Орден Морра

      Выстроившись в колонну, организованные дворянским костяком бойцы выдвинулись в лес стремительным маршем. Сразу за городским валом пёстрое воинство встретила удручающая картина. Крошечное предместье, расположенное у северо-восточного края города, было сожжено дотла либо отступающими гоблинами, либо теми из них, кто счёл выше своих сил сражаться в самом Грюнберге. Жителям выселков было сложно позавидовать.       От дымящихся развалин к колонне поспешила горстка ополченцев — мужчин и юнцов, вооружённых в основном копьями и громоздкими мушкетами грубой работы, по сути брусками древесины с минимальной обработкой со врезанными в них стальными трубами. Тряпки на случай необходимости перевязки и зарядцы висели у них на поясах и раскачивались при ходьбе.       На половине пути к нестройной колонне на марше спешно влилась дюжина егерей, которых набег застал вне города. Почти все носили на себе следы ранений, их одежда была сильно изрезана и изорвана, сплющенные шляпы сползали на затылки. У по двух егерей очевидно не хватало пары пальцев на руках, а у другого голова была перебинтована так плотно, что груда тряпок напоминала тюрбан. Перевязан набухшим от крови бинтом у него также оказался и глаз. Но все настроены крайне твёрдо и вооружены мушкетами и короткими мечами, напоминавшими скорее чересчур длинные, видавшие виды кинжалы.       Их темп марша выбивался из общего гула шагов настолько же, насколько выделяется темп шагов дисциплинированной курфюршеской пехоты на фоне такового у разнузданной банды свободных отрядов народного ополчения, хотя егеря были не столько дисциплинированы, сколько решительны в своём намерении отомстить за павших или утащенных в леса собратьев.       Грюнбергский лес встретил новоиспечённых воинов зелёной листвой и лоснящимися травами и кустарниками, поросшими меж деревьев и вдоль тропинки, вытоптанной егерями, лесорубами и прочими частыми гостями леса.       Алисса ни разу не была в Драквальде или ином лесу на севере Империи, однако много успела прочесть об этом в студенческие годы, а потому немедленно заметила, насколько этот лес был непохож на северные. Драквальд и его леса-побратимы в книгах, энциклопедиях и очерках неизменно описывались как мрачные места, со скрюченными высохшими тысячелетними деревьями, змеящиеся корни которых покрывают тамошнюю почву настолько плотно, что где-то её вовсе не видно.       Этот лес был совсем не таким. Он на их фоне выглядел вполне приветливо, и с первых шагов под его кроны становилось ясно, что не имеет в своём природном арсенале ничего смертельно опасного, кроме некоторых видов ядовитых ягод. Даже поселившиеся в нём лесные гоблины не мешали сохранять эту иллюзию полной безобидности — на деревьях и на земле не было ни единого намёка на то, что их нечестивое племя поселилось где-то в здешних краях.       Пройдя вглубь даже на двадцать шагов, даже самый зоркий егерь не смог разглядеть ни единого следа беспорядочно отступавших гоблинов. Было такое чувство, будто здесь пробиралась, спасаясь от возможных преследователей, не орда зеленокожих неуклюжих существ, а сонм бестелесных духов. Молодые егеря смотрели на всё это с удивлением, а вот более опытные из их числа знали, каково это — пробираться по лесу, не оставляя следов, и понимали, что зеленокожим это могло и не составить особого труда провернуть, учитывая их образ жизни и природное чутьё.       Несколько егерей из числа ветеранов немного отдалились от группы в поисках следов, которые могли бы помочь им выйти на гоблинский лагерь либо распознать засаду. И тут же один из них обнаружил важную зацепку: заляпанный кровью лист куста и ещё один чуть дальше. Как бы ни были осторожны гоблины, всё же им не удалось полностью скрыть следы, даже идя вдали от изведанных троп. Теперь можно было говорить о том, что группа получила более или менее точный ориентир для движения.       