Страницы погибшей любви

Попрощавшись с друзьями, Антон смотрел как их силуэты отдаляются, домой идти не было никакого желания, единственным решением было пойти прогуляться. Он непременно идёт на заброшку. Она находилась недалеко от его дома и была излюбленным местом парня. Эта прогулка не была исключением. Ноги уже сами вели в родную сторону и вот он на месте. Оглядев многоэтажное здание, он заходит внутрь, пройдя к лестнице, разрушенной в некоторых местах, поднимается на девятый этаж. Перед ним открылась потрясающая панорама холодного вечера. Везде горели вывески, фонарики, стоял гул машин. Пожалуй, это лучшее, что он наблюдал за этот день. Место было излюбленным для парня, до такой степени, что он обустроил его. Поставил там табуретку, притащил столик, непонятно откуда взятый. Антон сидя на той самой табуретке, достал пачку Chapman Red, открыв её, он вытягивает одну сигарету, чиркнув колёсиком, зажглось маленькое пламя. Прикурив сигарету, парень затянулся, выпустив дым, его тело почувствовало облегчение, и никакие мысли не лезли в голову. Весь этот вид напоминал ему картину, он любовался потоком машин, вечно спешащих куда-то; некоторые люди, в чьих окнах горел свет, занимались своими делами. Докурив он смотрит на последний клуб дыма. Сигаретный дым завораживал, почему-то притягивая взгляд. Он клубился, складываясь в причудливые формы, и медленно таял. Это гипнотизировало юношу, заставляло забывать, не думать. В кармане джинс, вибрирует телефон, он достаёт его, смотря на оповещение: "Всратые" “Поз„ 'Так, пацаны, родителям задерживают командировку, так что туса будет в эту субботу, где-то в 3' Пробежавшись глазами по тексту в уведомлении, Антон улыбнулся, разблокировав телефон, он ответил:

'Понял, как и договаривались, с меня алкаха, только скиньте деньги на карту, а то мой бюджет не потянет такую большую покупку'

“Хвостатый„ 'Без б, ща все будет от меня и от Поза'

' Жду'

”Хвостатый„ ' Готово, перевел за себя и за Димку'

' Вижу, давайте сразу после школы я с Серегой пойдем в магаз и потом пойдем домой к Позу'

“Поз„ ' Ок' Прочитав сообщения, Антон выключает телефон и убирает его обратно в карман джинс. Взглянув на уходящее солнце, он вытягивает правую руку, как будто хочет дотянуться до него, краем глаза, замечает, что кое-чего не хватает на запястье. Он его осматривает и понимает чего. — Черт, нет, не может быть! — вскрикнул Антон, его глаза начинали краснеть. — Нет пожалуйста, ну где же вы… — Шептал парень, роясь в рюкзаке, в карманах куртки, джинс, толстовки. Потеряв всякую надежду найти потерю, он вывернул рюкзак наизнанку. Вдруг они забились в какой-нибудь карман, но это не помогло. Их нигде не было. — Часики мои, где же вы... — Потеря часов равнялась потери памяти об отце. Собрав все вещи, что вытащил, он взял ещё одну сигарету, чиркнув колёсиком зажигалки, нервно затянулся, шумно выдыхая едкий дым. В его голове были все возможные мысли где могут быть часы. Докурив, он спускается на ватных ногах и идёт к дому. Для него эти часы были всем миром, он очень ими дорожил и любил. Это был последний подарок отца перед тем, как он ушел. Их пропажа для парня было трагедией. Антон заходит квартиру, где ужасно пахнет алкоголем, стены как будто пропитаны этим запахом, он идёт в свою комнату, бросает рюкзак под стол и начинает открывать все ящики. Он переворачивает в них всё. Остался последний. Антон его открывает и видит там два лезвия и блокнот. — Что это? — спросил Антон сам у себя, доставая неизвестный блокнотик. Открыв его, он пролистал пару страниц. Блокнот был пустой, но на одной странице была запись. Стих, из любопытства, он начал читать.

“Птицы в воздухе парят, Солнце в небе светит. И сугробики лежат По дороге в бездну. Дома паренёк сидит, Думу думает большую Или в небо улететь, Или на земле остаться. Рядом с ним: Веревка, нож, таблетки Мальчик наш страдает, Но молчит, продолжая думать. Надумал он: В небо полетит. Он взял стакан, налил в него водички. Ему страшно, страх за то, Что крылышки подрезать могут, Что не дадут взлететь. Вдох-выдох — он решился. В одной руке стакан, В другой — таблетки. И не прошло 5 секунд, Как нет таблеток, не воды. Но вдруг подумал он, Что действуют таблетки долго. И снова думать начал, Как побыстрее улететь…„

На глазах у Антона стояли слёзы. Он вспомнил в каких условиях писал этот стих и что чувствовал в те моменты. К потери дорогой ему вещи прибавились еще и те ужасные воспоминания. Антон сорвался. Слёзы полились из глаз, он схватил одно из лезвий. Дрожащими руками парень подносит лезвие к руке. Поскорее получить резкую, заглушающую все переживания, боль. Пару надрезов и с руки стекает бордовая струйка, капая на пол. Антон наблюдает затем как из раны просачивается кровь, тупо уставившись на руку, испытывая только боль и пустоту. Горячие слёзы обжигают бледное лицо. Слишком сильно. Сначала порезы были как царапины кошки, но потом парень разошёлся, начиная наносить глубокие. Таким образом он заглушал моральную боль – физической. Маленькое, острое лезвие из точилки разрезало кожу, как горячий нож режет масло. Антон делает порезы, то ровные как штрих-код, то так, что всё наперекосяк. Когда место на руке не осталось, он пришёл на ключицы. Он резал себя безжалостно, так будто все грехи в этом мире принадлежат ему. Он не думал в тот момент о том, как позже будет скрывать порезы. Ему было глубоко плевать на это. Он сидел, нанося боль себе, дабы заменить моральную. Глубже, сильнее, больнее. Кровь стекала по груди на живот. Антон рыдал. Именно рыдал, а не плакал. Он слабак, он отдался этому лезвию целиком и полностью. Как-будто он сидел на исповедании и каялся за все грехи. Антон перешёл на рёбра. Когда боль стала такой сильной, что невозможно её сдержать, он взял ремень и зажал его между зубами, чтобы не закричать. В какой-то момент он вгоняет лезвие так глубоко под кожу, что кричит настолько громко, что роняет импровизированный кляп и тут же зажимает рот ладонью. Лезвие не падает на пол. Оно впилось в кожу и застряло в ней, как в размякшем пластилине. Тело постепенно начинает неметь, а крови на полу уже столько, что становится действительно страшно. Антон с трудом вытаскивает из себя лезвие и откидывает его в другой конец комнаты, подальше от себя. Он тут же берёт футболку и зажимает ей порез в надежде на то, что кровь хоть чуть-чуть остановится. Видимо удача не на его стороне, ведь кровь всё также струится. Он сидел так минут 5, почти засыпая, но вдруг он резко вздрогнул от холода пробившего всё тело, перевёл взгляд на порез. Кровотечение остановилось. Шастун откинул футболку в сторону и взял другую, чистую. Надев её, он еле как дошёл до ванной, взяв тряпку, пошёл обратно в комнату, вытирать кровь с пола, ведь не хотел что бы кто-то из живущих в квартире кроме него знал, что здесь произошло. Закончив с этим, он прополоскал тряпку. Парень был слишком измотан и как только лёг в кровать, сразу заснул. А окровавленное лезвие так и осталась лежать на полу...