Реалисты

«Это происходит на самом деле?» Ран задавал этот вопрос себе уже, наверное, сотый раз за последние полчаса, тысячный — за последний вечер, миллионный — за последние пару месяцев. Если посчитать, в общей сумме уже получается о-го-го какое кругленькое число, а ведь ночь еще даже не закончилась. Более того — она лишь зачинается: Токио только-только утонул в темноте и рассыпался мириадами блестящих огней. Такой красивый, таинственный, совсем как на ладони из широкого панорамного окна. Электронные часы уверенно указывают на полночь, а это значит, что отсчёт нового дня уже начался, и их рандеву должно совсем скоро подойти к концу. Вот бы треклятые часы, минуты, секунды разом обнулились до абсолютного нуля, и лишь затем продолжили свой ход. — Не боишься школу проспать? — с ухмылкой спросил Хайтани, чуть склонив набок голову, все не переставая смотреть на Морико. Потому что оторвать от нее глаз просто невозможно, нереально почти так же, как осмыслить тот факт, что она сегодня вопреки крику здравого рассудка не сидит дома как хорошая послушная девочка, а проводит ночь в весьма недешевом номере престижнейшего отеля столицы в компании настоящего якудза. Но он даже рад, как бы эгоистично это ни было. Без принуждения, без обязательств, без ярой на то необходимости. С одним лишь желанием, всепоглощающим и — Ран точно это знает — обоюдным. — Уроки-то сделала? В ответ ему — тишина. Кажется, время совсем остановилось, вопреки молниеносному движению цифр на секундомере. И именно поэтому в реальность происходящего верить как-то и нет желания. Хочется просто поддаться, замереть, увязнуть в густеющем янтаре пространства и отдаться моменту. Отдаться ей. И совсем немножечко взять от нее. Сегодня красива, восхитительно красива, как настоящая принцесса… нет, королева. И Хайтани сам возвел ее на этот престол, пусть и импровизированный. Прямой стан, гордо расправленные плечи, по которым рассыпаны мягкие волны лазурных кудрей. Лицо совершенно непроницаемо, серьёзно. Его малявка пытается казаться взрослой даже в такой ситуации, и это только забавляет бандита. Но сегодня ей можно. Не каждый день ведь исполняется восемнадцать. — Сделала, проверила и даже перепроверила, — внимательный взгляд замер на его лице, темный, глубокий, анализирующий, будто читающий душу. Ну, что же, пусть пробует. Все равно читать что-то в кромешной тьме — гиблое дело, только зрение попортишь. — С чего вдруг такие вопросы? — Пытаюсь быть ответственным взрослым. — кажется, хитрая лисья ухмылка уже стала его визитной карточкой, такой загадочной и чарующей, такой знакомой и близкой. Так улыбаться умеет только Хайтани, только он, так волнующе и в то же время просто, естественно. На самом деле, в нем есть очень многое, чего нет и никогда не будет у других. Это что-то неуловимое, нечто, что не замечаешь даже в тот момент, когда уже понимаешь: есть кое-что необычное. И это не может не будоражить. Мужчина откинулся на спинку кресла и наконец пригубил из рюмки свой бурбон, что уже успел нагреться в его руках. — Но, учитывая то, что ты по-прежнему здесь, а не сидишь в такси и не едешь домой, у меня как-то не очень получается. За тебя, малыш! Бандит залпом осушил емкость и, даже не глядя, отбросил пустую рюмку себе за спину, лишь на секунду разбавив обстановку звоном битого стекла. Девушка только нахмурилась — этот звук подействовал на возбужденные нервы раздражающе, слишком громко, отвлекающе. Как какой-то триггер, призыв к тому, что пора действовать. Морико обвела глазами роскошную спальню, всю в чёрно-белых и фиолетовых тонах, истинных цветах Рана. Меньшего от руководителя Бонтена ждать и не стоило. Это впечатляет, для нее все так ново, будто портал в другой мир. Во взрослую жизнь, такую