Алисса ехала чуть позади Йоргена. Янтарь вёл себя послушно, пускай и немного нервничал, попав в необычную для него среду. Сама магистр немного покачивалась в седле и настороженно глядела вокруг, сжимая одной рукой поводья, а второй свой посох.       Маршировали в полной тишине. Даже ополченцы из числа крестьян и горожан, которые до этого вели себя довольно вольно, смолкли, как только попали в лес, и лишь озирались по сторонам. Строй они, понятно, не держали, однако некое его подобие имело место. Один из капитанов народного ополчения, по-видимому, когда-то сумевший стать таковым в одной из стычек, немного держал свой отряд, а заодно и прочие, в относительном порядке и не давал чересчур сильно растягивать строй. Возможно, будь лес расположен чуть дальше, он бы даже заставил их идти армейским строем.       Если же вновь заводить речь за егерей-ветеранов, то, всё же, их навыки следопытов и умельцев выслеживать даже самую замаскированную добычу в гуще леса не прошли проверки. Меж деревьев воробьём скользнула, почти невесомо, светло-зелёная тень и скрылась, избежав испытующего взгляда сопровождавших поход егерей.       Перебирая непропорционально длинными кривыми ногами со скрюченными пальцами, среди которых недоставало как минимум трёх, тень пронеслась от людей на расстояние двух мушкетных выстрелов и принюхалась, согласовала свой курс с витающим в воздухе запахом ядовитых испарений, навоза и благовоний, кивнула, и понеслась дальше, не издавая ни малейшего шума.       Шлох Длинноногий разорвал ещё несколько сот шагов со скоростью зайца или тушканчика. Из ближайших кустов на него взглянули две пары желтоватых глаз — он остановился, выпрямившись. Наблюдатель несколько секунд смотрел на него и, в конце концов, забрался назад в своё убежище. Это было позволение на проход.       Обойдя одну из вертикально вкопанных в землю конструкций из связанных между собой заточенных брёвен, густо укрытых листьями и опутанных плющом. Таких не так много: ровно столько, чтобы помешать потенциальному противнику сформировать ряды и запутать его, Шлох побежал дальше, пересёк полосу густых колючих кустарников, потом, через десять шагов, ещё одну, потом — ещё одну, обежал несколько замаскированных паучьих сетей и, наконец, был дома.       В лагере гоблинов царила привычная рутина, довольно жирно разбавленная зализыванием ран после набега на имперский город. Несколько кучек гоблинов сидели поодаль ото всех и внимательно разглядывали стремительно зарастающие раны, некоторым из которых на заживание понадобилось бы около месяца, вынимали обломки стрел и деревянного оружия. Правда, только из тех мест, где они мешали спать или нормально двигаться.       Прочие гоблины, вместо того, чтобы по обыкновению рассеяться по всему лагерю и засесть в свои норы, предаваясь сну или покрытию себя незамысловатыми дикарскими узорами, столпились либо у трона Траутака, либо недалеко от алтаря с тотемом, возле которого кучка молодых гоблинов рыла землю когтями, зубами и толстыми ветками для вкапывания новых столбов для новых пленников — они стояли совсем рядом, охраняемые «почётным» караулом из самых рослых гоблинов, выживших после налёта.       Время от времени со стороны несчастных, а их было тринадцать человек, раздавались бульканье, всплески воды и писклявые вскрики. Один из новорожденных гоблинов, решив продемонстрировать старшим свою силу, столкнул одного из раненых крестьян в дождевую лужу, откуда помешал вынуть голову для вдоха и тем самым убил. Когда по приказу вождя была сформирована стража и обнаружился труп, а потом, незамедлительно, и виновник появления этого трупа — топить начали уже и его. Занялись этим основательно и публично, под рыдания некоторых из пленников и пленниц, и без того напуганных.       Среди пленников была пара женщин — не самых старых, но уже и не юных, — шесть мужчин-простолюдинов то ли из города, то ли из деревни, то ли крестьян, то ли ремесленников, то ли ополченцев (после прогулки под эгидой гоблинов от Грюнберга до лагеря их уже было не отличить), какой-то, судя по всему, разорившийся торгаш и несколько солдат не самого высокого ранга.        