Symphony

      Именно музыка вывела Гарри из состояния шока и заставила вновь осознать окружающую обстановку. Он стоял на улице — обычной, нет, зажиточной маггловской улице — под ровным светом фонаря. Откуда-то издалека до него доносился шум машин, еще дальше — лай собак. И музыка.       Гарри повернул голову, все еще слишком ошеломленный, чтобы думать. В его глазах до сих пор горел огонь и вспышки заклинаний, дыхание было тяжелым от бега — во рту стояла кровь, которая наверняка была и на его одежде. Но он знал — о, он знал, — что его там больше нет. Нет, его не могло там быть. Ни в том месте, ни в том бою.       Он сделал глубокий, судорожный вдох и огляделся вокруг, просто чтобы убедиться. Его рука тряслась, все еще сжимая палочку, а колени казались одновременно вялыми и скованными. Вокруг было тихо и спокойно — полумрак позднего вечера и тишина. Даже как-то торжественно. Ничего похожего на ту улицу, где он бежал, сражался — падал, судя по лодыжке, — и, без сомнения, проигрывал.       Его там больше не было.       Казалось, силы покинули его одновременно со вздохом, и он упал на колени, плечи его поникли, палочка выпала из пальцев.       Слава богу.       На мгновение он мог думать только об этом, он чувствовал только изнуряющее облегчение — казалось, что четыре дня бега обрушились на него в один момент и лопнули, как мыльный пузырь, оставив его пустым и таким… Ему хотелось смеяться и плакать одновременно — звук, который он при этом издал, немного напоминал и то, и другое, — но еще больше ему хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза, пока сон не смоет окружающий мир.       Он знал, что они могут найти его, если он заснет. Но в тот момент это было бы облегчением — лишь бы они убили его мгновенно и дали возможность уйти незаметно.       Гарри размышлял об этом ровно до тех пор, пока не перевел дух. Нет, они не дадут ему этого, конечно же, нет. Когда смерть настигнет его, она будет мучительной, долгой и, без сомнения, жестокой. Болезненной, как у Гермионы. Долгой, как у Невилла. И жестокой, как у Рона.       И он не может доставить им такое удовольствие — дать обнаружить себя здесь, на открытой улице, даже не пытаясь спрятаться...       Музыка снова выбила его из оцепенения, и Гарри поднял голову. Фортепиано и, что это было, скрипка? Он не знал, что слышал сейчас — музыка никогда не была его любимым занятием, — но звуки были очень похожи именно на эти два инструмента, и доносились они из дома прямо перед ним. Они исполняли дуэтом что-то причудливое, возможно, классическое. Гарри никогда не слышал классической музыки, кроме маггловской рекламы по телевизору. Тем не менее, звучало неплохо.       И даже... мило...       Дом выглядел так же, как и звучала музыка. Старое каменное здание с заросшим садом по другую сторону темных стальных ворот, достаточно тонких, чтобы обычный человек мог пройти сквозь них. По стенам тянулись вьюнки, а вокруг росли деревья и, кажется, журчал фонтан — все выглядело очень живописно, почти приветливо. Но это было ничто по сравнению с окнами, которые возвышались от пола до потолка. Изнутри они были прикрыты лишь тончайшими занавесками, а внутри сияли золотым светом многочисленных ламп.       Гарри не знал, сколько времени он смотрел на фасад дома, на высокие светящиеся окна, на увитые растениями стены по бокам от них. Музыка сменилась еще одним причудливым дуэтом, заструившимся из открытого окна. Время от времени до него доносился что-то комментирующий голос — глубокий мужской голос, — но он не мог разобрать слов.       Почему у него не может быть так? Простой дом, как этот — спокойный, окутанный безмятежностью тихой улицы, светящийся внутренним теплом, с доносящимися звуками жизни. Дом. Он бы очень хотел иметь дом.       Гарри сделал еще один глубокий вдох, а затем поднялся на ноги. Он собрался было повернуться на месте и попытаться аппарировать куда-нибудь — он не был уверен, куда именно, но должно было остаться хоть какое-нибудь безопасное место, — но вместо этого он остался стоять лицом к дому. Тоска в груди болезненно запульсировала и сжалась, и не успел Гарри опомниться, как сделал шаг вперед. Затем еще один, на манящий свет окон и звон дверного колокольчика.       Конечно, он мог бы просто... посмотреть? Может быть, спросить дорогу — ведь он понятия не имел, где находится. Люди, жившие в доме, несомненно, прогонят его, но у него останется воспоминание о доме, о милом, теплом месте, которое все еще, несмотря ни на что, существовало. Ему нужно было это увидеть, ему это было нужно больше, чем отдых, еда или смерть.       Не успел Гарри даже попытаться убедить себя в обратном, как он уже звонил в дверь.

