Truth or Dare

Тан

      Проснувшись голым в объятиях Тхуна, мне захотелось провалиться сквозь землю. Вспоминая всё что мы творили вчера, я… Честно говоря, не знаю, что я чувствовал, но я был чертовски не уверен в себе. Выбравшись из-под руки, лежащей на моей талии, я выскользнул из постели и, захватив с собой вещи, отправился в душ.       Всё это время в голове крутился вопрос – как, чёрт возьми, теперь посмотреть в глаза Тхуна. И ведь не сбежишь, пока тот спит, как минимум, потому что это твой собственный дом. Наскоро вытерев тело, я уставился на своё отражение в зеркале. Изменилось ли в нём что-нибудь? Взгляд бегал, в поисках отличий, но ничего нового не находил – всё было как обычно, за исключением неуверенности и страха, читающихся в глубине глаз. С самого детства я ненавидел эти чувства, так как казалось, таким образом я становлюсь слабее – и это чертовски раздражало. Поэтому я всегда отгонял их, стараясь бороться и не идти на их поводу.       Одевшись в захваченные с собой вещи, я попытался избавиться от всего что мне мешало и, быстро выдохнув, дёрнул ручку двери на себя. В доме было тихо, что означало – Тхун еще не проснулся. Решив не тревожить его, я направился на кухню и стал заваривать кофе. Не успел чайник вскипеть, как из моей комнаты раздался звонок мобильника, и судя по мелодии, моего. Быстрым шагом я добрался до него, но, как и ожидалось, Тхунва уже проснулся. Его сонные глаза улыбнулись мне, а я с извиняющимся видом отзеркалил её и, схватив телефон, отправился вновь на кухню. Сердце стучало, взволнованное немой сценой между нами.       – Алло, – произнёс я, поднося телефон к уху, совершенно не готовый к тому, что услышу.