яркую, разнообразную и немного пугающую. «Это происходит на самом деле?» Этот вопрос слишком крепко засел в подсознании, повторяясь снова и снова. Она поверить не могла, что так просто пошла в номер с мужчиной, чтобы… ох, вот эта мысль больше всего не укладывалась в голове. Да еще и с настоящим преступником. Да ещё и сама предложила это. Да ещё и на трезвую голову. Но теперь, когда отступать уже некуда, ее решимость как-то разом пошатнулась, и школьница медленно притянула к губам свою рюмку, всеми силами сдерживаясь, чтобы не поморщиться и чтобы старший не заметил, как подрагивают от волнения ее руки. Хайтани одобрительно кивнул, улыбнувшись уже мягче и спокойнее. Ее выдержка впечатляюща, но даже она может легко дать сбой. В любой момент его мелочь могла подняться с кровати, отряхнуть свое платье и сбежать из этой западни, в которую сама же себя и загнала. Но даже если и так, бандит как-то и не против оказаться той самой преградой к отступлению. Потому что прекрасно понимает, что в этом нет необходимости. Она никуда не уйдет. Ведь не хочет. А если Аруми Морико чего-то не хочет, то ее и дуло пистолета не заставит. Проверено на практике. Вкус крепкого пойла во рту горчил, но как-то и отвлекал, отрезвлял, вопреки приятному дурману в голове, от которого становилось все легче и спокойнее. И все казалось уже более реальным и осязаемым, будто строилось здесь и сейчас из мелких кирпичиков молекул. Ран становился все более желанным и нужным, страх отступал. Она вспоминала, по какой причине на самом деле оказалась здесь, и мысль об этом отзывалась приятной волнующей дрожью во всем теле и сладостным предвкушением. Его надменная ухмылка, пытливый взгляд, его близость и присутствие, звук его голоса и такой терпкий запах парфюма, — и все это разом накладывалось на ее желание. Девушка незаметно сглотнула, прогоняя последние сомнения, с хитрым прищуром широко улыбнулась, небрежно стянув сзади волосы и перебросив их на одно плечо. Мужчина заворожено наблюдал за каждым ее мимолетным движением, поражаясь тому, насколько эта женщина его чарует. Какую власть имеет над ним. И она прекрасно об этом знает, черт возьми. И пользуется. Пальчики Аруми ловко скользнули по ее открытой коленке вверх по бедру, чуть задев разрез вечернего платья, затем по животу, по округлости груди, по плечу к тонкой бретельке. Ловко поддев, девушка медленно стянула ее вниз, отчего атласная ткань тут же скользнула вслед за ней, оголив одну упругую девичью грудь. Преступник бросил на это лишь короткий взгляд, после чего вновь глянул ей в лицо, вызывающе вздернув бровь, как бы спрашивая: «И это все?». Морико ощутила, как к лицу приливает краска, но вовремя остановила руку, что уже подтягивала ткань на место. Не сказать бы, что ей было стыдно раздеваться. Нет, только не перед ним. Просто непривычно, некомфортно и… как-то приятно. Хочется, чтобы Ран смотрел на нее, видел и изучал. Смотрел именно так. Как мужчина смотрит на женщину. Девушка, не глядя, ухватилась за надпитую рюмку и случайно угодила пальцами прямо в напиток. Эта неловкость не ускользнула от взора Хайтани. Однако в следующую секунду ему стало совсем не до этого. Примерно в тот момент, когда девушка прошлась пальцами вниз по оголенной груди, оставляя мокрый след. Янтарная капелька осталась лениво свисать с ее выпирающего соска. — Кушать подано, Хайтани, — спокойным тоном бросила она, но было в нем что-то приказное, и слегка раздвинула бедра, как бы освобождая ему место перед собой. Она толком и не знала, отчего так уверена в себе и своих способностях соблазнять. Никогда раньше не делала подобного, а столь пошлые фразочки лишь украдкой слышала в фильмах. Тех самых, которые нельзя смотреть детям. Это что-то подсознательное, такое естественное и