Пауки в специально огороженном для них месте терзали пару трупов пленников, не переживших поход в лагерь, а заодно и труп гоблина, который, оказавшись на редкость хилым, умер от полученных ран по прибытии, так и не сумев их заживить. Впрочем, не исключено, что ему по-дружески помогли с этим делом.       Сам Траутак, самозванный король лесных гоблинов Грюнбергоского Леса, сидел на своём троне, вцепившись левой рукой в подлокотник так, что оставил в нём глубокие царапины. Правой рукой он перебирал лежащее у него под ногами оружие, добытое в этом набеге либо отнятое у пленников. Погнутые сабли, несколько ржавых пистолетов, с десяток иззубренных мечей, лесничий топор с надколотой рукоятью, кучка кинжалов, все, как один, самого дрянного качества, а также алебарда, бывшая, пожалуй, самым качественным оружием из выборки, но не представляющая интереса для гоблинов.       Шлох подбежал к трону, то ли кланяясь, то ли спотыкаясь на ходу. Вожак даже не повёл ухом, всё так же с безразличием на лице ковыряясь в груде хлама. — Босс! Есть кое-что важное.       Траутак равнодушно махнул рукой, разрешая говорить. — Люди… — услышав это слово, вождь напрягся, —…они движутся сюда. — Сколько? — Меньше нас, — не без гордости заявил Шлох. — Ещё немного и будут здесь.       Вожак подскочил, наспех нацепил церемониальную юбку из перьев, нахлобучил венок и схватил свой топор. Траутак двигался к основной массе гоблинов, шумно дыша и перебирая в голове недлинный список важных вещей. Шлох стал раболепно раскланиваться, но убрался с дороги недостаточно быстро. Траутак сгоряча пнул его по коленям и тот, хрюкнув, полетел в дождевую лужу у трона.       Когда он высунул голову, выплюнув изо рта воду вперемешку с бурой грязью и стерев её с глаз, то увидел, что вождь, громко выкрикивая приказы, носится по лагерю, собираясь дать людям бой с применением всего опыта, приобретенного за годы вождества.

***

— Будьте осторожны! — выкрикнул один из егерей, подбегая к Йоргену. Он говорил достаточно громко, чтобы лязг доспехов и переговоры прочих солдат, разбредающихся по округе и выстраиваемых командирами для атаки не заглушал его. — Гоблины любят ставить ловушки на людей. Будем продвигаться осторожно — сбережём людей и лошадей. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил капитан, бросая мрачные взгляды на окрестности из-под нахмуренных бровей. Только сейчас он начал чувствовать себя не в своей тарелке.       За свою жизнь он побывал во многих стычках с разбойниками, с небольшим пограничным отрядом Талабекланда и командовал конницей в Грюнберге во время этой страшной ночи. Гоблины слишком отличались от людей и идея сражаться с ними на их же территории теперь не была такой уж привлекательной. Ему казалось, что из каждого куста за ним следит по паре глаз, а из-за каждого деревца на него и его людей направлены острия копий и смертоносные луки. В памяти тут же всплыл грюнбергский врач, пытающийся выковырять зазубренную стрелу из груди гарнизонного стрелка, с которым ему довелось познакомиться накануне. Также напрягало и почти полное неведение о том, как устроена оборона противника, и в целом их место обитания.       Назойливым ощущением слежки план окружения был отброшен и он, подозвав к себе атаманов ополчения и егерей, немного торопливо сказал им подготовить людей к скорым боевым порядкам.       Егеря, казалось, чувствовали себя здесь как дома, либо просто очень умело притворялись. Опытные охотники почти не разделяли его тревоги, но послушались, отправившись к своим отрядам и тихо отдавая указания       Тревожные мысли и настороженность в голове командира постепенно сплетались с размышлениями о том, какими щедростями осыплет его командование, если он сможет выйти победителем. Он был бы рад и просто новому титулу, и небольшому наделу.       