***

      Когда мать позвонила в панике и, не церемонясь, вывалила на меня весь тот ужас, что она переживала, и всю ту информацию, ради которой, впрочем, и звонила, я был крайне ошарашен, после чего поник и обессилел. Разговор не продлился больше пятнадцати минут, но именно он стал отправной точкой к радикальной перемене моей жизни. Как оказалось, во время медицинского осмотра, необходимого для дальнейшей работы отца, у него нашли серьёзные отклонения от нормы, и предстояли долгие, а самое главное в нашей ситуации, довольно затратные анализы и процедуры, так что общим решением родителей стала продажа дома в Тайланде и мой переезд к ним в Японию.       Университет пришлось бросить в скорейшем порядке, чтобы забрать документы и отправить их родителям, для поступления в местное учреждение образование. Моё знание японского совсем меня не утешало – оно было ужасным, и представить себя в Японии было для меня чем-то крайне стрессовым. Дом к тому моменту уже имел своего покупателя, поэтому, собрав все необходимые и важные для нашей семьи вещи, я отправил их в морское путешествие к родителям, перед тем как отправиться самому.       Первые дни в другой стране тянулись нещадно долго из-за стресса, огромного пласта обязанностей, что лег на меня из-за невозможности отца работать. Мать была почти всё время  с ним, поддерживая, и работать полный день у неё не получалось. Приходилось тащить всё на себе –  учёба, работа, дом, и всё это не заканчивалось, и становилось всё более изматывающим из-за ухудшающегося состояния отца. Почему-то они отказывались говорить мне диагноз, поставленный врачами, что крайне бесило и выводило из себя, потому что – разве я не имею права знать, что происходит с собственным отцом? Но и без их слов я понимал, что это явно что-то крайне серьезное, и скорее всего, предполагает летальный исход. Это убивало.       Дни сменялись, превращаясь в месяцы, а те – в года. И если на первых порах наше с Тхуном общение было настроено крайне позитивно, то чем больше вся эта ситуация затягивалась, тем оно всё больше угасало. Я чувствовал, как Тхунва изо дня в день становился всё более отстранённым, хоть всё ещё поддерживает меня, и я его понимал. Сложно сохранить позитивное мышление и наши отношения, когда мы в принципе ещё не полностью в них окунулись, даже если и были всю свою жизнь друзьями. Сложно сохранить их, когда нас разделяет больше четырёх тысяч километров, а времени на общение хватает лишь ночью, когда хочется тупо протянуть ноги и отключиться в бессилии. Сложно сохранить, потому что – а есть ли в этом смысл? Мы оба далеко друг от друга. Совершенно не известно, когда я смогу вернуться, да и Тхун переезжать в Японию не особо горел желанием, что было понятно – вся его жизнь там в Тайланде. Его родители, его друзья, учеба.       Чем больше проходило времени, тем я становился ближе к тому, чтобы отпустить его. Не имело смысла удерживать Тхуна от собственной жизни, хоть самому совершенно не хотелось терять его. И когда уже подходил третий год жизни в Японии, а состояние отца становилось всё хуже, счета накапливались, и было ясно, что возвращение в Тайланд не будет входить в мои планы ещё как минимум ближайшие пару лет, я понял, что не могу больше удерживать Тхуна. Это было не правильно. Не правильно с самого начала. Хотелось дать хотя бы ему жить нормальной счастливой жизнью студента, не оглядываясь на своего не состоявшегося парня с огромной кучей проблем.       Однако даже адекватно закончить наши отношения на расстоянии оказалось почти нереальной задачей. Каждый день был забит под завязку, и когда к ночи я пытался настроить себя хоть на какой-то разговор, то не мог сделать этого. В один день у Тхуна были дела, и он подключился всего на пару минут. В другой – он был в слишком хорошем настроении, и испортить его казалось чем-то неправильным. В последующий – он был слишком подавлен, но отказывался говорить что произошло, и всё это вновь и вновь повторялось. Я понимал, что скорее всего я просто тяну время, позволяя себе откладывать этот разговор, но не мог заставить себя сделать иначе. Каждый раз после разговора с Тхуном, я чувствовал себя полнейшим ничтожеством. Хотелось орать, и я орал, закрыв лицо подушкой, чтобы спящие измотанные родители не проснулись.       Однако, всё же, этот день настал, и я смог сказать эти проклятые слова о расставании. Разговаривая по видеосвязи, я нервничал, размышляя как перейти на эту тему, но Тхунва, заметив что-то, спросил меня о моём состоянии, и я решил, что наступил именно тот момент, когда нужно сделать это. – Нам нужно расстаться.       На этом мой язык застыл, задавливая слова, что нужно было произнести. На самом деле я хотел сказать ещё что-нибудь: что ему нужно двигаться дальше, без меня, найти себе новую любовь, не ждать меня, парня который неизвестно когда вернётся и вернётся ли вообще, сказать что я хочу чтобы у него всё было хорошо, хочу чтобы мы оставались друзьями и дальше, что не хочу чтобы он расстраивался из-за меня, чтобы он не откладывал свою жизнь; но я знал что ещё хотя бы одно слово и слёзы вырвутся наружу.       Тишина повисшая между нами, на расстоянии больше четырёх тысяч километров меня изводила, но я не мог – не мог показать как мне плохо, не мог сказать, что на самом деле этого не хочу, не мог позволить себе дать ему эту надежду, потому что он ведь ухватиться за неё и тогда сказанные мною слова не будут иметь никакого результата. Я должен был быть решительно настроен, при необходимости холоден, чтобы и я и он могли отпустить друг друга.       Незаметно от внимательного объектива камеры на телефоне, я сжал свободную руку в кулак, удерживаясь от порывов сказать лишнее и выдавил из себя:       – Прости, надеюсь, твоя жизнь станет лучше без меня.       Глаза Тхуна растерянного забегали, а рот открылся, и я отключился от звонка. Не дал ему ответить. Не мог. Не сдержался бы, глядя в его глаза дальше. Откинувшись на подушку, я прикрыл глаза тыльной стороной руки. В груди стало неимоверно тяжело, дыхание предательски участилось и пришлось прикусить губу в попытке привести себя в порядок. Однако это не помогло и слёзы заскользили по вискам, стекая на подушку, пока я пытался сдержать всхлипы. Накопленный стресс совершенно не помогал успокоиться, и я не мог остановить себя. Глаза неистово жмурились, губа была искусана почти до крови. Телефон рядом со мной внезапно заиграл, оповещая о входящем интернет-звонке, и я заставил себя посмотреть на него. Имя абонента заставило слёзы потечь с новой силой. Дрожащие пальцы отклонили звонок и отключили интернет, после чего сжались в кулак и пару раз ударили о матрас.       – Какой же ты трус, Тан,  –  задушено прошептал я самому себе.