правильное, — то, что они сейчас наедине в столь интимной обстановке. Мужчина уже не улыбался. В его глазах плясали отражающиеся огоньки светильников и нечто, отчего они не просто блестели. Они горели. Желанием, таким же животным и необузданным, какое испытывала она сама, какое больше не могла сдерживать, какое вызывало в ней настоящий голод, который может утолить лишь Ран. Аруми чувствовала, как с каждым его шагом сердце все больше заходится, а когда он опустился перед ней на колени и глянул ей в глаза уже снизу вверх, — и вовсе выполнило кульбит. Чертовски красива, темно-синий точно ее цвет. Похожа на античную статую — непроницаемое лицо, складки длинного платья, полуприкрытая грудь. С разницей лишь в том, что живая, мягкая и теплая, приятная на ощупь. А бандит сегодня планирует прикоснуться к ней, и не раз, и не два. Надо же, сколько лет уже в Бонтене, но никому еще не удавалось поставить его на колени. А какой-то школьнице удалось. Но он и не прочь — без принуждения, без подчинения, лишь руководствуясь собственными желаниями. Просто поразительно то, какую власть над мужчинами имеют полураздетые девицы. Хайтани даже смешно. Ран осторожно обхватил руками ее талию и, все заглядывая ей в глаза, медленно припал губами к свивающей капельке. В его плечи тут же буквально впились девичьи пальцы, а над ним раздался судорожный вздох. Девушка выгнулась, напряглась, ощущая, как от одного такого касания внутри разгорается нечто такое нестерпимо мучительное, что хочется буквально впитать в себя этого мужчину. Лишь бы только это ноющее в животе возбуждение отпустило. Губы Рана неспешно ласкали ее грудь, легко прищипывая сосочек и оставляя на коже влажные следы. Привкус алкоголя обжигал, дурманил. Хотелось грубо смять, не стесняясь прикусить. Но Хайтани лишь медленно знакомился с таким желанным телом, изучал, нарочито растягивая долгожданное удовольствие, скользя по мягкой плоти, по выпирающим ребрам, по ложбинке меж грудями, по ключицам и шее, чувствуя, как Морико дрожит в его руках, как тяжелеет ее дыхание. Пальчики пианистки зарылись в волосы на его затылке, притягивая еще ближе и не отпуская, не позволяя отстраниться. Бандит бережно стянул девушку на пол, усаживая к себе на колени и приближая ее лицо, но не настойчиво. Ожидая ее действия. Точно зная, что оно последует. Тонкие пальцы, только и созданные для игры на пианино, уверенно сомкнулись на его подбородке, чуть наклоняя. Аруми неспешно очертила подушечкой его нижнюю губу, слегка надавливая ноготком. Последнее, что их разделяло, единственное. Не страх, не осуждение, не разница в возрасте. Один лишь пальчик — такая хрупкая преграда. Так легко убрать, что, собственно, школьница и сделала, тут же жадно припав к его губам, впившись в них со всей страстью, с какой только могла. Наконец-то именно так, как всегда хотела. И он ответил. Так же голодно, нетерпеливо, напористо, что даже слегка сбило с толку. Даже через поцелуй чувствовалось, что он снова ухмыляется. Конечно, его только забавляет такая неопытность. И она готова от нее сегодня избавиться. И сейчас, сливаясь в долгожданном жарком поцелуе, Морико думала только о Ране. Однако одна — ненужная и лишняя в данный момент — мысль все же закралась в задурманенную голову. Как так получилось? С чего началось? С того странного СМС, визита, проблем отца на работе? Как вышло, что она влюбилась в члена опаснейшей группировки Японии?.. Впрочем, неважно, уже на все плевать. Только здесь и сейчас, Аруми. Только здесь. Только сейчас. Только Хайтани. ___ За три месяца до этого. «Это происходит на самом деле?» Иногда все мы задаем себе этот простой и такой важный вопрос. Порой смотришь на свою жизнь и не можешь понять, насколько реально происходящее вокруг. И свою