* * *

      — ...позже. Иногда мы можем и должны отложить свою работу и обязанности ради чего-то более важного, — тихо произнес мужской голос. Гарри слегка нахмурился, но был слишком утомлен, чтобы пытаться вспомнить, кто говорил. — А теперь иди и позаботься о своем брате, Майкрофт. Он уже должен был проснуться.       — Да, отец, — ответил детский голос. — Но ты позовешь меня, если он проснется?       — Разумеется, — ответил мужчина, а затем раздались звуки мягких шагов и закрывающейся двери. Гарри почти позволил себе задремать, довольный, что этот разговор все-таки завершился, но рука, коснувшаяся его щеки и повернувшая голову, выдернула его назад, прочь от манящей дремоты.       — Ну же, — наставительно произнес мужчина. — Я знаю, что вы, должно быть, устали, но у меня много вопросов, и я думаю, что вам нужно что-нибудь поесть.       — М-м, — ответил Гарри и заставил себя открыть глаза.       Комната, в которой он находился, была тускло освещена — свет проникал только через шторы, — и Гарри вздохнул с некоторым облегчением. Он ненавидел просыпаться в светлой комнате — это обычно дезориентировало его. Над ним склонился незнакомый мужчина. Гарри уставился на него снизу вверх, нахмурившись и пытаясь что-то вспомнить. Впрочем, безуспешно.       — Мои очки? — прохрипел Гарри.       — Вот, пожалуйста, — ответил мужчина и оперативно передал очки.       Надев их, Гарри еще раз взглянул на мужчину. Эти волосы, темные и вьющиеся, и эти глаза? Знал ли он когда-нибудь кого-нибудь с бледно-серыми глазами?       Мужчина улыбнулся, еще больше запутав его.       — Так-то лучше, — мягко сказал он, а затем отвернулся, потянувшись за чем-то — чашкой. — Вода, — он поднёс чашку ближе к лицу Гарри. В ней была соломинка, и Гарри на секунду замялся, прежде чем открыть рот. Соломинка?       Тогда это был не Пожиратель смерти и не волшебник. Волшебники еще не открыли пластик. Или соломинки.       — Где я? — обескураженно спросил Гарри, когда мужчина убрал чашку.       — А сами вы как думаете?       Гарри потребовалось мгновение, чтобы прокрутить вопрос в голове.       — Где-нибудь в Британии? — спросил он с надеждой — по крайней мере, мужчина говорил по-английски. — Англия? — он не был уверен в этом, но все-таки.       Мужчина слегка приподнял бровь.       — Если это самое близкое, что вы можете предложить, то вы определенно сбиты с толку. Вы в Лондоне — в Белгравии, — сказал он и кивнул в сторону окна. — Вчера вечером вы подошли к моей двери, позвонили в нее и... упали в обморок.       Гарри слегка заторможенно моргнул.       — Хм, простите.       — Тяжелая ночка? — небрежно спросил мужчина, пристально глядя на него.       — Что-то вроде того, — признался Гарри и еще раз несколько раз моргнул, прежде чем мир вокруг него не обрел смысл, а воспоминания не начали просачиваться в сознание.       О да, конечно. Вероятно, он аппарировал в разгар последней стычки и оказался в... Белгравии? Во всяком случае, это помогло ему укрыться от Пожирателей смерти. И, наверное, ему следует уйти отсюда, из Белгравии там или еще откуда-то, пока Пожиратели смерти снова не выследили его.       — Наверно, мне пора, — сказал он и сел в кровати. Одному богу было известно, почему его до сих пор не нашли, и чем дольше он оставался...       Именно тогда его синяки, боль и голод, раздирающий нутро, дали о себе знать. Он поморщился, застонал и зарычал одновременно, почувствовав вкус желчи, крови и смерти, и на мгновение увидел звезды. Ушибов, синяков, порезов, ожогов и всего остального было и так предостаточно, но его желудок... он не чувствовал такой боли уже много лет, с тех пор как ему было восемь или меньше. Боже, когда он ел в последний раз? Он даже не мог вспомнить. У Аберфорта? Нет, он наверняка ел после этого. Это было дней десять назад? Одиннадцать? Он уже должен был умереть от голода.       — Так быстро? У вас неприятности? — спросил мужчина, оглядывая его с ног до головы. Только в этот момент Гарри заметил, что его мантии — как и джемпера, и рубашки — больше нет. И брюк тоже. Их заменили лейкопластыри и бинты, самый впечатляющий из которых был намотан на его грудь, на какие-то царапины, полученные в драке с... он даже не помнил, с чем именно.       — Где моя одежда? — осторожно спросил Гарри, проведя рукой по повязке и поморщившись. Порезы были промыты и обработаны маггловским лекарством. Он почти забыл, как сильно оно может щипать.       — Сушится, — сказал мужчина, вставая. — Она была вся грязная и окровавленная и заляпанная в том, о чем я предпочитаю не думать. Вы хотите есть?       — Что?       — Не хотите ли поесть? У вас одна кожа да кости, и с тех пор, как я положил вас на эту кровать, я не слышу ничего, кроме бурчания вашего желудка, — сказал мужчина. Невероятно высокий, он нависал над Гарри, а тот, в свою очередь, рассматривал его. Мужчина был хорошо одет. Рубашка, галстук, аккуратно выглаженные брюки — булавка и запонки сверкали серебром, когда он двигался. — Признаюсь, я не очень люблю готовить, но у меня есть немного супа, который, как мне кажется, отлично подойдет.       — Правда? — спросил Гарри и слегка опешил, услышав неприкрытую тоску в своем голосе. Боже, он умирал от голода. Его желудок, который сейчас болел так сильно, что его слегка подташнивало, застонал в знак согласия.       — Да, правда. Не вздумайте подниматься, я сейчас вернусь, — сказал мужчина, повернулся и вышел из комнаты, оставив Гарри смотреть ему вслед с надеждой и в полном замешательстве.       Он должен уйти, действительно должен. Почему этот человек вообще приютил его? Любой маггл вызвал бы полицию — Дурсли точно вызвали бы, да и все остальные на Прайвет Драйв. Но он был очень, очень голоден и чувствовал себя таким изможденным. И он даже не был уверен, куда ему идти, куда можно идти. У него даже не было никакой одежды и...       Гарри опустил глаза и осмотрел себя. У него была ещё одна повязка на плече — след от ожога — и на запястье — рана, нанесённая ножом. Или мечом? Он чувствовал и другие: на щеке, на лбу, на левой ноге... Этот человек действительно подлатал его. По крайней мере, у Гарри не было ничего сломано, ну или ему так казалось.       Гарри как раз собирался проверить ногу, когда дверь снова открылась, и мужчина вернулся с серебряным подносом, на котором стояла не только миска супа, но и хлеб, масло, апельсиновый сок.       — Простите за столь простую пищу, — сказал он, ставя поднос на столик рядом с кроватью, где сидел Гарри. — Как я уже сказал, я не очень люблю готовить.       — Выглядит… прекрасно, — отозвался Гарри. На самом деле, эта еда сейчас казалась ему самым соблазнительны, что он видел за последние годы, но Гарри, слишком занятый тем, что тянулся, за хлебом об этом не сказал. — Все правда в порядке? — спросил он, остановившись всего в полудюйме от ломтика.       — Да-да, конечно, приятного аппетита, — ответил мужчина и устроился на стоящем рядом с кроватью стуле. — В конце концов, это для вас. К тому же, там есть еще.       — Что ж. Хорошо, — сказал Гарри и принялся за еду, слишком голодный, чтобы беспокоиться о таких вещах, как осторожность или подозрительность, яды или сыворотка правды. Первый кусок хлеба исчез почти сразу же, как он к нему прикоснулся, а за ним вскоре последовала тарелка супа — простая смесь из овощей и нескольких кусочков мяса. Остальные ломтики хлеба не отставали, и Гарри был очень рад запить их апельсиновым соком.       Мужчина смотрел на него, пока Гарри поглощал еду, ничего не говоря, просто наблюдая. Когда последняя крошка исчезла, он спросил почти с искренним любопытством:       — Еще?       Гарри покачал головой. Его желудок до сих пор болел, и он чувствовал, что вот-вот лопнет, а переедание не пойдет ему на пользу.       — Простите, мне нечем вам отплатить, — неловко сказал он, вытирая губы.       — Не беспокойтесь об этом, — сказал мужчина, тихо фыркнув. — Даже если вы обчистите все шкафы в доме, это не сильно ударит по моим финансам. Итак. У меня есть несколько вопросов...       — Я, наверно, не смогу на них ответить, — сказал Гарри, прежде чем мужчина смог продолжить. Он понятия не имел, с чего стоило начать объяснения, и, кроме того, Пожиратели смерти легко могли выследить его, если бы он нарушил Статут секретности. — И мне действительно пора идти.       — …Хорошо, — спокойно сказал мужчина и скрестил руки на груди. — Вам есть куда идти? Можете с кем-то связаться?       