Вновь обретя некоторую уверенность, он ещё раз оглядел своё войско и решил, что пора давать приказ остановиться. Распорядившись, он наблюдал, как походное подобие колонны превращалось в боевые построения. Егеря распределились по флангам, центр заняли ополченцы и самые крепкие из охотников, конница с частью стрелков сгруппировалась чуть позади на правом фланге. Листва бросала на них тень, и лишь каски немного блестели в солнечном свете. Во всяком случае те, что не были заляпаны чем-то или не поржавели. Командир подозвал к себе одного из лучников. — Скажи, пусть продвигаются вперёд. Только медленно. Разведаем пока всё хорошенько. А там будет видно.       Охотник кивнул и побежал, передав приказание шёпотом, который тут же разнёсся по всем рядам собравшихся. Командиры групп, согласовав свои действия с соседями, двинулись вперёд, стараясь сохранять какую-то систему.       Командир чувствовал, что гоблины наверняка не впервые сталкиваются с подобными отрядами. В Рейкланде, как и всегда, одна рука не знает, что делает другая, и он не мог уверенно отрицать, что кто-то устраивал походы вглубь леса, чтобы немного образумить зеленокожую сволочь. Это могло дать им определённый опыт, а они наверняка воспользуются им. Следовало ждать какой-нибудь приманки, обманного хода от противника, который отвлечёт ополчение или заставит паниковать и начинать стрельбу раньше времени.       Чересчур сильно увлёкшийся размышлениями и перебором разных вариантов развития событий, Райкерт не заметил как перед ним возникла густая паутина. Такую не плетут обычные домовые пауки, да и обычные лесные тоже, хотя её размер и был далёк от гигантской. Он с отвращением уже было дал заднюю, как вдруг показалась Алисса и услужливо сожгла паутину взмахом руки. Йорг поблагодарил её кивком и хотел сказать что-то, но та оказалась быстрее. — Ветер Акши здесь еле ощутим, — процедила она, шумно вдыхая воздух. — В этом бою на заклинания не слишком надейтесь.       Йорг пожал плечами. — Справимся и без магии, — заверил он.       Алисса чуть отъехала, внимательным взглядом осматривая окрестные заросли и слегка подпрыгнула в седле от неожиданности, когда раздался первый треск выстрела. За ним заговорили и остальные ружья. Выстрелы раздавались откуда-то с правого фланга, оттуда-же донеслись и крики, быстро распространившиеся по всем остальным отрядам, затормозившим в замешательстве. Магистр немедленно направилась туда, а когда добралась, с трудом пыталась понять по кому стреляли. В траве чуть впереди валялись окровавленные трупы гоблинов. Не в зарослях, а на относительно открытой поляне. Одному пуля угодила прямо в лицо, разворотив нос и, по-видимому, застряв где-то внутри, а второму пробила грудь. Он корчился на земле, дрыгая ногами и выкинув копьё. Один из охотников, смуглый, как земледелец, подскочил к нему и коротким движением раздробил череп прикладом. Ветки над гоблинами покачивались, хотя ветра не было. Магистр предположила, что они и служили укрытием этим двум. — Две птички у нас в кармане, — подал голос командир группы.       Скоро ружья затрещали и на левом фланге. Алисса устремилась и туда, позади порядков, и наткнулась на сбившихся в кучу ополченцев, один из которых лежал в грязи со стрелой в горле. В зарослях позади них что-то шевелилось. —Держим строй! На вылазки отвечаем без паники. Они нас измотать пытаются, — крикнул Райкерт. На секунду ему показалось, что гоблины пытаются их окружить, но он отмёл эту мысль. Их, должно быть, слишком мало для такого манёвра. Скорее пытаются рассеять их внимание и подготовить место для встречного удара.       Впрочем, Йорг довольно быстро понял, что переоценил тактическое мастерство зеленокожих. Как только были разбиты беспорядочные группки, пытавшиеся наскоком обратить противника в бегство, из кустов тут же полились таким же беспорядочным строем и основные силы, встреченные почти кинжальным огнём егерей, положившим немалую их часть. По флангам и между толпами гоблинов запестрили яркие перья паучьих наездников, а перестук лап их скакунов тонул в шорохе листвы. Конники плюнули и спешились, отведя лошадей подальше.       