, который решит судьбу наших отношений. Согласна ли ты выйти за меня замуж? — Я смотрел на ее стекающие по щекам слезы и не верил в то, что сам сейчас говорил! Коробочка с кольцом была крепко сжата в лихорадочно трясущихся руках. Сердце билось в бешенном ритме, ударяясь о грудную клетку, как будто хотело вылететь из груди, пробив ее ко всем чертям, а она молчала, переводя взгляд с кольца на меня и обратно. -Да, — ее тихий ответ раздался эхом в голове и земля ушла из-под ног. Из-под моих фигурально, а из-под ее буквально. Я готов был носить ее на руках, не выпуская. Ее глаза, улыбка. Теперь только моя, навсегда. -Андрюш, ты только удержи, — она остановила меня тихим шепотом, смотрела мне в самую душу, моя невероятная, а я рядом с ней забывал о всем на свете. -Тебя? Точно удержу и никуда не отпущу, — коснулся ее губ своими, совсем легко, даря невесомый поцелуй. -Любовь удержи, Андрюш… Дверь хлопнула за нашими спинами, погружая нас в темноту, лишь маленькая тень белых ночей, пробивалась через плотно задвинутые шторы. Саша шла ва-банк. Как в рулетке: чтобы доказать свою позицию, готова крутить барабан. И на этот раз игра гораздо опасней, когда её мягкие губы находят мои, даря удивительно яркий поцелуй, сверкающий ярче всего в мире. Она сегодня уверена в себе и это ощущается в каждом движении. В том, как беззастенчиво её руки притягивают меня к себе за плечи, как она не сдаётся под моим напором, а пытается перехватить инициативу. Горячая лава скользит, нагревая тело до опасных границ от поцелуя, становящегося всё глубже и голодней. Я не могу это остановить, лишь позволяю себе наслаждаться тающим в моих руках телом, собирая атласную ткань платья в кулак, от напряжения в животе. Пока ее пальчики не подбираются к заклёпкам моей рубашки, расстёгивая одну за одной, без малейшего сомнения. Не прерывая сплетения губ и прижимаясь бёдрами к моему паху, она зажигает во мне гремучую смесь из одолевающих каждую клетку противоречивых желаний. Её ответ, глядя прямо в глаза, вышибает из меня решимость с такой лёгкостью, что краем сознания я понимаю, проиграл. На выдохе, скользит коготками вдоль уже обнажённого торса. Воздух со свистом покидает лёгкие, подхватываю её под бёдра, и Саша послушно обвивает мою поясницу ногами, наплевав на неприлично задравшееся платье. Едва не рыкнув от нетерпения, словно дождавшийся попавшую в ловушку добычу, несу её в спальню, по пути отмечая шейку резкими, рваными поцелуями, слегка прикусывая кожу — вкусно до невозможности. — Ты пожалеешь об этом, Александра Анатольевна, — последнее предупреждение, роняя её на кровать, но она лишь широко улыбается и тянет меня к себе, чему совершенно нереально сопротивляться. — Это ты пожалеешь, что поддался, Нестеренко, — откровенный вызов, такой же, что горел в её первом взгляде на меня. Маленькая, хрупкая девочка, залетевшая в кафе, но с таким бойким взглядом и намерениями не обниматься. О да, я верю, что она выиграла, но объятия выиграл я. Откидываю мешающую рубашку и накрываю тело девушки своим, снова сплетаясь с ней в поцелуе. Глубоко, горячо, до дрожащих нервов и пульсирующего комка в животе, слегка прикусываю её нижнюю губу, срывая лёгкий, еле слышный стон и снова углубляюсь в плен её рта. Рука на её бедре, проскальзывая под тонкое платье, чуть сжимая упругую кожу и наслаждаясь этим восхитительным ощущением. Этой ночью она будет принадлежать мне до последней крупицы. Словно в подтверждение этой мысли, она впивается в мои плечи ноготками, прочерчивая лёгкие царапины вдоль спины, достаточные, чтобы по телу прошлась стайка мурашек, с каждым пройденным миллиметром превращаясь в искры возбуждения. Я помню, что надо быть осторожней и нежней, но это совершенно невозможно, когда она прижимается ко мне всем телом, сводя с ума каждым касанием своих рук. Задираю подол платья ещё выше, почти до пояса, пробираюсь ладонью к дрожащему животику, и от нежности её кожи хочется буквально взвыть. Моя. Сегодня, завтра, навсегда, моя. Голова словно в тумане, и только эти мысли способны связаться. Хочу