Второй шанс

      Когда Хакон впервые встретил Эйдена на Базаре, то подумал, что они с парнишкой совершенно не похожи. Эйден – целиком и полностью ребенок нового мира. Он не умел врать, притворяться или выкручиваться. Он не умел скрывать свои чувства и был до неприличия честен. Он был полон энтузиазма помочь всем и каждому, даже в ущерб себе самому.       Сам же Хакон только и делал, что врал, притворялся и крутился то с Миротворцами, то с Базарными, но скрывал свои помыслы ото всех. В первую очередь, от самого себя. Хакон забыл, когда последний раз безвозмездно помогал людям, не требуя ничего взамен. Возможно, поэтому он никому из них не нравился на самом деле. Эйден жил сегодняшним днём, никогда не стеснялся в выражениях и свои мысли озвучивал прямо. Пожалуй, поэтому парнишка и нравился и базарным, и Миротворцам. И, чего греха таить, и самому Хакону. Малыш оказался для него глотком свежего воздуха в этом затхлом, пропахшим мертвяками и тухлятиной городе. Он пообещал пойти с ним к океану, и сам будто начал пахнуть морем, солью и жарким летним солнцем.       Эйден привык к свободе, привык, как бездомный кот, идти куда пожелает, когда пожелает, и никакой обманчивый уют и безопасность теплого дома его не удержит. Хакон о подобной свободе мог только мечтать. Куда бы он ни пошел, его встречал старый друг или враг, которые, впрочем, обычно были одними и теми же людьми.       Их разговоры ни о чем стали любимой рутиной старшего мужчины. Болтал, в основном, Хакон. О старом мире, о жизни до Падения, о своих женах, работе, уклончиво – о Ночных бегунах и Лоан. Есть вещи, которые Эйдену знать пока не стоило. Мальчишка отвечал односложно, но слушал всегда с интересом, делился с ним впечатлениями от города и учился.       А учился он быстро. Больше всего Хакона завораживало, как парнишка бегал по крышам старого Вилледора. Можно смело сказать – к этому у него был природный талант. Сперва Ночной бегун показывал Эйдену, как и что делать в городе, чтобы не убиться, а спустя две недели сам подцепил у мальца парочку новых трюков. Когда Эйден легко, непринужденно, совершенно не задумываясь перелетел с одной крыши на другую, смягчил свое приземление ловким кувырком, потом, как чертов паук, пробежал по вертикальной стене и прыгнул на другую крышу, Хакон впервые услышал его смех, его зачерствевшее сердце пропустило удар, а мужчина понял, что окончательно влип.       Хакон решил молчать до конца, пусть ему хочется этого тепла, пусть ему хочется быть с ним до конца своих дней, но его малыш найдет сестру, отведет его к морю, а после их пути разойдутся навек. Потому что они слишком разные. Потому что так и должно быть. Потому что он, предатель и лгун, не заслужил этого человека.       Вот только Эйден решил действовать с присущей ему грацией – то есть идти напролом с силой разогнавшегося грузового поезда, или, может, взбесившегося слона. И, когда они вдвоем сидели на крыше убежища, по очереди распивая из горла бутылку выторгованного на Базаре крепкого пойла, парнишка положил голову ему на плечо и сказал: - Хакон, я, кажется, люблю тебя…       Мужчина приобнял его и подумал, что хоть в этом они с Эйденом удивительно похожи. И что, возможно, эта чертова судьба наконец-то дала ему второй шанс.