Преимущество гоблинов в умелых лучниках сильно сточилось в Грюнберге, и теперь их стрелков просто недостаточно, чтоб переломить ход боя. После первого залпа несколько стрел пролетели за строй егерей и ополченцев, и лишь одна нашла свою цель. Гоблинов же полегло гораздо больше.       Волну зеленокожих встречали копьями, а как только те ломались или застревали, брались за запасные или за мечи и тесаки. Как видела Алисса, разъезжая на Янтаре за строем, наиболее пострадал левый фланг, где зеленокожих оказалось чересчур много. Ополченцы не выдерживали натиска и отступали, местами обращаясь в бегство.       Там же вскоре оказались и трое паучьих наездников, вклинившихся в стык между отрядом ополченцев и отрядом охотников, прикрывавших их, и, судя по воцарившемуся там хаосу, сумели выцепить командира отряда, и теперь приступили к жатве. Одного наездника сбили с гигантского паука и сумели заколоть, а следом за ним и насекомое, но двое других всё ещё были недосягаемы для ополченческих мечей. Многие из разбитых пехотинцев отходили к другим отрядам либо вовсе выжидали момента для побега.       Пришпорив Янтаря, магистр направилась к левому флангу, взяв курс прямиком на ближайшего наездника, занятого в этот момент ополченцами-копейщиками. Паук, получив остриём в глаз, отступил, преградив Алиссе путь, и ей пришлось повести коня левее. Наездник на мгновение повернул голову в её сторону, но блеск его глаз тут же погас под залившей их кровью, когда магистр рассекла ему череп небрежным ударом. Когда клинок наткнулся на толстый гоблинский череп, удар болезненно отозвался у неё в плече. Затормозив, она обступила паука и, не давая неповоротливой махине время на разворот, вонзила меч в стык между головой и туловищем. Арахнид дёрнулся так резко, что чуть не вырвал меч у неё из руки, и лишь чудом ей удалось высвободить оружие, всё сплошь покрытое светловатой кровью, практически беспрепятственно стекающей на землю со стали.       Алисса вновь взяла галоп и двумя ударами, подъехав ближе, расправилась с убегавшими гоблинами. По шеям она упорно мазала, ещё не приноровившись к этому стилю боя, а каждый удар по черепу приносил боль, заставляющую кусать губы. Тем не менее, фланг был спасён: последнего наездника уничтожили, а соседний командир охотников худо-бедно наладил порядок, приготовившись встречать ещё одну группу, подоспевшую из кустов. Алисса вытерла проступившие от напряжения слёзы, потянулась к поясу и пригубила припасённое из таверны вино для храбрости.       Самопальное войско Райкерта несло ощутимые потери, однако удар держало. Пусть левый фланг был практически истреблён наездниками на пауках, зверский натиск которых едва удалось погасить меткими выстрелами охотников и усилиями копейщиков, а отряд ополченцев, расположенный там, был рассеян, до разгрома было ещё далеко.       Сам капитан, пришпоривая коня и раздавая приказы, перекрикивая ружейные залпы и звон железа, следил, чтобы стрелки отходили, если это не мешало соседним отрядам. С таким соотношением копейщиков, мечников и стрелков было глупо стоять в одном месте и принимать удары, не имея при этом практически никаких дополнительных преимуществ. Следовало отходить и бить противника, по возможности, издалека, реализуя на полную потенциал егерей.       Алисса вытерла пот и сжимала болезненно саднящее плечо, не горя желанием продолжать бой. Янтарь же наоборот поймал кураж и бил копытом, громко фыркая носом и показывая готовность дальше везти свою хозяйку в гущу сражения. Такой случай представился, лишь когда вторая беспорядочная атака гоблинов всё-таки захлебнулась после очередного залпа организовавшихся за спинами пехотинцев егерей и лучников. Их боезапас иссякал, и многие, уже исчерпавшие его, заняли позиции возле простых бойцов, но даже чуть поредевшие залпы хорошо косили ряды противника. На плечах отступавших, а вернее просто бегущих сломя голову зеленокожих войско Райкерта прорвалось через несколько линий кустов, которые будто специально были высажены для препятствования продвижению потенциального врага. С десяток ополченцев тут же провалились в ямы с кольями и без, умело проставленные в тех местах где на них было проще всего напороться. Неутешительная доля несчастных погибла в ловушках, иных удалось вытащить оттуда живыми, но продолжать бой они уже не могли.       