ли жизнь проживаешь. А если и свою — кто распорядитель? Невидимый кукловод? Судьба? Может быть, воля случая? Или никакой тайны нет вовсе, и все просто-напросто движется своим чередом? Жизнь чересчур прозаична и — откровенно говоря, — скучна, так что говорить о каком-то вселенском заговоре и фантомных нитях, сплетенных мифической мойрой, глупо и бесполезно. Интереснее жить от этого все равно не станет, банальные повседневные дрязги никуда не подеваются, и общего оптимизма как-то не прибавится. Дом, работа или школа, семья, мелкие бытовые проблемы — для кого-то это целый мир, их личный и до боли приевшийся. А если успел приесться — значит, все стабильно, а стабильность — это, как известно, порядок. То есть, все так, как и должно быть. Вот и живи с этим. Мотайся в каждодневном круговороте, пока тебя окончательно не заглотнет, как какое-то суденышко, если, конечно, не помрешь со скуки раньше уготованного срока. Другие же как-то живут: ищут веселье в алкоголе и запрещенных веществах, в разврате и деньгах, экстриме, любви и еще черти где. Аруми Морико была не столь радикальна и явно не была готова впустить в свою жизнь что-то из вышеперечисленного. Потому что — ну, будем реалистами, — и первое, и второе, и пятое — это не просто мимолетное увлечение и веселый вечерок, это, прежде всего, огромная туча последствий и новых проблем, а этого ей не надо. Сначала бы с математикой разобраться — на носу выпускной класс все же. А потом можно и за фортепьяно сесть. У Морико был свой способ сбежать от повседневной рутины, свой портал, уносящий далеко от реальности в мир нот и аккордов, волшебных звуков и специфического запашка дерева и лака. В мир чарующей музыки. Это как уснуть, впасть в транс или кому, временно умереть — неважно. Главное — выпасть из своего маленького мирка, отдохнуть от него, чтобы затем с новыми силами вернуться, получив благословенное обновление и разгрузку. Обычно она играла самозабвенно, полностью отдаваясь процессу. Блаженно прикрыв глаза и чуть прикусив губу, как и всегда, даже не заметив этого, позволяя пальцам скользить по клавишам — когда быстро, неистово, так, что, казалось, вся мебель в гостиной подпрыгивала в такт взрывному маршу, когда медленно, тихо и нежно, так, что отец — единственный слушатель их домашних концертов, — расслаблялся в кресле и случайно засыпал. Девушка никогда не обижалась на это, только тихо опускала крышку и на цыпочках уходила из комнаты, дабы не тревожить его покой. Понимает ведь, как тот устает. Однако сегодня собраться все не получалось — пальцы неловко задевали лишние клавиши, старая табуретка под ней скрипела громче обычного, а рассредоточенное внимание то и дело терялось где-то посередине нотного листа. Так ни разу и не доиграла до конца, постоянно сбиваясь и запинаясь. Уже хотелось просто со всей дури захлопнуть этот инструмент. И в чем же дело? В дурацкой тройке по географии? В неожиданном дожде, влившем, пока она была на полпути до дома? Или в этих странных СМС? «Добрый вечер. Передай, пожалуйста, отцу, чтобы он срочно перезвонил Хайтани. Он не берет трубку». Напряженный взгляд снова и снова возвращался к разблокированному экрану смартфона. Девушка хмуро клацала по клавишам, наигрывая тихую мелодию, уже и не надеясь воспроизвести сегодня что-то более серьёзное. Кто такой или такая Хайтани? И почему кто-то с отцовской работы пишет именно ей? Если это вообще оттуда. Морико сначала даже не собиралась читать сообщения, пришедшие с незнакомого номера, однако отославший их умник решил зачем-то выделиться и разбил столь коротенький текст на три СМС, так что ей пришлось открыть диалог, дабы убедиться, что там нет ничего важного. На том конце однозначно уже увидели две галочки, подтверждающие, что адресат