Договор
6 июня 2022 г., 23:39
— Это Чон Чонгук? Я знаю, что вы теперь в курсе моего маленького секрета, — проговорил знакомый голос на той стороне провода, — поэтому я хочу предложить вам сделку, от которой вы не сможете отказаться.
Парень не мог выговорить и слова, его будто парализовало, поэтому он только открывал и закрывал рот, как рыбка, не зная куда себя деть. Это шокировало и в то же время заинтересовывало, ведь Чон сразу понял, о чём идёт речь. Этот голос будет сниться ему ещё очень долго.
— Друг мой, ты там как? Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Тэхён, ведь парень и правда, казалось, не подавал признаков жизни, только сидел, слушая гудки, — ну же, очнись, не игнорируй меня! Ну да, заболтался я с твоим прекрасным Хосоком, ну чего ты?
— Да при чём тут Хосок и ты? — импульсивно кинув телефон на стол, Чонгук обнял себя руками, продолжая, — просто как всегда втюхивали мне какую-то дребедень, не бери в голову, Тэ, правда.
Голубоволосый на это только хмыкнул, и, пожав плечами, снова повернулся к его личному «притяжению», которое, видно, уже подустало от такого резкого интереса в свою сторону, стараясь отсесть подальше. Хосоку откровенно не нравился такое сильное любопытство к его персоне, эти изучающие глаза, пробирающиеся прямо под кожу, и лёгкая улыбка, направленная только на него. Ему хотелось спрятаться, желательно куда-нибудь подальше.
— Гуки, помнишь я тебе говорил о том, что у нас дела с тобой, нам нужно уже бежать, если мы не хотим опоздать, — повернувшись к парню, Хосок взглядом пытался донести, что он хотел бы поскорее ретироваться отсюда, — только не говори мне, что забыл.
Чонгук в этот момент только и мог, что непонимающе хлопать своими глазками, глядя на человека напротив, который отчего-то умоляюще на него смотрел, почти как кот из «Шрека». Несколько долгих секунд Чон попытался понять, что же от него требовалось. Но в голове творилась настоящая каша из-за сделки, предложенной директором компании, из которой его пару часов назад исключили. Мужчина предложил ему молчать про тот разговор с парнем, а точнее, с его сыном, конечно же при этом не распространяясь и о родственных связях между ними. А взамен он обещал вернуть Чонгука в компанию и дать в ближайшее время какой-то «маленький бонус».
Вдруг телефон, давно забытый на столе, завибрировал, одновременно моргая пару раз фонариком, чтобы точно все могли увидеть, что Чонгуку пришло сообщение. Так и получилось. Парни, сидящие за столом, обратили на это внимание, и Тэхён, как самый любопытный, уже было потянулся за гаджетом, как его попытку тут же пресекли. Через секунду предмет был в руках владельца.
— Тэ, ну что у тебя за привычка брать вещи других? — сморщив нос, парень на секунду глянул на голубоволосого серьёзным взглядом.
— Гуки, — спародировав голос Хосока, парень продолжил, нахмурившись, — ты мой друг, я что, даже телефон не могу в руки взять, получается, чтобы тебе отдать? Я же не собирался в нём копаться.
— Чон, ты не ответил на мою просьбу, не игнорируй меня, пожалуйста, я понимаю, что тебе грустно, ты подавлен…
Чонгук готов был просто взорваться от недовольства, раздражения и ярости. Ему просто хотелось прийти в «их место», отдохнуть душой, послушать новости друзей и не думать о проблемах, но, видимо, сейчас его не хотели оставлять в покое.
Темноволосый попытался собрать последние крупицы терпения и ответить предельно аккуратно, чтобы никого не обидеть:
— Ребята, поймите, мне сейчас очень непросто, ведь мои мечты были растоптаны, но теперь моя судьба снова может решиться в лучшую сторону, — и глубоко вздохнув, парень продолжил, перекидывая взгляд с одного на другого, — поэтому Тэ, не обижайся, я не хотел быть резким с тобой, и Хосок, я всё помню, сейчас мы пойдём, дай мне секунду.
И снова уткнулся в телефон, что-то в нём печатая, а точнее, отвечая на то самое предложение от директора простым и таким лаконичным «согласен». А ребята в этот момент, кажется, были в небольшом шоке от такого объяснения, необычного поведения их друга, но только понимающе молчали, изредка поглядывая друг на друга.