***

      Не смотря на то, что внутри меня была апатичная дыра, размерами с гору Фудзияма, я продолжал работать на нескольких подработках, помогать родителям, учиться, и так круг за кругом день за днём. На входящие звонки от Тхуна я не отвечал, и лишь через Мин давал знать, что всё хорошо, что я жив и здоров. Та поначалу всё пыталась понять, что произошло между нами с Тхуном, но через какое-то время просто смирилась с тем, что ответа на её вопросы не будет.       Периодически, я интересовался, как у Тхуна дела через Мин и через своих знакомых, прося не говорить ему о том, что спрашиваю. Из их слов я слышал, что вначале он был довольно поникший и стал каким-то отстраненным. Потом, понемногу, знакомые стали писать мне, что, вроде как, тот начал чаще улыбаться и проводил почти всё своё время со старшим по клубу, коим как потом выяснилось был Сан. Последнее невероятно бесило, но у меня не было права ревновать, не было права запрещать или хоть как-то им мешать. В конце концов, я расстался с ним именно для того, чтобы он мог двигаться дальше, найти себе парня и жить счастливо. Но чёрт, как же бесило, что скорее всего этим человеком станет именно он. Ничего против самого Сана я не имел, он вроде был хорошим парнем, но в душе скреблась ревность, что заглушала все здравые мысли об этом человеке.       В какой-то момент я решил, что накручивать себя не имеет смысла, и просто прекратил интересоваться о Тхуне даже у Мин, с которой я всё также продолжал изредка общаться, поддерживая связь. Так прошло ещё около пяти лет. К тому моменту я уже свободно говорил на японском, закончил университет, и устроился на нормальную работу в один из логистических офисов поближе к дому. Отец около двух лет назад успешно поборол свою болезнь, чем бы она ни была, и вернулся к работе. Жить стало намного легче, и, не скрою, понемногу я стал наслаждаться всевозможными мелочами. Мысли о возвращении в Тайланд посещали меня, но я лишь отмахивался от них, потому что какие бы глупые фантазии не посещали меня – о том, что я приеду, и мы с Тхуном снова сможем быть вместе, что он примет меня с распростертыми объятиями – они были всего лишь тем, чем и являлись. Приезжать обратно не имело смысла.       Тхун был счастлив.              Наверное.       Скорее всего у него есть любимый человек.       Места для меня в его жизни теперь нет. А значит, мне стоит жить дальше, не думать ни о чём, что связано с ним, чтобы не резать себя.       Наверное…