прочитал письмо. И плевать, что отвечать он не намерен. Вернется отец домой, пусть и разбирается, а вот подставлять его не стоит. Не берет — так не берет, значит, занят. Перебьются. Аруми же как-то перебивается целыми днями одна дома. «И все же, откуда там взяли мой номер?» — недовольно подумала школьница, наконец выключая экран, чувствуя, что он уж слишком ее отвлекает. И так сосредоточиться не получается. Однако все ее хрупкие надежды на спокойное занятие игрой в один миг рухнули, когда плавный поток музыки вдруг прервал резкий звук дверного звонка. Пианистка бросила взгляд на настенные часы и скривила губы, неуверенно поднимаясь и чуть разминая плечи. Папа обычно не возвращается в такое время, да и ключи никогда не теряет, поэтому, уже направляясь к двери, она заранее знала, что там кто-то чужой. — Добрый день, отца нет дома, — на одном дыхании выпалила девушка, распахивая входную дверь. Что и требовалось доказать. Пришедший мужчина, конечно, тоже одет в деловой костюм и тоже зачесывает набок волосы, но это явно не тот, кого бы она так хотела сейчас увидеть. Возвращения отца Аруми всегда ждала и надеялась, что оно произойдет хотя бы на пару часов раньше полуночи. — Ничего. Я подожду. И, желательно, не на пороге, — спокойно ответил визитер и снисходительно улыбнулся, заметив замешательство юной хозяйки дома. А вот к такому повороту девушка была не совсем готова, так что даже слегка впала в ступор и только скрестила на груди руки, оценивающе рассматривая его, будто решая, можно ли это делать. И уже подмечая малоприятные детали. — Он вернется очень нескоро. — это, между прочим, было чистой правдой. — Быстрее, чем ты думаешь, — мужчина внимательно разглядывал девчонку с высоты своего роста и видел ее недоверие. — К счастью, нам все же удалось созвониться, и теперь мы сможем обсудить кое-какие вопросы. Решили встретиться у вас дома. Не успела Морико и глазом моргнуть, как незваный гость уже оказался в коридоре, особо не раскошелившись на разрешение войти, и теперь неспешно расшнуровывал туфли. Однако было в этих движениях что-то дерганое, нервное. Легко можно было догадаться, что причина, по которой ему нужен отец, явно не из приятных. Неудивительно. У него, и правда, в последнее время не все гладко в фирме. Юная хозяйка дома только фыркнула и молча двинула на кухню, чтобы поставить чайник, при этом всеми силами стараясь действовать аккуратно и не показывать, насколько она недовольна. Тем более что папин коллега не виноват в ее плохом настроении. Прикрыв глаза и глубоко вдохнув, она попыталась унять раздражение, уже слыша, как визитер устраивается за столом. — Пятёрку домой принесла? — от приготовления чая ее отвлек голос мужчины, негромкий и в какой-то степени мелодичный. Уж в этом Морико разбиралась. Однако сейчас только удивилась и с непониманием взглянула на него через плечо. Тот лишь улыбнулся. — Оценку, в смысле. — По физике вчера, — пианистка нахмурилась, тут же припомнив, что красуется в ее дневнике сегодня. — Здорово. Один из многих предметов, по которым у меня никогда не было пятерок. — Я списала, — честно ответила младшая. — Что же, любой труд имеет право быть вознагражденным. Школьница усмехнулась. Ох, слышала бы его мать, если бы была жива… Или отец, тот тоже хорош в этом плане. — А кто такой Хайтани? — Аруми наконец задала столь интересующий ее вопрос и осторожно опустила перед ним парующую кружку. — Это я, Хайтани Ран. Рад знакомству. — мужчина деловито протянул ей руку, которую она, немного замявшись, бодро пожала, стараясь при этом стиснуть пальцы как можно сильнее. Отец вроде учил, что крепкое рукопожатие — залог знакомства. Его коллега, судя по выражению лица, одобрял эту позицию. — Кстати, еще никто и никогда не игнорировал мои