Адская канцелярия

Марк Аврелий писал: «Для счастливой жизни нужно совсем немного. Все дело в самом человеке, в его образе мышления»

Джейсон Гидеон верит в Бога, но в церковь ходит нерегулярно. Но сейчас все чаще заходит в маленькую часовню без номинации в рабочем здании. (Он никогда раньше ее не видел, откуда она взялась? И почему ему кажется, что он приходит сюда не в первый раз, хотя ведь… Хотя нет, не в первый, а когда был первый?..) Часовня всегда открыта. И всегда в ее углу сидит темнокожая женщина в белом платье, читает толстую книгу в глухой кожаной обложке. Скорее всего Библию, но Гидеону никак не удается увидеть текст, чтобы убедиться. Женщина не мешает просто сидеть и думать, но всегда готова поговорить. Вернее — дать выговориться. С таким даром раскручивать людей на откровенность она наверняка агент-переговорщик, хотя бы в анамнезе. Не агентом она быть не может, кто бы ее иначе пустил в здание ФБР. (В ней есть нечто странное, Гидеон не в состоянии пока сформулировать, что именно. Подсознание убеждено, с ней что-то не так. Не «это на самом деле убийца-психопат», иначе. Такого он никогда раньше не видел. Что само по себе очень странно.) Он совершает ошибки. Из-за него погибают люди. И он не может ничего, ничего, ничего изменить… О, как бы ему хотелось изменить собственные решения постфактум, он должен был понять, должен был решить лучше! (Почему ему кажется, что все возможные решения уже были приняты и все последствия уже известны? Почему?) В этот раз что-то меняется. — Вы вините себя в том, что являетесь человеком и ошибаетесь, несмотря на профессионализм, — говорит ему женщина, выслушав. Отчего он уверен, что эту историю она уже слышала? Ведь все случилось буквально только что. Люди погибли из-за него только что. Коллеги пострадали из-за него только что… — Я профессионал,— говорит Гидеон. — Если я так ошибаюсь, то… — То вы человек. Вы не смогли просчитать всех последствий. Вы не заметили важную информацию в потоке неважной. Специально ли вы отвлеклись, не приложили усилий? Вопрос звучит риторически, но Гидеон задумывается. Вдруг… вдруг он отвлекся, вдруг лишняя мысль помешала ему… — Это объективно не так, — веско произносит женщина. — Вы сделали все, что могли. Но вы — человек, вы не идеальны. И не всезнающи. Большая гордыня — винить себя в том, что не являетесь Богом. …Так он свои сожаления еще не рассматривал. — Вы невиновны, Джейсон Гидеон. Это звучит… не утешением. Это звучит официально. Будто судья вынесла вердикт. Женщина смотрит на него не мигая. Он вдруг осознает — в глазах как резкость навели — насколько ее лицо иное. Слишком идеальна кожа, а взгляд темен и глубок, и зрачка не видно вовсе. Стены часовни вокруг них кажутся бумажными декорациями. Он что-то должен вспомнить, что-то важное… …Когда воспоминание затапливает сознание, от боли почти невозможно дышать. Он хватается за грудь, из простреленной руки сочится кровь. Но ведь ему и не нужно дышать больше, он же умер. Его убили. — Я… — Гидеон смотрит на женщину, на то, как с ее лица сползает человеческая маска. — Кто вы? — Я — Аш, судья второго круга. Добро пожаловать в Ад, Джейсон Гидеон. Если вы согласитесь, у нас для вас будет очень много работы. У нее не кожа, а обсидианово-черная мелкая чешуя, глаз почти не видно, только белые искры на месте зрачков. Острые зубы. Она улыбается. Очень по-человечески, но мелкая моторика совершенно не совпадает. Он и не подозревал, насколько привык ее отслеживать и интерпретировать автоматически — и чувствует себя выброшенным с самолета без парашюта. Ухватиться не за что. Только за слова. — Работы? — переспрашивает Гидеон. Что он в Аду, он совсем не удивлен. Но — работа? Какая работа требуется в Аду? Поддерживать огонь под котлами? Декорации часовни распадаются в ничто, они стоят в пустой маленькой комнате, совершенно белой. Котлы отсутствуют. Очень тихо, ничем не пахнет. И не сказать, чтоб было жарко. — Работы, — Аш кивает. — Исключительно по специальности. Но вы можете не согласиться. — И что тогда? — Тогда вы, я полагаю, найдете себе занятие в Лимбе. Но я прошу вас хотя бы рассмотреть наше предложение. — Немедленно? Плохой знак, если скажет «да». — О, нет, — судья смеется. — Нет, что вы, у вас все время мира. Мы никуда не торопимся, у нас и так нескончаемые завалы работы, промедление хоть в сто лет не ухудшит ситуацию, ее некуда ухудшать. Пойдемте, Джейсон Гидеон, я предоставлю вам материалы для ознакомления. — Называйте меня просто Гидеон, — говорит он. — Коллеги зовут меня так. — Если мы станем коллегами, — отвечает судья, — то непременно, Джейсон Гидеон. От жеста ее руки в стене открывается дверь. Они выходят из комнаты вместе.

