В тихом омуте черти водятся

Ночь мягкой пеленой опустилась на город, забирая в свои темные объятия все вокруг. Одинокая луна преподносит надменный — такой холодный и гордый — лик, являя медленным появлением ледяное освещение местности чарующей тусклостью. Далекие печальные звезды ей вторят, путников в ночи провожая и дорогу им показывая — своеобразные маяки, помощь которых никто не оценит. Красоту, приятную глазам — тоже. В горах необычайно тихо, лишь ветер пробегается по листве деревьев и насвистывает свою незамысловатую мелодию. Птицы, кажется, уже спят или же хорошо прячутся — на ветках сидят смирно, существование никак не подтверждают и не желают себя показать. Только вдалеке слышится песнь нескольких из них, трели нежные выводят и слух ласкают лесным неспящим жителям. Мелодия льется рекой плавной, ручьем тихим, мягким шлейфом стелется и приятным ощущениям придает навостренные уши. К счастью и облегчению, у Сары слух достаточно хорош — заскучать в тишине осязаемой — холодной, колкой, страшной — не удается. Тихим эхом проносится по горной местности свист пяти стрел, выпущенных одна за другой — попадают четко в цель, вонзаясь в мишень близко друг к другу. Сара вытирает выступившие капельки пота со лба, ветер играется с её волосами, а лук легкими движениями рук убирается за спину. Вновь прислушивается к пению птиц и наслаждается мыслью о том, что мрачной ночью она здесь не один на один с пронзающей тишиной — красота мелодии птиц чарует своим проявлением неспешным и внушает некое доверие, словно взывает открыться лесному миру и наконец успокоиться. Сара внемлет и следует внезапному порыву — нервозность и гнетущее чувство одиночества постепенно исчезают, наступает умиротворение. Сегодня вечерняя тренировка затянулась и превратилась в около ночную, даже Сара это признает, но сам факт её заставляет улыбнуться проделанным усилиям — больше работы над своей физической подготовкой и силовыми качествами всегда принесут должный результат позднее, при необходимости. Только Сара соврет, если скажет, что провела тренировку полностью и без отвлекающих мыслей — думы о письме и о его завтрашней отправке на остров Ватацуми так и всплывали отчетливо, да божественная жрица пробегала в памяти пару раз, может больше. У Кокоми изумительные волосы, приятное личико, светлая кожа, прекрасное телосложение и милый наряд — настоящая красавица, дива. Можно невольно засмотреться. Но не Саре — воин такого себе не позволит, правда отрицать факта притягательности оппонента не сможет, мысли таки норовят восстановить чудесный образ в памяти. Кокоми — странное божество, не иначе. Одна треть тренировки прошла в раздумьях и грезах — довольно не похоже на Сару. Впервые она сталкивается с таким и позволяет себе отвлекаться, поддаваясь навязчивым думам. Сердце колотится так неистово при мыслях о Кокоми и её добродушном взгляде, словно вот-вот сделает пять оборотов вокруг себя, стремительно выскочит из груди и улетит окрыленным – как беззащитная птица, спасаясь от хищника – любви. Что же это? – Неужели, это и зовется "влюбленностью"? – вслух рассуждает Сара, шепча себе под нос и потирая лоб. – Если и так, то это определенно странное чувство. Смогу ли я его ощутить полностью и понять – неизвестно. Но стоит попробовать довериться ему... Попробовать что-то до ныне неизвестное – всегда волнующе до нервов, дрожью по телу проплывающих. До ощутимых покалываний в кончиках пальцев. До непонятного манящего ожидания. Ожидания чего – вряд ли кому известно заранее, оттого и так притягивающе. Но это и страшно в какой-то степени – Сара, кажется, еще не до конца осознает – в какие коварные путы она угодила. Не отпустит влюбленности чувство, ох, не отпустит, да к действиям решительным подтолкнет. Ведь так? Тэнгу не привыкла к проявлению чувств в открытую, мало кому удалось увидеть её настоящую, если вообще удалось. Она – каменное изваяние, твердыня стальная, монумент невозмутимости...