сообщения. — Я, Аруми Морико, похоже, стала первооткрывательницей. — его пристальный и чуть насмешливый взгляд с интересом скользнул по перегнувшейся через стол девушке, отчего ей стало некомфортно, и она спешно убрала руку, все еще ощущая тепло касания. — А откуда у вас мой номер? Вот что интересовало больше всего. Кто он — вопрос второстепенной важности. Отец работает в финансовой сфере и с очень разными людьми. Морико всеми фибрами души надеялась — с законопорядочными. Вот только насчет пришедшего у нее были смутные сомнения на этот счет. Редко среди обыкновенного офисного планктона можно встретить кого-то в костюме иных цветов, нежели серого или черного. Кого-то с крашеными волосами. И, конечно же, кого-то с татуировкой, да еще и на таком видном месте, как шея. Среднестатистические японцы стараются не выделятся — естественные цвета перекрашивают в строгий темный и тщательно скрывают или сводят тату как ошибки молодости. Свой рисунок Хайтани, судя по всему, ошибкой не считал и прятать не собирался. Аруми, кстати говоря, видела его раньше — кажется, в новостях, вот только сейчас не могла вспомнить, с какой бандой связан этот знак, однако надеялась, что с какой-нибудь мелкой и безобидной. Раздражение после плохого дня как-то разом сошло на «нет», уступив место тревоге и озадаченности. Девушка старалась не думать сразу о чем-то плохом, и решила для начала расспросить отца, когда они с коллегой закончат. У него точно найдется доходчивое объяснение, почему он вдруг сошелся с такими людьми. Если этот человек ещё, действительно, «такой». Незачем делать поспешные выводы, Аруми. «В конце концов, отец бы не пригласил его к нам, если бы это было небезопасно, — мысль значительно успокаивала, и девушка уже и не понимала, отчего так разволновалась в первые минуты. — Только вернется, и нужно будет расспросить». — Сквозняк на ушко нашептал, — запросто ответил Ран, делая небольшой глоток. А ведь чай еще был обжигающе горячим, даже пар шел. Где-то в коридоре громко хлопнула входная дверь, отчего школьница едва не подпрыгнула на стуле, в то время как собеседник лишь лениво посмотрел себе за спину в сторону арочного прохода, за которым уже раздавались быстрые шаги. — Морико! — в дверях показался отец, запыхавшийся, растрепанный, с покрасневшим лицом. Заметив их двоих, мужчина, на секунду замерев на полушаге, устало привалился спиной к косяку, и все бегал взглядом от взволнованного лица дочери до гостя, будто не в силах решить, на ком остановить его. Девушка почувствовала, как в животе собирается плотный ком нервов, ведь видеть его таким было до жути непривычно и странно. Приподнявшись из-за стола, она уже хотела спросить, в чем дело, но ее опередили. — Аруми-сан! Ну что же вы делаете? — Хайтани, все так же слегка улыбаясь, неспешно поднялся, приблизился вплотную к коллеге и осторожно, почти бережно расслабил его галстук, позволяя вдохнуть свободнее. Обзор Морико закрывала его спина, так что она видела лишь удивленное и растерянное лицо отца, что лишь бегал глазами по кухне, не зная, за что уцепиться. — На телефон не отвечаете весь день, вынуждаете меня отрываться от работы и искать ваше жилище, а теперь ещё и появляетесь в таком виде перед собственной дочерью. — Извините… — на выдохе пробормотал мужчина и неловко отодвинулся в сторону, все еще тяжело дыша. Только сейчас он посмотрел на младшую, взгляд его приобрел осознанность и столь знакомую ей серьезность. — Морико, иди, пожалуйста, в свою комнату. Нам нужно кое-что обсудить. Девушка встревожено посмотрела на него в ответ. Выглядел родитель так, будто весь тот путь от офиса до дома миновал на своих двоих. Казалось, он чем-то напуган. Или, возможно, кем-то. — Пап, все нормально? — неуверенно спросила