***

Ему предоставляют личный кабинет, забитые делами два шкафа и компьютер. Комната не похожа на его бывший кабинет в Квантико и в то же время — чем-то похожа настолько, что ему в первый момент кажется, стоит только обернуться — и он увидит свою команду. …Нет. Здесь он свою команду не хочет увидеть никогда. Хотя все не так плохо, как ни странно. Технический департамент точно такой же как — на местном жаргоне — Наверху. И количество необходимых бумажек — тоже. — Ну вот, отлично. Все работает. Но в базе только новые дела, — сообщает ему юноша из техдепартамента, вставая из его кресла. Человек, не демон, в черной майке с принтом «Матрицы». — Мы только начали оцифровывать весь бардак. И то наверняка дела не полные, мы постоянно что-то да забываем. Вы не стесняйтесь, запрашивайте, что вам надо, мы добавим. — Когда-нибудь, — договаривает Гидеон, а парень смеется в ответ. — Через конечный промежуток времени! Но раньше, чем через сто лет. Может быть, даже раньше, чем через десять лет, если вам повезет! Запросы Самого и старших судей в приоритете, сами понимаете, но ваши будут сразу после. — Я еще здесь не работаю, — говорит Гидеон, потому что он в самом деле еще не дал согласия, а парень отмахивается от возражения, будто оно ничего не значит, и уносится прочь. Гидеон садится в кресло. Берет первую из отобранных для него папок. …Да, он еще не дал согласия. Но обманывать себя не привык и каким будет ответ понял, едва увидев кабинет. Но это не значит, что он не воспользуется данным временем, не попробует разобраться в работе и в будущих коллегах. Мало ли. Он ведь еще может передумать.