О её слезах и рыданиях знает лишь пустая одинокая комната с завешенными шторами, выключенной лампой и недопитым алкоголем на столе. Кругом там царит одиночество. Но, к счастью, Сара нашла способ его хоть немного заглушать порою – дел невпроворот, в частности сама создала их. Помогло ведь, правда? Отвлеклась ненадолго... Нет, не помогло – стало только хуже, нет времени толком выплакаться и высказаться самой себе в пустоте комнаты под светом приглушенным в час ночной, где никто и никогда не ждал, кроме неразобранных документов и невыполненных дел. Нельзя себе этого позволить – давать волю эмоциям чистым и неподдельным – некогда. График забит до предела, голова остро пульсирует от лишней работы, а руки часто стираются в кровь. Это ли не идиллия, не так ли, слепые судьи её образа жизни и её облика? И все же, Сара рада, что удерживать маску холодной строгости удается, а её действиями восхищаются. Примером другим является, примером железной воли, закаленного характера и непоколебимой дисциплины. Кажется, что генерал Кудзе бывает излишне строга и вечно вся в делах, не находит времени даже на отдых – все так, все так. Но зато Инадзума в надёжных руках. Сегун, буквально подаривший жизнь маленькой тэнгу, может ей гордиться... Другое дело – нужны ли ей бесполезная гордость и признание? Чем же помогут: защитят в бою или выручат во время проблем? Грош цена, да и только – Сара понимает, даже делает некоторые уступки и пользуется привилегиями иногда, но все равно слепо следует своей цели, которую задала сама себе – служение верой и правдой Инадзуме – есть высшая степень благодарности электро архонту, а доверие сегуна и простых жителей – высшая награда! Ей просто нравится быть невольно обманутой, растворяясь в чужих идеалах и планах – давно они стали своими... Сара выполнит долг любой ценой, пусть и отдаст за него жизнь. Но в последнее время стало слишком сложно концентрировать свое внимание на по-настоящему важных вещах. При мыслях о Кокоми все отходит на задний план: встречи, заполнение документов, тренировки. Остается только она... Саре следовало бы выбросить навязчивый образ из головы, да незаметно подкрался он в самое сердце и надолго обосновался там – неправильно, но так желанно и нужно. Кудзе тихо вздыхает в такт птичьей трели, разнесшейся по лесу эхом осязаемым – мягким и нежным, таким же, как её черные перья и волосы – часть ночи, не иначе. Приятно слушать пение птиц – расслабляет и внушает спокойствие. Было бы неплохо остаться в лесу навсегда – подальше от всех проблем и реального мира... Но как же Кокоми? Точно, есть же Кокоми – воплощение идеала, желать которое так опасно и болезненно, что дрожь пробегается по телу резкими волнами, и невольный страх охватывает, остро пульсирует боязнь быть отвергнутой. Желание прикоснуться к прекрасному хоть ненадолго – сладостно и томительно. Ожидание убивает, не так ли? Ожидание чего: успокоения, объятий, отдыха? Всего, что связано с Кокоми – вероятно, такой ответ даст Сара самой себе в голове. А другим, если зададутся вопросом смелым, лишь скажет – ничего не ждет и не желает. Ни от кого. В какой-то степени так и есть. Но под этим <<ничем>> для Сары понимается поистине божественная жрица острова Ватацуми. Близится глубокая ночь, холодный ветер резкими порывами возвращает Сару из раздумий и грез в реальность – пора домой, нужно поспать, а утром отправить ответное письмо Кокоми.