***

      – Дамы и господа! Говорит пилот самолёта. Наш полёт завершён. От имени всего экипажа благодарим за выбор авиакомпании. Просим…       Дальше я уже не слушал, с замиранием сердца смотря в иллюминатор. Тайланд.       – Эй, ты меня вообще слушаешь? – толкнул меня мой коллега Сэтоши, и я перевёл потерянный взгляд на него. – Не важно. Мы можем уже выходить, пошли. Честно говоря, я понимаю, ты же ведь уже слишком давно не был здесь, да? – встав со своего места, он потянулся за багажом. – Не представляю какого это, быть далеко от дома. Вообще восхищаюсь тобой, и в который раз повторюсь: рад, что мы познакомились. Чур с тебя экскурсия по крутым местам, пока мы здесь.       Этот яркий жизнерадостный парень чуть младше меня, что стоял сейчас в проходе, вытягивая ручную кладь с полки, слишком много болтал, но этим он мне и нравился. Внезапно он просто вошёл в мою жизнь, когда я устроился на работу. Честно говоря, было странно видеть в этом нескладном, тощем, слегка угловатой внешности пареньке его неуемную энергию, которую он использовал в общении со мной. Он разбил все мои стереотипы, которые я даже и не пытался искоренить, живя в чужой стране. Самым первым показателем стал цвет его волос, который он менял чуть ли не каждый месяц, даже не смотря на косые взгляды коллег. Для поездки в Тайланд он смыл с себя синий оттенок и перекрасился в золотистый блонд.       Возможно, виной всей его неординарности послужила его учёба по обмену в Тайланде, о которой он рассказал мне в первый же день знакомства. Я не был против, ведь друзей, кроме него, у меня так и не появилось за все восемь с половиной лет пребывания в стране восходящего солнца.       – Если время будет, то обязательно побуду твоим экскурсоводом, – хмыкнул я, затягивая ослабленный галстук и поднимаясь со своего места, чтобы вытащить свой багаж.       – Да ладно тебе, – Сэтоши скривил губы в уверенной улыбке. – Переговоры не должны продлиться больше пары часов, особенно, учитывая, что один из наших лучших сотрудников, – многозначительно посмотрев мне в глаза, – знает тайский как свои пять пальцев, – Сэтоши уступил место проходящим мимо него людям, вжимаясь  в перила ближайшего сиденья. – Пошли.       Таиланд встретил нас прекраснейшей солнечной погодой, отчего в груди стало так хорошо и тепло, что захотелось протянуть руки поближе к солнцу и закрыть глаза. Однако, как такое может позволить себе взрослый человек спускающийся по трапу самолета? Оставалось лишь поглубже вдохнуть тёплый воздух и слегка расплыться в улыбке.       – Я словно на курорт приехал, – вновь стал болтать Сэтоши, счастливо разводя руки в стороны, словно дитя малое. – Солнышко у вас здесь, конечно, пригревает будь здоров, не сравниться с нашим дождём из которого мы улетали. Как пережить сегодняшние переговоры? – проныл он, резко меняясь в лице. Его перемены в настроении были крайне обычным делом, и я уже не замечал этого. – Как директор вообще мог скинуть на нас это дело? Вообще иногда сомневаюсь, что он может что-то сам. Нет, ну честно, может ему эту сделку предложили сами тайцы? Я бы вообще не удивился.       – Подумай хоть немного, – я приподнял бровь, забавляясь. – Зачем бы нам тогда ехать сюда, убеждать их в необходимости этой самой сделки? – мы стали в очередь за паспортным контролем. – Хотя, возможность того что договорился об этой сделке кто-то другой… Всё может быть, – пожал плечами я.       Когда контроль был пройден и багаж получен, мы отправились в забронированный для нас отель. День предстоял долгий, отлежаться в номере времени не было, даже не смотря на состояние из-за шестичасового перелёта. Тело ломило и жаловалось на неудобный сон, которым был побалован организм в самолёте. Оставив ненужное в отеле и переодевшись в свежую рубашку, мы заказали такси и направились на переговоры с местной логистической компанией. Несмотря на всё моё внешнее спокойствие, я рассматривал проносящиеся мимо дороги и пешеходов на ней. Сердце неистово билось в надежде увидеть знакомое, такое любимое, и всё ещё незабытое лицо. Однако, вероятность нечаянно встретить Тхуна была крайне мизерной, но разум категорически отказывался в это верить.       – Слушай, ты же знаешь, я не особо силён в тайском, поэтому будь со мной помягче, ладно? – выбравшись из такси, нервно взглянул на меня Сэтоши.       – Не беспокойся, – я похлопал его по плечу. – Насколько я знаю, на встрече будет присутствовать переводчик, который будет всё переводить для нас.       – Это радует, – хмыкнул тот, поправляя галстук, и перекидывая портфель документами из одной руки в другую.       Как и предполагалось, переговоры не заняли слишком много времени. Подписание документов было запланировано на завтра, что означало – на сегодня мы полностью в своём полном распоряжении. Обещанная экскурсия для Сэтоши воплотилась в явь, хоть перед этим нами было принято решение сначала поехать переодеться в более удобную и менее официальную одежду. Гуляя по знакомым улицам, я не мог перестать рассматривать чужие лица, в поисках одного единственного. Болтающий рядом Сэтоши даже не замечал этого, привыкнув к мой любви по большей части молчать.       – Слушай, я как-то не подумал, ты же, наверное, хочешь встретиться с друзьями, – внезапно остановился он, словно на него снизошло озарение великих масштабов.       – Не уверен, что мне будут рады, – хмыкнул я, делая вид, что разглядываю что-то на прилавке сбоку, а на самом деле думал о том, как бы Тхун и Мин отреагировали, если бы я написал им о своём нахождение в родном городе.       – Ты им даже не сказал что прилетаешь? – Сэтоши шокированно уставился на меня, заставляя слегка напрячься. – Друг, ты меня поражаешь вообще, тебя столько не было в родной стране, я уверен…       – Давай не будем об этом, ладно? – прервав его, я направился дальше. Настроение было испорчено, и в этом не был виноват Сэтоши, просто внутри меня продолжали вертеться глупые фантазии о встречи с Тхуном, чья жизнь сейчас скорее всего била ключом и без моего присутствия.       – Ладно, извини, не моё дело, – подбежал Сэтоши, поджимая губы и закидывая руку мне на плечи. – Красиво тут. Как насчёт вечерком заглянуть в какой-нибудь бар? – его невинная широкая улыбка заставила меня ухмыльнуться в ответ.       – Тебе бы только напиться.       – Один раз живём! – на секунду он усилил хватку, прижимая к себе за шею, а затем отпустил и преувеличенно широкими и уверенными шагами отправился вперёд, подзывая меня за собой.  