Бесконтрольный ор ополченцев сильно мешал Йоргу отдавать команды. Многие из них запутались в кустах, оглушённые своим же криком, и нарушили и без того неровный рваный строй. Тем не менее, бой перетёк непосредственно на территорию вражеского лагеря, освещенного теперь не только солнцем, пробивающимся сквозь ветки и тусклыми факелами, но и вспышками выстрелов. Последние гоблины ринулись в бой с пеной у рта, иные бежали, сверкая пятками. Воодушевлённые солдаты Райкерта метко разили противника, хотя и продолжали нести потери. Бой на короткое время застыл на одном месте.       Магистр, поспевая за основным воинством и не теряя из виду командира, объехала гоблинов с фланга, уничтожая попавшихся ей зеленокожих, и устремилась к ряду кольев, на которых висели привязанные пленники. Освободить пленников и не дать противнику расправиться над ними, после того как он почует неизбежность проигрыша — определённо самый подходящий в сложившейся обстановке способ проявить себя. Бросаться в толпу гоблинов магистру не хотелось.       Ей не составило труда разрубить вынырнувших из-за укрытий двух юрких гоблинов, явно представителей молодняка, вооружённых лишь чем-то наподобие каменных топоров. Пленники, разбуженные из наркотического сна шумом боя, безумно смотрели по сторонам, с надеждой взирая на подбирающееся к ним войско людей.       Со стороны трона показался Траутак на своём боевом пауке, вид которого хорошо запомнился Алиссе.       «Опять ты!», — проскользнула у неё в голове небрежная фраза. Вот и представился случай для реванша после такого позорного отступления. На секунду она подумала о том чтобы избежать очередной дуэли, но эта мысль немедленно была сметена авантюрным запалом, отличавшим всех магистров Огненного Ордена.       Алисса, направив разгорячённого Янтаря на паука, нанесла первый удар по угрожающе выпрямленным лапам, надрубив одну из них. Гоблин тут же замахнулся на бок коня, однако удар пришёлся вскользь, только оставив глубокую царапину на коже животного. Янтарь заржал и встал на дыбы. Траутак было замахнулся для следующего удара, но лезущий на рожон вперёд хозяина гигантский паук, пытающийся вгрызться в лошадиную плоть, не дал ударить. Алисса, с трудом обуздавшая коня, тут же извернулась и, вытянувшись всем телом, вонзила меч в грудь вождю. Гоблин было отклонился назад, пытаясь заставить паука отступить. Магистр, чуть не сверзившись на землю, спешно прошептав заклинание, выпустила поток энергии Акши прямо в морду Траутаку. Вспышка струи пламени заставила зелёную кожу вздуться и лопнуть. Почти ослепший, вождь закричал от боли, беспорядочно замахав мечом и пытаясь заставить паука развернуться. Тот не поддался ударам в бока, заимев свои личные счёты с противником, и только дальше лез на рожон, шипя каждый раз, когда копыта Янтаря ударяли в хитин головы. Алисса втянулась в седло и полоснула мечом по гоблинской голове. Клинок отрубил ухо и вспахал наискосок обожжённое лицо. Опьянённая близкой победой, магистр снова рубанула мечом, отрезав пауку часть лапы и только этим заставив его немного отступить. Траутак только-только стал разворачивать паука, рукой смахивая кровь, текущую из разрезанной рожи. Алисса, не намеренная терять время, направила Янтаря вдогонку и длинным колющим ударом вогнала клинок между рёбер гоблина. Тот схватился за клинок пальцами, выронив топор. По ладоням зеленокожего заструилось ещё больше крови, а плотно сомкнутые на лезвии пальцы разлетелись в разные стороны, когда магистр, напрягшись всем телом, выдернула меч у него из груди. Всё это время конь успешно отступал и отбивался от паука, но тут один удар острой лапой пришёлся ему в шею, всковырнув кожу. Янтарь заржал. Траутак, продержавшись в седле ещё секунду, тяжело повалился на землю. Паук же, утратив наездника и ощутив свободу, резко подался назад. Магистр смело контратаковала, надрубив одну из лап первым ударом и снова воткнув меч между хитиновых пластин. Паук содрогнулся всем телом и Алисса не удержала меч, так и оставшийся в туше, попятившейся и завалившейся набок, судорожно подвернув лапы. Магистр огляделась вокруг. Бой быстро заканчивался.       