пианистка, но, впрочем, уже из коридора. Взгляд отца весьма настойчиво призывал к этому. Ладно, потом еще успеют это обговорить, как останутся вдвоем. — У вас замечательная дочка, Аруми-сан. Отличная будет хозяйка, когда вырастет. Вам следует беречь ее. — Ран сделал особый нажим на последнюю фразу, но то, что последовало за ней, Морико уже не слышала. Дверь кухни громко захлопнулась, и голоса стали звучать совсем глухо. Девушка и не пыталась подслушать, так и застыла посреди комнаты, слыша лишь, как гулко бьется сердце. Будто частичка страха отца симпатически передалась ей. Да что вообще произошло с ним? Проблемы на работе? Или прямо здесь, сейчас? Будто по щелчку пальца школьница вышла из ступора и рывком сорвалась в свою комнату, уже на ходу хватая ноутбук и спешно открывая поисковик. Ловкие музыкальные пальчики быстро клацали по клавиатуре, пока набирали названия всех известных ее токийских группировок, время от времени мелькающих в новостях, в которые она особо старалась не вникать. На самом деле, их не так уж и много, если разобраться. Самая отбитая из всех — это Бонтен, а остальные лишь подстилаются и служат чем-то вроде дочерних мелких банд. Вот они слишком часто и мелькают то тут, то там, в то время как самый центр бандитской паутины почти всегда остается неосвещенным. Не нужно быть гением и следить за политикой, дабы разобраться в этой странной схеме. Достаточно просто посмотреть репортаж с очередного задержания, где бандит во всю глотку орет о некоем «короле», которому, похоже, собрался фанатично подчиняться до самого конца. Аруми набирала известные ей названия и символику, рыскала в новостях, но так не находила ничего похожего на то, что видела только что на чужой шее. Идеи всё заканчивались, и от этого становилось только тревожнее. Потому что «Бонтен» она принципиально не забивала в поиск, с одной стороны боясь результата, но с другой точно зная, что Бонтену явно нечего делать в компании ее отца. Слишком мелкая сошка для такой группировки, обыкновенный маленький человек, и все. Наконец, список сократился и до него. Девушка очень нехотя набрала это страшное название, ставя абсолютное пятьдесят на пятьдесят: либо действительно он, либо какая-то очень маленькая группировка, такая маленькая, что даже по телевидению о ней не передавали. Сердце заходилось, и пианистка даже зажмурилась глаза, открывая какой-то новостной сайт, где, как утверждает заголовок, есть фотография того самого «короля». Школьница, судорожно выдохнув, наконец взглянула, увеличив изображение почти до потери четкости, внимательно рассматривая запечатленный блондинистый затылок с татуировкой. В виде серег ханафуда, как она прочитала перед этим в статье. Такой же, как у того Хайтани Рана. Что прямо сейчас сидит у нее на кухне и разговаривает с отцом. Значит, Бонтен. Аруми рывком захлопнула ноутбук и отбросила его на другую часть кровати, как какую-то заразу. Ощущение было такое, словно прознала нечто, чего никогда не должна была. Школьница привалилась спиной к стене и уставилась на закрытую дверь комнаты, будто чувствуя, что тот человек сейчас зайдет и разоблачит ее. Осознание все как-то не приходило, мысль не желала усваиваться, будто требовала подтверждения. Вдруг ошиблась? Вдруг какое-то дурацкое совпадение? «А если нет?» — тут же парировал внутренний голос, который Морико сейчас старательно пыталась заглушить, все посматривая на злополучную дверь и прислушиваясь к каждому звуку. Но было тихо. Возможно, Хайтани уже даже ушел. Возможно, уже наступила ночь, и отец, проводив коллегу, отправился спать. А вот она не спала, и очень долго. Потому что подсознание так и кричало — не ошиблась, не совпадение. «Это происходит на самом деле?!» — вот тут, действительно, хотелось ошибиться.