***

      Сидя в одном из местных баров, который Сэтоши выбрал сам, решив, что мне тоже нужно побывать там, где я ещё ни разу не был, мы болтали о том, что бы ещё можно посмотреть в здешних местах. Осмотрев бар из-за всё ещё присутствующей мании встретить Тхуна и поняв, что его здесь нет, я расслабился и смог быть полноценным собеседником для своего друга. Сэтоши же по обыкновению не прекращая болтал. Первым опробуемым алкоголем стало рисовое вино Сато, о котором он сморщившись отозвался как о «офигительно странном бухле», после чего больше не рискуя заказал пиво и закуски, на что я лишь, понимающе улыбнувшись, сделал точно такой же заказ.       – Как жаль, что нельзя напиться вдрабадан, – проныл Сэтоши, с завистью посматривая на других посетителей. – И почему вообще завтра работа? Суббота же! А как же отдых? Вот скажи, разве нельзя хотя бы в командировке позволить себе немного расслабиться? Это просто извращенство какое-то.       – Ты хочешь, чтобы на завтрашней подписи документов от тебя несло алкоголем? – хмыкнул я, делая небольшой глоток пива.       – Нет, но ведь, разве компания не могла дать пару лишних дней, не знаю там, чтобы расслабиться после заключения сделки? – он растормошил уложенные волосы.       – Будет ещё время расслабиться, – допив свой стакан пива, я закал ещё одно.       – Да ладно тебе, как можно расслабиться, когда вставать в пять долбаных утра, чтобы успеть на самолёт? – его лицо отражало вселенскую скорбь, пока он допивал своё пиво.       На третьем стакане было решено закончить и отправиться в отель, но только мы расплатились, как дверь с грохотом открылась, и на пол рухнул парень, которого тут же накрыло чужое тело, начав избивать. Я безвольно застыл, как и растерявшийся рядом Сэтоши.       – Отвали, козлина, – послышалось громкое шипение до боли знакомого голоса, и кулак слегка покоцаного парня пришёлся в ухмыляющуюся рожу над ним.       В ответ послышался лишь пьяный хохот и последовала новая череда ударов. Отмерев, я кинул Сэтоши быстрое «Оттаскивай», и набросился на пьяного мужика, заламывая ему руки за спиной, взглядом встречаясь с шокированным моим появлением Тхуном.       – Хей, давай помогу, – подошедший Сэтоши стал поднимать Тхуна, ухватившись за его руку, пока тот немигающим взглядом продолжал смотреть на меня.       – Тварина, руки убрал, иначе размажу тебя, – мужик пытался вырваться, но его ноги заплетались в попытках хотя бы ровно устоять на месте, и я отпустил его, что ожидаемо привело к его падению. – Сука, ты кто такой? Да я тебя от… – мужика стало подташнивать, и через пару секунд содержимое его желудка оказалось на полу.       – Сэтоши, бери его и идём, – я сморщился от противной картины и, вытерев руки о джинсы, направился к выходу.       Выйдя из бара, я всё ещё не останавливался, решив отойти на безопасное расстояние. Две пары шагов торопливо семенили позади и никто ничего не произносил. Когда бара больше не было видно, я остановился, тихо сглотнул и, на секунду прикрыв глаза, набираясь смелости, повернулся.       – Привет.