Конь послушно стоял, когда магистр осматривала его рану на шее. Она была глубокой, но явно не смертельной. При условии, что туда не попало яда или чего-то ещё с паучьей лапы. Погладив его по гриве, Алисса решила «обработать» рану знакомым ей способом — прижечь её магической энергией Акши. Она тихо прочитала заклинание и зажала рану рукой. Янтарь дёрнулся и фыркнул, став топтаться на месте, но не стал отходить от хозяйки и вырываться, позволив ей провести эту малоприятную процедуру.       Остатки гоблинов, рассеянные по лагерю, выходили из боя и бежали сломя голову. Это была не единственная, но, пожалуй, одна из главных причин по которым сброд под началом Йорга всё же смог до конца сохранить подобие порядка. Как минимум четверть воинства устилала землю на пути от лагеря до поляны, на которой произошла первая стычка. Ещё четверть бежала, роняя всё, что нельзя было подороже продать в городе. Гоблины разбегались в разные стороны, преследуемые посланными им вдогонку всадниками из числа всадников командира. Несколько из них погибло в пешем бою, так как на поляне не было возможности маневрировать на лошадях в составе группы, а потому действовать они получили возможность лишь сейчас, когда кавалеристы могли не бояться, что их выцепят по одиночке.       Ополченцы начали собирать с трупов трофеи, а также «разбирать» пауков и некоторых зеленокожих на обереги и брелоки. Алисса подошла к подвешенным к столбам пленникам, отметив, что те выглядят не очень живо. Признаки жизни подавал лишь странный мужчина, напоминающий кота. Магистр перерезала мечом стягивающие конечности верёвки и освободила его. А затем увидела, что шевелиться начала и странная девушка в фиолетовом облачении.       Алисса перерезала верёвки, связывающие девушку, и та с тихим вздохом повалилась вперёд. Магистр немного запоздало, но всё же среагировала и придержала её, похлопав по щекам и приводя в чувство. Та оживилась неожиданно быстро. Пауки, ползавшие под одеждой, поспешно покинули складки её мантии и разбежались. Магистр уже узнала в её одеянии представителей Аметистового Ордена, заклятых неприятелей её собственного. Однако жизнь в столице и, отчасти, оторванность от жизни своего Ордена научили её снисходительно относиться к аметистовым волшебникам первое время. В конце концов они, как главные заведующие кладбищами и склепами, часто бывали при деньгах, и с них можно было вытянуть монету-другую за какое-нибудь поручение. Если скрыть свою принадлежность к Сверкающему Ордену, разумеется.       Ополченцы, вооружившись топорами, срубали установленный посреди поляны тотем с пауком. Щепки летели в разные стороны, а звуки ударов о дерево заставляли вздрагивать только очнувшихся от наркотического полусна пленников. — Имя? — Алисса толкнула магистра Смерти под ребро и протянула флягу.       Та на удивление юрко выхватила флягу из рук огненного мага и присосалась к ней. На середине Алисса выбила флягу у неё из рук и поймала рукой, повторив вопрос. — Имя? — Хелен, — буркнула она и снова протянула руку к фляге. — Постой. Какими судьбами здесь? — Поручение Ордена. И кое-что личное, — она вновь потянулась к фляге с живительной жидкостью и на этот раз магистр отдала её. Хелен уже чуть твёрже стояла на ногах. — Понятно, — Алисса выдернула у неё из рук флягу, когда та выпила половину. — Повезло тебе.       Стук топоров сменился громким треском падающего тотема. Когда он рухнул, все находящиеся здесь люди ощутили облегчение, словно тяжёлая ноша рухнула у них с плеч. Скоро охотники разожгли костёр, в который стали кидать трупы зеленокожих и их скакунов, а сверху на импровизированный вертел подвесили обнаруженные здесь же куски мяса. Оно было слегка завонявшимся, но сошло бы после основательной жарки.       