***

Чужие нежные руки мягко проводят по лицу Сары, очерчивая контуры щек и массируя их подушечками пальцев – волнующе и приятно. Она даже не шевелится и не дышит какое-то время, боясь спугнуть всю смелость Кокоми одним резким движением. Та зарывается в черные мягкие волосы пальцами и гладит по голове вперед-назад, осторожно почесывая небольшими ноготками – не хочет расшевелить старые раны, коростами и шрамами ставшие уже давно – в реальности, а не на душе. Кокоми наклоняется к чужому лицу неспеша, внимательно изучает черты, убирает пряди со лба и невесомо целует в открытое место, проводя губами из стороны в сторону пару раз и обжигая теплым дыханием нежную кожу. Сара чуть сильнее прижимается к чужим губам и прикрывает свои глаза – по-настоящему наслаждается мгновением, желая в памяти запечатлеть. Кокоми решает спуститься ниже – языком легонько проводит дорожку от лба и до кончика носа. Немного остраняется, чуть покраснев – сильно волнуется, не может понять – все ли правильно делает. Но Сара прерывает её думы – не без усилий, сама решается перенять инициативу – кладет руки на плечи Кокоми и сцепляет их в замок на её шее, тем самым еще сильнее притягивая к себе. Жрица улыбается и аккуратно накрывает губами чужие, сминая их осторожно и трепетно. Медленно и плавно – они не спешат, растягивают удовольствие сладкого момента – текучего, словно кристально чистая вода в ручье. Вокруг так тихо, будто само время замерло и кануло в лету. В этой вечности есть только смущенные они. Кокоми еле-еле прикусывает чужую нижнюю губу и оттягивает на себя, играясь. Сара позволяет себя направлять, позволяет руководить, поддается – только ей! Жрица необычайно смелая сегодня. Что же на нее нашло? А если это все не явь? Нет, не может быть – так реалистично и чересчур осязаемо... Сара осторожно проводит языком по приоткрытым губам Кокоми, мягко лаская их круговыми движениями. Жрица открывает рот пошире, разрешая перейти дальше – переплетает свой язык с чужим в ритмичном танце – медленном танго. Тэнгу недолго проводит по небу и внутренним стенкам щек прежде, чем окончательно позволить поцелую перерасти в более страстный – французский. Становится душно – Сара расстегивает две верхние пуговицы своей домашней рубашки, открывая вид на островатые ключицы. Кокоми довольно активна, даже удивительно. Она легонько водит по чужой спине, гладить не переставая и поцелуя не разрывая – руками мягко огибает контуры плеч и тут же возвращает руки обратно. Мурашки пробегают по телу Сары несколькими волнами подряд, отдаваясь внизу живота сладостной тягой к большему. Жрица обхватывает чужой язык ртом и осторожно обводит его пару раз своим. Вскоре воздух заканчивается – дышать становится очень тяжело. Раскрасневшиеся, даже немного возбужденные, дамы невольно отстраняются друг от друга. Тонкая-тонкая струйка слюны тянется от их языков, через секунду порвавшись. Дышат рвано и жадно глотают ртами необходимый воздух – тяжело прийти в себя. Сара закрывает покрасневшее лицо руками, ей немного стыдно – в душе молится, чтобы Кокоми не испугалась последствий и не убежала в итоге. Она ведь может, правда? Вдруг непорочная жрица смутится, растеряется и... ...сбежит навсегда – оставит тэнгу одну до конца её дней, вынуждая вечность сегуна проживать с израненной вдвойне душой и вдребезги разбитым сердцем. От негативных мыслей и внутреннего самобичевания Сару отрывает приятная неожиданность – на первый взгляд хрупкие и слабые руки Кокоми толкают её на кровать позади с неестественной силой. <<А это точно Кокоми?>> – проносится у Сары в мыслях, но... ...