***

Гидеон готовится к лекции — сегодня у него коллеги, второй круг, — и стоит спиной ко входу в аудиторию. Прикидывает, как бы получше объяснить демонам связь насилия и сексуальности в человеческой психике, и умудряется пропустить звук открывшейся двери. Вздрагивает от неожиданного перестука шагов — кто-то пришел настолько заранее? — разворачивается, и — нет, это не коллега и не студент, этого человека он никогда раньше не видел. Высокий, тонкий, белокожий и черноволосый, в костюмных брюках и белой рубашке, пиджак перекинут через руку. Ни меча на поясе, ни кинжала. Никаких украшений, кроме перстня с черным камнем. Молодой человек, возможно адвокат, возможно богатый наследник, приглашенный на благотворительный прием в университет, решил пройтись по коридорам и вошел в первую попавшуюся дверь из любопытства. Вот только в этом университете нет ни приемов, ни благотворительности. Незнакомец просто стоит, спина идеально прямая, оглядывает аудиторию так, будто в стандартном зале, скопированном администрацией круга из воспоминаний Гидеона, есть нечто интересное, и реальность кажется ярче и четче рядом с ним. Когда он переводит взгляд на Гидеона, Гидеон кланяется. — Ваше величество. — Просто Люцифер, — Сатана отмахивается от титула и улыбается. — Наслышан о ваших лекциях, судья Гидеон. Очень полезное начинание. — Надеюсь на это, — говорит Гидеон. — Это не комплимент. Я уже вижу разницу в работе судей первых уровней, хотя времени прошло… для вас меньше десяти, ведь так? — Шесть, — уточняет Гидеон. И не может удержаться. Он все же слишком американец, все еще слишком американец, отсутствие пиетета к власти у него в крови. — А для вас? — Около трех сотен, — легко отвечает Люцифер. — Я был очень занят на нижних уровнях, как-то все немного рассинхронизировалось. Время в Аду крайне субъективно. И хотя на обзорные лекции по темпоральному континииуму, обязательные для новых судей, Гидеон честно ходил, но вынес оттуда только головную боль. — В Лимбе есть университет. — Люцифер отходит к книжной полке, осматривает книги, касаясь корешков кончиками пальцев. — Почему вы не организовали свой на его базе? О, как интересно!.. В его руках «Психология эмоций» Экмана. К счастью, Гидеон смог ее вспомнить — с помощью, разумеется, — почти дословно. К счастью, он много и разнообразно читал при жизни, и все это оказалось возможным из него вытащить, местные специалисты способны и не на такое. Но все равно — и этого недостаточно. — Слепок всех этих книг есть в администрации, я попрошу сделать для вас копию? Люцифер кивает, благодарит. Надо было сразу так и поступить, но кто ж знал, что Сатану интересует профайлинг. …Хотя Гидеон мог бы и догадаться. Должен был догадаться, потому что давно знает, как по замыслу Всевышнего должен выглядеть Ад, и насколько нынешняя версия от замысла отличается. Волей и милостью стоящего перед ним. — …Что до Платоновской академии в Лимбе…. Их фокус больше на физику и математику, и на философию с литературой, криминальная психология все же не их профиль. Кроме того, та академия… Мы пытаемся повысить понимание людей у судей, а не развлечь самих людей. Со всем уважением к коллегам из Лимба. Люцифер улыбается. Возвращает книгу на полку. — Разумно. И обоснованно. Ну что ж… не буду вам мешать делать большое дело. Продолжайте. Ему очень хочется остаться, вдруг понимает Гидеон. — Возможно, вы бы хотели поприсутствовать на лекции?.. — Мое присутствие собьет вам весь учебный процесс, Гидеон, — говорит Люцифер. — Лучше не надо. Может быть потом. Куда нам торопиться, правда? И все же он не торопится уйти, вновь оглядывает зал. — Хорошо получилось, почти как Наверху. Скажите, кто вам это делал, их следует поощрить. Ну разумеется. Разумеется. Как же он раньше не понял. — Администрация круга нам очень помогает, — дипломатично отвечает Гидеон, а Люцифер хмыкает, но кивает. И Гидеон решается. — Могу ли я задать вопрос? — Не тушуйтесь, судья, вам не идет. Смелее. — Правда ли, что демоны могут подняться Наверх? — Я запретил одержимость, — сухо бросает Люцифер. Его лицо каменеет. — Нет, что вы, нет. Во плоти? — Если я перенесу их туда сам, это возможно. Объясните смысл вашего вопроса. — Нам нужны новые книги, — говорит Гидеон. — И если бы была возможность для некоторых судей прослушать курс современной психологии… Мечтать так мечтать. Вдруг хотя бы книги… — И поучиться и поработать в Квантико? — дополняет Люцифер. Он вновь улыбается, и Гидеон мысленно выдыхает. — Очень наглая просьба, судья. Гидеон пожимает плечами. — И вы не просите за себя? — Люцифер по-птичьи склоняет голову к плечу. — Я умер, — отвечает Гидеон. — Что уж теперь. — Не просите о втором шансе? — Мне кажется, вот это вот, — он показывает на зал, — и есть мой второй шанс. Просить о новой жизни будет как-то… неблагодарно. — И вместо этого вы предоставили мне причину для отпуска Наверху, да еще и ту, которая с ненулевой вероятностью устроит моего брата-сторожа. — Это объективная причина, — Гидеон улыбается. Но Люцифер не отвечает на улыбку, отворачивается. Проводит рукой по лицу. — Вы понимаете, что это все… иллюзия? Все вокруг. Оно противно Замыслу моего Отца и будет уничтожено в конце времен. И тем не менее вы не просите о втором шансе попасть в Рай, о шансе на настоящее? Да, Гидеон думал о конце времен. Да что там, все те, кто понимает чем жив Лимб, а это таки большинство в той же Платоновской академии, об этом думали. Не говоря уже о судьях. — В Платоновской академии целый факультет думает над тем, как выиграть Армагеддон. Люцифер качает головой. — Невозможно выиграть у того, кто всезнающ и стоит за временем. — Выиграть битву со злом и прекратить все убийства на Земле тоже невозможно, — говорит Гидеон. — Значит ли это, что моя профессия не имеет смысла? Значит ли это, что не стоит и пытаться? Люцифер смотрит на него молча, совсем человеческими, чудовищно усталыми глазами, медленно кивает. И сияет улыбкой, всплескивает руками. Сама радостная безмятежность. — Ну раз так, судья Гидеон, готовьте список из трех имен для стажировки Наверху! И рекомендации по учебным заведениям и программам. Вашей недели вам хватит? — Если вы подождете минуту, ваше величество, я предоставлю вам все документы. Люцифер смеется — и лишенный окон зал заливает солнцем.