Алисса, ещё раз осмотрев своего коня, которому, на вид, не становилось хуже, взобралась на него, что получилось у неё не с первого раза. Из лесу вернулись несколько ополченцев и один охотник, из числа тех что сбежали в самый разгар боя а то и до него, и сейчас вернулись, чтобы разделить с остальными пир. Их избили и отобрали оружие, но охотника в итоге всё-таки допустили к «столу», а остальных прогнали с криками и насмешками.       Магистр подъехала к Йоргену, восседавшему на коне. Одну ногу он вынул из стремени, явно намереваясь сойти на землю. Тот посмотрел на неё так, словно совсем забыл о ней. — Ваша помощь пришлась как никогда кстати, сударыня. Вот ваши деньги, — и он протянул ей мешочек с монетами. — Интересует ещё какая работёнка? — Нет, спасибо, — отмахнулась магистр, разворачиваясь, и чуть тише добавила: —Меня ждут.       В обратный путь двинулись через час, когда догорели последние деревянные обломки, собранные в костёр. Алисса не притронулась к еде, хоть ей и предлагали. Она считала непозволительной опрометчивостью доверять мясу, захваченному у гоблинов. Постепенно вернулись те егеря, что ушли в погоню за гоблинами. Они несли с собой отрубленные головы настигнутых жертв, которые были, вместе с остальными головами убитых гоблинов, насажены на деревянные колья вокруг тлеющего костра. Когда отряд вернулся в город, на торговую площадь слуги Райкерта вынесли стол, стул и мешок с деньгами. Выстроившись в очередь, ополченцы подходили к своему нанимателю и получали честно заработанные деньги. Алиссе её долю выдали вне очереди — порядка двух с половиной сотен пенни, что было больше, чем деньги, полученные прочими.       Справившись, девушка поспешила в таверну, где оставила своего юного оруженосца с пламенно-рыжими волосами. Она бы не простила себе, если бы заставила её ждать ещё больше. Девочка наверняка не находила себе места. Магистр не винила себя, что совершила такой рискованный поступок и оставила подопечную одну, неспособную даже узнать о её смерти в случае чего. Для неё всё казалось вполне естественным — она не сомневалась, что вернётся.       Обновив запасы вина у бармена в таком же, как и всегда, душном главном помещении таверны, заполненной проходимцами, она поднялась на второй этаж и проследовала к её с Юлианой комнате. Едва она открыла дверь, как в неё влетела подопечная, вся сияющая от радости. Видимо, девочка внимательно прислушивалась к звукам по ту сторону двери и заранее услышала, что Алисса уже здесь.       Дальше были слёзы. Кое-как сдерживающаяся при прощании, сейчас девочка дала полную свободу чувствам. Стиснув зубы, Алисса преодолела брезгливость, когда её одежда начала пропитываться слезами. — Да, да… Я тоже по тебе очень скучала, — она похлопала её по спине, скорее подавая сигнал к прекращению рыданий, нежели пытаясь приободрить.       Магистр уже почти смеялась над своими мыслями по пути в таверну и над тем, как она, проявив чересчур мягкотелую сентиментальность, хотела побыстрее заявить о себе девочке-помощнице. Но, по мере того как Юлиана надрывалась плачем и щебетала что-то, Алисса всё сильнее чувствовала за собой вину. Вину за то, что поступила чересчур халатно. — Ладно, малышка, всё хорошо, перестань. Нам ещё готовиться в дорогу, — смягчилась магистр. Юлиана наконец разжала объятия и вытерла слёзы. — Но сначала… — магистр выдержала паузу, возясь с поясом, — …возьмём у бармена поесть, — с этими словами Алисса достала мешочек с пенни и потрясла им с лёгкой улыбкой.       На утро они отправились в дорогу, оставляя позади себя угрюмые черепичные крыши и дымоходы Грюнбурга. Солдаты на стенах провожали их взглядами, обсуждая между собой недавние события и дерзкую, но удачную, авантюру Йоргена Райкерта, «этого выскочки-дворянчика», как они его между собой называли, следуя древней рейкландской традиции — ворчать на власть.       Не успели они отойти от города и на двести шагов, как из города показалась ещё одна фигура, догоняющая их.