***
— Так что у тебя случилось? — неспешным шагом прогуливаясь по парку, спрашивал Хосок у идущего рядом Чона, — думаю, ты не только из-за исключения так загружен, я ведь прав? Чонгук только глубоко вздохнул, понимая, что, хоть с другом и хотелось поделиться своими переживаниями и мыслями, условием договора было то, что он никому о нём не расскажет, ни единой душе. Поэтому сейчас он смотрел на своего новоиспечённого друга и стоически молчал, поджав губы. Но этот взгляд, направленный на него... Нужно было что-то ответить. — Чон-и, понимаешь, я бы очень хотел рассказать, что сейчас меня беспокоит, но банально не могу, — и натянув улыбку, продолжил, — я обязательно дам тебе знать обо всём, но сейчас — точно нет, прости. Парень просто понимающе кивнул головой и, улыбнувшись своей лучезарной улыбкой, повёл темноволосого исследовать интересные места недалеко от их общежития, ведь ни у одного из них не было желания туда возвращаться сейчас. Слишком много негативных воспоминаний. А в данный момент они просто наслаждались минутой их маленькой свободы, когда не нужно было никуда спешить, ни о чём думать, а просто жить. Улыбаться всем вокруг, любить наш общий мир и понимать, какой же он прекрасный. — Чон-и, — повернувшись к своему другу, темноволосый увидел яркую улыбку, тронувшую лицо Хосока из-за его нового милого прозвища, — ты такой чудесный человек, я каждую секунду убеждаюсь в этом всё больше и больше, правда, без лести. — А вот я думаю, если бы Тэхён услышал твои слова, давно б уже прибил на месте, — парень хохотнул, представив эту сцену, и продолжил свою мысль, — Гуки, могу сказать о тебе то же самое, ты прекрасный лучик солнышка, поэтому никогда не переставай светить, хорошо? А то мне будет грустно. Чонгук на это только согласно кивнул и почувствовал, как краснеет. Ещё ни разу в жизни ему не говорили таких приятных слов, ну конечно не считая вечных комплиментов и «подкатов» со стороны голубоволосого. Он привык к тому, что вечно отдаёт частичку себя, дарит комплименты и улыбки людям, а они в ответ не дают ничего, кроме слов «спасибо». А сейчас, когда в его жизнь ворвались эти два неугомонных и таких чудесных человека, парню приходилось менять установки, засевшие глубоко в его голове. И это определенно ему нравилось.***
Если для Чонгука этот день проходил не в одиночестве и он смог пережить все плохие события с кем-то, кто мог поддержать в трудную минуту, то для Юнги это было настоящим испытанием силы духа. Он с трудом мог унять нахлынувшие эмоции, которые так и хотели выплеснуться на любого, кто подойдёт к нему. Но их останавливал кое-кто, прочно засевший в голове парня, — Чонгук. Тот самый парнишка, который одним своим взглядом смог остановить его внутренний шторм. Таким волшебным влиянием на Юнги не могли похвастаться даже его самые близкие друзья. Но сейчас, вернувшись в компанию, он не видел этих глаз, этого взгляда, этого человека. Только отрешение, ненависть и зависть, направленные своим острым концом прямо на него. И Юнги не мог их винить, ненавидеть за это, ведь он понимал, что и сам был бы таким. Но единственное, чего он на самом деле сильно боялся, – это увидеть своих друзей в таком же расположении духа. Увидеть, как остывают к нему все те чувства, которые грели изнутри. Поэтому он лишь посильнее натянул капюшон на голову, стараясь скрыться от всего мира, и пошёл прямиком в студию. Привычкой Мина всегда оставалось то, что после каждой пережитой эмоции он неисправно шёл в студию или в свою комнату и записывал строчки, идущие от сердца. Это всегда помогало отпустить ситуацию, определённый момент, а после парень просто закрывал всё, что написал, забрасывая в свою уже истрёпанную папку, забывая на какое-то время. Вот и сейчас он заходил в маленькое, уже ставшее ему родным место именно с этой целью. С громким хлопком бросив тяжёлую папку на стол, Юнги уселся в удобное серое кресло и, взяв листок и карандаш, стал писать. Сначала всё выходило крайне плохо, ни одна написанная строчка ему не нравилась, а комки смятой бумаги летали по всей студии, превращая чистоту в большой беспорядок. — Потом надо будет убраться, а то Дин меня убьёт, — хмыкнул про себя парень, вспоминая, как этот мужчина разрешил ему почти поселиться в своём звукозаписывающем помещении. Юнги продолжил музицировать, бубня про себя вдруг заевшую в голове мелодию. Через большое количество времени, которое Мин совершенно точно не считал, он наконец-то мог со спокойной душой выдохнуть. Но не до конца. В нём скреблась мысль о том, чтобы наконец-то превратить свои написанные строчки и придуманную музыку в настоящее произведение, которое сможет покорить людей во всём мире своей индивидуальностью и красотой. Поэтому, пока горел этот огонь желания поскорее воплотить эту мысль в реальность, он написал сообщение Дину с просьбой помочь ему с записью. Может он и мог многое, но не всё. Поэтому, прочитав положительный ответ, пришедший ему через пару минут, парень принялся ждать, проговаривая все слова про себя уже, наверное, в миллионный раз. — Наконец-то ты пришёл, — подорвавшись с места, светловолосый чуть не начал прыгать от облегчения, но сдержался, — прости, если оторвал тебя от чего-то важного, но тут дело серьёзное. — Какое же это дело? Ты бы меня по пустякам не побеспокоил, это я точно знаю, — осмотрев маленькое помещение, усыпанное большим количеством смятой бумаги, мужчина догадался, — всё понятно, у кого-то наступил момент, когда он захотел, чтобы его творение услышал весь мир, я правильно понимаю? Юнги утвердительно кивнул и под смешок мужчины, не говоря ни слова, торопливо прошёл в помещение, в котором умещался только микрофон, наушники и сам парень. Он быстро надел на себя оборудование и встал в ожидании. Глаза Мина горели так, что казалось, ещё чуть-чуть и его разорвёт от возбуждения и радостного предвкушения. Дин посмотрел на него с лёгкой улыбкой и сел за свое рабочее место, показывая большие пальцы вверх, тем самым говоря: «У тебя все получится, начинай, ты молодец». Юнги на это тоже улыбнулся и, прикрыв глаза, начал читать. От души. Так, как мог только он один.***
А через несколько недель ожидания склейки, сведения звука и всего остального, парень наконец-то смог услышать своё первое творение. К его глазам подступили слёзы облегчения, понимания того, что он проделал такую работу не зря. Всё действительно было не зря. И где-то после сотого прослушивания светловолосый загрузил на масштабную музыкальную площадку под одобрения Дина свой первый трек. Он не мог предугадать, понравится ли это людям, но одно знал точно, — это понравится ему.