больше, прямо сейчас, и терпения нет никакого, чуть отстраняюсь, чтобы, схватив край подола, двумя руками разорвать его до самого ворота. — Андрей! — притворно возмущается, чуть хрипловатым голосом, выдавая своё возбуждение. Но мне важно только, что цель достигнута, и никакая лишняя ткань не препятствует обзору. Нежно-розовое кружевное бельё на светлой коже смотрится лучше всего на свете. — Ты прекрасна, — шепчу ей, моментально стирая всё возмущение с личика и заменяя его лёгким румянцем. Была ли у меня когда-нибудь возможность прикоснуться к кому-то столь чистому и светлому? Не думаю. Она единственная в своём роде, самая волшебная. Солнце и звезды — ничто не может сверкать ярче, чем её глаза. — А ты слишком много разговариваешь, — хитро улыбнувшись, обвивает ногами мою поясницу, притягивая к себе. Я с удовольствием поддаюсь, снова покрывая поцелуями её шею и спускаясь к ключицам. Ниже, к груди, наслаждаясь шумным дыханием над головой, как лучшей наградой. Пальцы Саши гуляют по моему торсу, зажигая миллиарды крохотных искорок и нагревая воздух, растворяющийся с поразительной скоростью. Избавляюсь от лишней части её белья, припадая к бутону соска ртом, жадно облизывая чувствительное место и, поддавшись неожиданному порыву, слегка прикусываю, вызывая тонкий вскрик. Долгожданное слово из навязчивых снов окончательно выбивает меня из равновесия, увеличивая тесноту в штанах до болезненной. Но я не должен спешить, а потому, взяв всю волю в кулак, вывожу узоры на её груди своим языком, едва сдерживаясь от укусов. Невозможно сладкая и податливо тянущаяся ко мне, так, словно от моих касаний зависит её жизнь. Чёрт возьми, девочка, твои стоны превращают меня в зависимого наркомана! — Малышка, я хочу слышать тебя… — А я просто хочу тебя, — так искренне, просто и ясно. Снова целую её губы, получая жаркий ответ. Её пальцы подрагивают, когда она тянется к моему ремню, выдавая волнение. Уверенно глажу её от груди всё ниже, чтобы привыкла к моим рукам. Ладонь проскальзывает в её трусики, шепчу ей на ухо, что-то неразборчивое, прикусываю мочку и покрываю поцелуями нежный участок кожи, уходя к скулам. — Да, — горячо выдыхает и это отчаянное слово опускается в грудь сверкающими разрядами молний. Нахожу пальцами чувствительный комок нервов у неё между ног, слегка поглаживаю, пытаясь понять её желания, но она и без того уже возбуждена. С хриплым стоном выгибается навстречу моей руке, и я уже смелей продолжаю свои ласки, наслаждаясь тем, как она легко вспыхивает в моих руках. Истинно моя, нам не нужно привыкать друг к другу, мы уже давно части одного целого. — Андрюш… Пожалуйста… Мелкая дрожь её тела передаётся и мне, стирая разум. Она на грани, и от желания ощутить свою малышку до конца единственное, что остаётся между нами. Один порыв, одно стремление. Быстро избавляюсь от штанов и белья, чуть помедлив, стягиваю с нее остатки одежды. Нависаю над ней, чувствую торсом часто вздымающуюся грудь. — Я люблю тебя, — тянет меня к себе для поцелуя, немного иного, нежного, мягкого, полного доверия и любви. Да, я люблю её, и от этого никуда не скроешься, оно в самом центре груди, чувство, которое руководит каждым движением, когда я максимально аккуратно вхожу в раскрывшееся для меня тело своей малышки. Кажется, сейчас я растворюсь в космическую пыль, разлечусь на атомы. Только громкий стон отрезвляет меня. Обнимаю её покрепче, покрывая пылающие щёки торопливыми поцелуями. Дрожу от остроты ощущений, от необходимости продолжить, но пока держусь, хоть и из последних сил. Шепчу какие-то глупые нежности. Несмелый первый толчок, словно впервые познаю радости телесной близости и это действительно так, потому что ничто не сравнится с тем, как я ощущаю себя с ней. Горю изнутри, чувствую осыпающийся в груди пепел от крыльев чертовых бабочек, не выдержавших высокой температуры. Движения плавные и аккуратные, пока с опухших розовых губ не слетает новый стон. Хочется быстрей, сильней, но оставим это до следующего раза! Сегодня я буду любить её очень медленно нежно…