тут же разбивается эта мысль, будучи сбитой с толку – врасплох застает решительность Кокоми. Жрица нависает сверху и крепко-крепко прижимает чужие руки к кровати. Так не похоже на нее... Покрасневшая Кокоми мучительно медленно наклоняется, опускается к ключицам Сары и проводит по каждой из них языком несколько раз, вычерчивая контуры и кусаясь легонько. Она расстегивает одну пуговку на рубашке Кудзе и оставляет невесомый поцелуй на том месте, которое секунду назад было закрыто мешающей тканью. Сара начинает возбуждаться сильнее. Тихими стонами оглашает комнату, когда кое-чей проворный язык исследует случайно образовавшееся декольте и прикусывает чувствительную кожу. Кокоми постепенно перемещается все ниже, ловко расстегивая пуговицы и открывая себе вид на израненное обнаженное тело с бледной кожей – тут же начинает гладить и массировать раны, так как жалеет и хочет чувство защищенности обеспечить. Теперь она рядом – сможет утешить в трудный момент времени и, если потребуется, тщательно обработает все кровоточащие царапины. Как на теле, так и на душе. Наконец рубашка летит на пол, а следом и домашние шорты – Сара полностью обнажена перед Кокоми – и телом, и душой. Открывается партнеру, доверяет бескорыстно. Жрица даже засматривается на красивую кожу, украшенную ранениями, словно перед ней находится самое настоящее произведение искусства. Картина силы и смелости, полученная высокой ценой. Кокоми кладет свои руки на вздымающуюся грудь Сары, пальцами зажимая соски, и начинает ласкать – осторожно мнет и перемещается ладонями из стороны в сторону и вверх-вниз. Кудзе закрывает свой рот рукой, чтобы заглушить вырывающиеся стоны. Жрица, не прекращая несущих тепло прикосновений руками, заметно покрасневшим лицом утыкается в чужую небольшую, но мягкую грудь – сгорает от стыда, без сомнения, но старается этого не показывать. Все ради Сары. Для тэнгу очень ценно внимание и проявление до ныне неизвестной ей любви – вне всяких сомнений, тоже постарается поделиться своей лаской. Так, как умеет только она. Сара зарывается своими руками в светлые волосы Кокоми – мягкие-премягкие. Словно коснулась не длинных прядей, а самых настоящих горных речушек – обволакивающе и нежно. Тэнгу неспеша теребит отдельные локоны и мысленно восхищается их обворожительности. Кокоми постепенно приходит в себя, она успокаивается – аккуратные поглаживания головы несут в себе смягчающий эффект. Жрица, вновь набравшись смелости, продолжает с трепетом делать Саре приятно – язык осторожно проходится по ложбинке между грудей и скользит к животу, задерживаясь в области пупка. Сангономия очень-очень аккуратна, боится причинить неприятные ощущения Кудзе. Её Саре. Саре, которая так много страдала и прошла через многое такими усилиями... Она заслуживает любви. Заслуживает внимания. Заслуживает сострадания. Заслуживает Кокоми! Сара дышит рвано, временами высовывая язык, но о большем даже помыслить не может, хоть и ждет продолжения – принуждать не намерена, за долгое время ощущает себя любимой вновь и принимает всей душой и всем сердцем неспешные старания Кокоми проявить ласку и заботу. Как же этого не хватало... Тэнгу постепенно расслабляется, кладет руки на кровать и закрывает свои глаза – полностью доверяет, вверяет себя в умелые руки жрицы. Кокоми восстанавливает самообладание – ей теперь не страшно, ведь Сара ничего не предпринимает, позволяя жрице принимать решения самой. Сангономия медленно раздвигает чужие ноги и чувственно целует внутреннюю часть бедра, ловко языком проходясь по нежной коже. Тук-тук-тук. Одна рука жрицы любви ложится на самое сокровенное место Сары и ласкает его круговыми движениями. Вторая – гладит бедра, легонько сжимая их. Тук-тук-тук. Кокоми... Сон обрывает навязчивый стук в дверь. – Кого это там принесло...– разочарованная Сара еле-еле открывает глаза, приподнимаясь на кровати и пытаясь успокоить разбушевавшиеся мысли. Кудзе быстро встает, так как стук продолжается и даже не думает стихать. – Уже иду! – громко произносит Сара, попутно переодеваясь из спальной одежды в повседневную. Тэнгу складывает все необходимые вещи к себе в походную сумку, не забывает и про письмо, которое нужно отправить как можно скорее. Тяжелыми шагами, с недовольной гримасой на лице, направляется мрачная тэнгу к двери – к новому дню, начавшемуся с каких-то неприятностей. Немногие могут справиться с теми проблемами, что решает генерал комиссии Тэнре. Черт бы их побрал! Неужели здесь без нее совсем не обойтись? Что ж, придется разобраться с сегодняшними делами и выкроить пару дней для посещения острова Ватацуми. Ради Кокоми.