Гарри замешкался, и его молчание было вполне понятным ответом.       — Я так и думал. Люди не оказываются в таком состоянии, в каком оказались вы, если у них есть кто-то, на кого они могут рассчитывать, — задумчиво сказал мужчина. — Все, что у них есть на самом деле, это проблемы, и их довольно много.       Гарри поморщился. Его определение проблем, вероятно, несколько отличалось от определения этого человека, и он не мог не гадать, о чем тот думает. Что Гарри... что? Ну, в грязной одежде, в таком состоянии он выглядел не лучше, чем безумный бездомный, беспомощно зависимый от чего-то, убегающий неизвестно от кого, может быть, от какой-то банды, которая хочет его поймать? Его мантия... он понятия не имел, что этот человек мог сделать из нее. Или его...       — Мои вещи, у меня было… — Гарри быстро огляделся. На данный момент у него осталось совсем немного: палочка, которую он украл у Волдеморта, мантия-невидимка, мешочек из ишачьей кожи, полученный от Хагрида – в нем находились обломки его палочки, – зеркало, снитч Дамблдора... Боже, палочка, мантия-невидимка! Неужели этот мужчина видел их, что он... — Где они? — с отчаянием в голосе спросил Гарри.       Мужчина кивнул на комод в другом конце комнаты, где в ряд аккуратно лежали личные вещи Гарри. Палочка, мешочек, мантия.       — Эти предметы — причина, по которой я не вызвал полицию, — признался мужчина. Он встал и удивительно плавным, элегантным движением подошел к комоду. Взяв в руки сверкающую, как серебро, мантию, он с восхищением ее развернул. — Что бы это ни было, как бы вы это ни получили... это весьма завораживающе.       Гарри нервно облизнул губы, затем посмотрел вниз и поднял одеяло. Под ним он был совершенно голый, так что вскочить и броситься за своей палочкой, вероятно, было бы не самым достойным поступком.       — Может, моя одежда уже высохла? — с надеждой спросил он.       — Вряд ли. Я повесил ее всего час или около того назад, — ответил мужчина и повернулся к Гарри. Увидев его голый торс, он улыбнулся. — Я не стал пытаться переодеть вас, чтобы не усугублять раны. Но, может быть, вы согласитесь надеть ночной халат?       — Не откажусь, — согласился Гарри, и тогда мужчина указал ему на другую сторону кровати. Там, на прикроватной тумбочке, лежал сложенный кусок плотной ткани. Ночной халат. — ...Спасибо, — пробормотал Гарри и быстро накинул его на себя.       — Хм. В этом мире есть много таких вещей, о которых я знаю, что ничего не знаю, и я не смею изображать из себя всезнайку. Однако это, — произнес мужчина, и Гарри услышал тихий скользящий звук, издаваемый мантией-невидимкой при ее движении, — это не соответствует законам науки, о которых мне известно.       — Угу, — ответил Гарри, затягивая пояс в тугой узел и вставая. Этот халат был совсем не похож на мантию волшебника и был ему великоват, но он носил вещи и похуже. Он повернулся и недоуменно моргнул.       Мужчина ушел.       Нет, не ушел. Он исчез.       — Знаете, это… мое, — неловко сказал Гарри и потянулся в сторону того места, где предположительно стоял мужчина.       — Это что-то невероятное, — ответил ему бесплотный голос, а затем в поле зрения появился человек, сначала только его часть, а затем и все остальное, пока он разворачивал мантию-невидимку. Несмотря на свои слова, он передал магическое одеяние обратно Гарри. — Вы из-за этого попали в такую передрягу? — спросил мужчина.       — Из-за мантии? Нет, не совсем, — сказал Гарри и посмотрел на палочку — на Старшую палочку. Именно из-за нее он попал в беду, именно из-за нее за ним охотились все Пожиратели смерти, темные волшебники и вообще все и вся.       Проследив за его взглядом, мужчина повернулся, а затем потянулся за палочкой.       — Это не дирижерская палочка. Если бы я был человеком, склонным верить в фантазии, то решил бы, что это волшебная палочка, — сказал он, держа за кончик самую смертоносную из всех палочек в истории. — Какой же ценной она должна быть, если именно она, а не невозможное одеяние, делающее человека невидимым, привела вас в такое состояние.       — Хм, — неловко буркнул Гарри и протянул руку. Мужчина лишь любопытно взглянул в ответ, но передал палочку без всяких препятствий. — Я, наверно, пойду, — снова сказал Гарри.       — Наверно, — повторил за ним мужчина и окинул его задумчивым взглядом. — Вы это сказали уже три раза. Вам, наверно, нужно идти. Наверно, как будто вы не хотите, как будто вы не до конца в этом уверены.       Гарри нахмурился, и мужчина шагнул ближе.       — Идти некуда и не к кому. Полагаю, плана у вас тоже никакого нет. И при этом вы думаете, что вам, наверно, надо идти, — мужчина задумчиво постучал пальцем по губе. — Любопытно.       — Хорошо. Я должен идти, — резко поправил сам себя Гарри.       — О, для этого уже слишком поздно. Три — это магическое число, — сказал мужчина, расплываясь в улыбке. — Останьтесь ненадолго. Я настаиваю. Вам очень нужна ванна, а одежде нужно больше времени, чтобы высохнуть. К тому же мой старший сын с нетерпением ждет встречи с вами. И мне бы так не хотелось лишать его этого шанса.       — Я… действительно не должен, — пробормотал Гарри, хотя его желудок снова скрутило при мысли о душе, об отдыхе, о чистой одежде. Остаться здесь, в этом спокойном, тихом месте, где ему не нужно было бежать или бороться. Хоть ненадолго.       — Я настаиваю, — повторил мужчина и вдруг встрепенулся. — И где мои манеры? — спросил он сам себя, слегка закатив глаза. — Шеррингфорд Холмс к вашим услугам, — мужчина протянул руку. — Очень приятно познакомиться с вами, мистер?..       Гарри замешкался, а затем вздохнул.       — Гарри Поттер, — ответил он и принял предложенную ладонь. Она была теплой, надежной, сильной, но не слишком жесткой. Когда в последний раз он пожимал кому-то руку? — Я… Спасибо, что приняли меня и позаботились обо мне, — неловко добавил он. — Простите, что я…       — Все в порядке, уверяю вас, — ответил Холмс, улыбаясь еще шире. — Не хотите ли чаю? — неожиданно предложил он.       — Я бы… Не уверен, что после супа смогу влить в себя еще хоть каплю, но с удовольствием, — признался Гарри.       — Ну что ж, тогда идемте за мной. Захватите свои захватывающие вещи, если угодно, — сказал Холмс и повернулся к двери. — И не обращайте внимания на моего сына, Майкрофта. Он... необычный ребенок.       — Я уверен, что с ним все в порядке, — неловко ответил Гарри, запихивая волшебные предметы в карманы ночного халата. Затем он вышел вслед за мужчиной из комнаты в коридор, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он помнил фасад дома, высокие окна и теплое сияние, но внезапно он перестал понимать, сколько в доме этажей или как далеко влево или вправо он уходил. В его памяти остались только фасад, дверь и окна...       Лестница, ведущая вниз, давала ответ на вопрос об этажах, а коридоры, отходящие от нее, позволяли судить о масштабах. Это был не дом — это был настоящий особняк. Причем немалых размеров, судя по поворотам и огромной столовой, в которой они оказались.       — Вернусь через секунду, — сказал Холмс, пока Гарри оглядывал длинную комнату — нет, зал, это определенно был обеденный зал. За столом могла разместиться дюжина человек, а над ним висело не меньше трех хрустальных люстр. Все было безупречно оформлено и прибрано, но все же в этом месте чувствовалось что-то такое... Гарри казалось, что этому месту, несмотря на его величие и размеры, чего-то не хватает. Он не был уверен, чего именно.       Что-то на длинном обеденном столе привлекло его внимание, и он подошел ближе. Рядом с несколькими другими газетами лежал экземпляр «Дейли Телеграф». Немного сомневаясь в дате, Гарри потянулся за газетой — и тут же уставился на нее с глухим неверием.       12 мая, 1980.       — Боюсь, что мои навыки заваривания чая ничуть не лучше моих кулинарных способностей, — сказал Холмс, возвращаясь с очередным подносом, как раз в тот момент, когда Гарри удалось разжать пальцы настолько, чтобы дотянуться до других газет — следующей была «Дейли Мейл». — Но я думаю, что это в любом случае должно быть похоже на чай… Гарри? Гарри, что-то не так?       Гарри сравнил газеты. Они выглядели настоящими, несмотря на даты. В одной из них на первой полосе была статья о каком-то политике, в другой — о том, что произошло в Саудовской Аравии. Только когда Холмс опустил поднос и коснулся плеча Гарри, тот поднял голову, дрожа как осиновый лист.       — Эти газеты. Они сегодняшние? — спросил он, не совсем веря в происходящее.       — Да. С ними что-то не так? — обеспокоенно спросил Холмс, глядя на них. — Или... вы забыли несколько дней?       Гарри моргнул и снова опустил взгляд. Не дней — лет. Примерно восемнадцать. Усилием воли он заставил себя разжать пальцы.       — Нет, — ответил Гарри. — Все в порядке.       «Что ж, — подумал он, в то время как Шеррингфорд Холмс продолжал обеспокоенно смотреть на него. — Это объясняет, почему Пожиратели смерти до сих пор не пришли за мной».       — Вы белы как лист. Может быть, вам стоит присесть? — предложил Холмс и придвинул стул. Гарри молча опустился на него и не стал мешать, пока ему наливали чай. — Вот, выпейте. А я пока принесу что-нибудь соленое. У нас тут должны быть какие-нибудь закуски. Скоро вернусь.       — Да, конечно. Я никуда не спешу, — ответил Гарри, проведя рукой по лицу и чуть не сбив очки. Он поправил их, откинув назад довольно грязные волосы, а затем снова опустил взгляд на газеты.       Они по-прежнему говорили ему то же самое — 12 мая 1980 года.       Может, это была какая-то тщательно продуманная шутка? Или трюк, иллюзия, галлюцинация? Да что угодно. Этому не было никакого объяснения. Он бежал, отчаянно пытаясь спастись, скрыться, просто исчезнуть, куда угодно... Это не объясняло происходящего. Наверное, это был какой-то обман. Он не понимал, зачем это кому-то нужно, но... это точно не могло быть реальностью.       Так ведь?       Гарри еще некоторое время смотрел на газеты, прежде чем его насторожил шум около двери — это был хныкающий звук, совсем не похожий на плач ребенка. Нахмурившись, он повернулся и столкнулся лицом к лицу с пухлым темноволосым мальчиком, державшим на руках младенца. Мальчик уставился на него без всякого выражения, поглаживая по спине младенца, пытаясь, очевидно, успокоить его.       — Эм. Привет? — неловко поздоровался Гарри.       — Здравствуйте, — ответил мальчик, взглянув на одежду Гарри, а затем посмотрел в сторону кухни, прежде чем снова заговорить: — Рад видеть вас бодрым и в сознании. Как вы себя чувствуете, сэр?       — Я… в порядке. Слегка ушибся, — немного озадаченно ответил Гарри. Мальчику было не больше восьми, если не меньше, и все же он говорил, как взрослый. Какой ребенок станет так выражаться? Мальчик больше ничего не сказал, просто уставился на Гарри, видимо, ожидая, что он продолжит, и Гарри так и сделал: — Ты, должно быть, сын мистера Холмса? — спросил он.       — Да. Меня зовут Майкрофт, — ответил мальчик, а затем, похоже, счел Гарри достаточно благонадежным, чтобы приблизиться. — Это мой младший брат Шерлок, ему двадцать шесть недель, — добавил он, кивнув на младенца у себя на руках. — Могу ли я узнать ваше имя, сэр?       — Гарри Поттер, — ответил Гарри и с облегчением выдохнул, когда услышал, что Шеррингфорд вернулся.       — А, Майкрофт. Смотрю, Шерлок уже проснулся, — сказал старший из трех Холмсов, поставив тарелку с закусками перед Гарри, а затем подошел к мальчикам и взял младенца из рук Майкрофта. Он сделал это довольно неловко, неуклюже поддерживая голову ребенка, и малыш опять захныкал, размахивая своими маленькими кулачками. — Привет, Шерлок, — с немного натянутой улыбкой произнес Шеррингфорд.       — Полагаю, его нужно переодеть, отец, — сказал Майкрофт, все еще глядя на Гарри.       — Да, от него и в самом деле пахнет, — ответил Шеррингфорд и со вздохом повернулся к Поттеру. — Не могли бы вы подождать минутку, Гарри?       — Да, разумеется, — сказал Гарри, и Шеррингфорд, благодарно кивнув и оставив его наедине с Майкрофтом, быстро унес маленького Шерлока. — Твой брат очень спокойный, — заметил он. — Я думал, что в таком состоянии дети бывают довольно шумными.       Майкрофт одарил его странным нечитаемым взглядом.       — Шерлок понимает, — непреклонно заявил он, подходя ближе и садясь — или поднимаясь — на стул рядом со стулом Гарри. — Он прекрасно понимает, что его переоденут независимо от того, будет он кричать или нет. Он кричит только тогда, когда ему скучно.       — …правда? — немного растерянно спросил волшебник, не зная, что еще сказать. — Это… необычно.       — Только для обычных людей, — ответил Майкрофт, протягивая руку, чтобы налить себе чашку чая. Гарри со смесью недоумения и изумления наблюдал, как маленький мальчик наливает чай, а затем садится поудобнее, держа чашку, как подобает настоящему англичанину. — Итак, мистер Поттер. Если позволите спросить, почему вы упали на пороге нашего дома?       — Просто Гарри, — сказал Поттер, но Майкрофт ничего не ответил. — Ты это видел? — спросил он. — Как я упал в обморок?       — М-м, да. Мы с отцом занимались, когда вы позвонили в дверь, — спокойно сказал Майкрофт, откинувшись назад и потягивая чай.       — Хм. Должно быть, это стало для вас настоящим потрясением, — пробормотал Гарри и сделал глоток из чашки. Майкрофт особо потрясенным не выглядел. Или хотя бы заинтересованным.       — Я рад, что вы пришли в себя. Особенно, учитывая, что отец благоразумно не стал вызывать полицию, — сказал Майкрофт и задумчиво посмотрел на Гарри.       — Думаешь, он должен был?       — Человек, который, очевидно, прошел через какое-то ужасное испытание, теряет сознание от голода на одной из самых богатых улиц Лондона? В наше время? — покачал головой Майкрофт. — Очевидно, что полиция должна была быть проинформирована. Хотя, принимая во внимание те предметы, которые у вас есть…       Гарри изумленно вскинул брови.       — Сколько тебе лет? — подозрительно спросил он.       — Мой возраст никак не определяет мою зрелость или интеллект, — чопорно ответил Майкрофт.       — Точно не интеллект. А вот о твоей зрелости я пока не буду судить, — ответил Гарри. — Я и раньше встречал умных молодых людей, и большинство из них на протяжении всего времени, пока я их знал, лишь притворялись зрелыми, на самом деле таковыми не являясь.       Майкрофт нахмурился, но ничего не сказал, а просто отхлебнул чай. Гарри взглянул на него и улыбнулся, не в силах удержаться — мальчишка надулся и наконец-то стал выглядеть примерно на свой возраст. Быстро отвернувшись, не желая, чтобы Майкрофт уловил его улыбку, Гарри переключил внимание на газеты.       — Ты сказал, что твоему брату двадцать шесть недель? — спросил он, дотянувшись до ближайшей газеты и развернув ее. На каждой странице стояла одна и та же дата.       — Да, — ответил Майкрофт, бросив на него косой взгляд.       — Выходит, он родился в декабре семьдесят девятого? — продолжил Гарри как можно более непринужденно.       — Разумеется, — ответил Майкрофт, слегка нахмурившись.       — Хм, — Гарри пытался скрыть тот факт, что на самом деле его вопрос ни к чему не привел. Тем не менее, проблема никуда не делась. Конечно, Майкрофт, Шеррингфорд, Шерлок — они могли быть лишь частью иллюзии, но... все это было слишком ненормально. Если бы по какой-то причине какой-нибудь Пожиратель смерти придумал подобный сценарий, он бы сделал Майкрофта... нормальным. И, вероятно, довольно глупым. Такой умный мальчик, как Майкрофт, скорее всего, гений... В общем, это было слишком сложно, чтобы быть разработкой Пожирателя смерти.       У него все еще оставались сомнения, но на данный момент он мог продолжать считать, что происходящее с ним реально. Однако ему нужно было кое-что проверить. Хотя бы на Диагон Аллее. Это поможет ему понять, правда все вокруг или нет.       Пока Гарри размышлял, насколько безопасно отправиться на волшебную улочку, вернулся мистер Холмс со своим младшим сыном.       — Мои извинения, — сказал Шеррингфорд, а маленький Шерлок у него на руках зевнул. — Надеюсь, я не слишком долго заставил вас ждать.       — Вовсе нет, мистер Холмс, — ответил Гарри, закрывая газету, которую он все равно не читал.       — Пожалуйста, зовите меня Шеррингфорд, — сказал Холмс и взглянул на старшего сына. — Майкрофт, будь добр, принеси бутылочку для Шерлока.       — Конечно, отец, — кивнул Майкрофт, соскользнув со стула. — Мне ее подогреть?       — Да, спасибо, — поблагодарил Шеррингфорд и устроился на стуле. — Еще раз приношу свои извинения, — повторил он. — Боюсь, большую часть времени я занят заботой о сыновьях.       Гарри пристально посмотрел на него, а затем растерянно покачал головой.       — Знаете, я не думаю, что вы должны это делать, — сказал он задумчиво. — Приютить меня, обработать раны — хорошо, это я еще могу понять. Некоторые порядочные люди так поступают. Не сдавать меня в полицию из-за моих вещей — это я тоже вполне допускаю. Но извиняться передо мной и, что еще хуже, оставлять меня наедине со своим сыном? Вы меня не знаете. Я ведь могу быть серийным убийцей.       — И вы он? — Шеррингфорд в удивлении приподнял брови.       — Ну, нет. Но я мог бы им быть, — ответил Гарри.       — Думаю, я разбираюсь в людях получше некоторых, да и мало кто может настолько хорошо играть, едва проснувшись, — отозвался Шеррингфорд. — Кроме того, Майкрофт всегда носит с собой перцовый баллончик и нож, смазанный быстродействующим снотворным, а еще он может наделать немало шума, если захочет.       — …Серьезно? — спросил Гарри, удивляясь не тому, что Майкрофт был настолько умен для таких ухищрений, а тому, что Шеррингфорд в принципе считает необходимым иметь дома подобные вещи.       Холмс пожал плечами.       — Я довольно состоятелен, и хотя мальчики никогда не выходят из дома, всегда существует определенный риск. Например, кто-то может потребовать выкуп. Особенно за такого ребенка, как Майкрофт. Лучше быть готовым, чем оказаться застигнутым врасплох, согласны?       — Наверно, в этом есть смысл, — пробормотал Гарри. И все же это было удивительно. И немного тревожно.       А еще они отвлеклись.       — Мне действительно пора идти, — пробормотал Гарри, думая о времени. Он должен был все проверить. И спланировать, что делать дальше, потому что сейчас он не имел ни малейшего представления, как поступить. У него не было ни денег, ни места, куда можно было бы пойти. И если это было именно то время, о котором он думал, то и обратиться за помощью он ни к кому не мог — боже, да его ведь просто сдадут в Министерство, а те запрячут в недра Отдела Тайн и больше никогда не выпустят.       — Ну вот, опять, — рассеянно сказал Шеррингфорд и поднял голову, когда Майкрофт вернулся с бутылочкой молока для маленького брата. — Спасибо, Майкрофт, — поблагодарил он и перехватил Шерлока, чтобы было удобнее его кормить. Шерлок же, который все это время молчал, приник к соске с таким пылом, что Гарри на секунду задумался, а не голодает ли он вообще.       — Знаете, что я думаю? — спросил Шеррингфорд, в то время как Гарри наблюдал за процессом кормления с какой-то ревностью, которую он не мог объяснить. Когда Гарри не ответил, Шеррингфорд поднял взгляд, а затем снова посмотрел на Шерлока. — Вы нервничаете, волнуетесь, вам кажется, что вы явно не должны быть здесь, и чувствуете за собой некую вину. Вы не уверены, что вам больше не угрожает опасность или что ваше присутствие здесь подвергает опасности нас. За вами, судя по всему, кто-то охотится... может быть, уже нет. Возможно, вам удалось сбежать, хотя вы не уверены. Кроме того, есть кое-что, что вам нужно сделать, но вы волнуетесь и сомневаетесь. Что бы это ни было, это важно и противоречит действительности, и вы не знаете, сможете ли с этим справиться. Или что будете с этим делать.       Я не могу с уверенностью сказать, в чем заключаются ваши проблемы, но они должны быть необычными по своей природе. Странное одеяние для невидимости, которым вы обладаете, и другие вещи, а также раны подтверждают это. Что бы это ни было, оно... особенное и, с моей точки зрения, даже несколько неестественное, — Шеррингфорд резко посмотрел на Гарри и прищурился, как будто что-то прочитал на его лице. — Я не должен этого знать — вы не должны мне об этом говорить. Это беспокоит вас больше всего. Может быть, контракт о неразглашении? Нет, что-то гораздо более серьезное.       Гарри нахмурился и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Шеррингфорд продолжил прежде, чем он успел это сделать:       — Итак. Вы должны уйти, как постоянно говорите, вы считаете своим долгом уйти — но я не думаю, что вы действительно этого хотите. Скажите мне, Гарри, когда вы в последний раз спали на настоящей кровати? Были внутри настоящего дома?       Гарри закрыл рот. Последний раз это было в коттедже «Ракушка» — через восемнадцать лет в будущем, полторы недели в прошлом самого Гарри.       — Даже если все это правда, это ничего не меняет, — сказал он.       — Хм. Думаю, немного все-таки меняет, — сказал Шеррингфорд. — Не хотите ли принять душ? Майкрофт, не мог бы ты проводить нашего гостя в большую ванную комнату? Там должно быть несколько чистых полотенец, а также еще один банный халат, если вы, Гарри, захотите переодеться.       — Да, отец, — сказал Майкрофт, который тоже смотрел на своего отца с нескрываемой ревностью, но она, казалось, не имела никакого отношения к младенцу, которого тот кормил. Он повернулся к Гарри. — Пожалуйста, пройдемте сюда.       Гарри замешкался, уставившись на Шеррингфорда, пытаясь понять, чего хочет этот человек, и как, черт возьми, он обо всем этом догадался. Как Гарри смог так легко выдать себя? Ну, синяки, предметы, это было само собой разумеющимся, но неужели он действительно так открыто показывал свои эмоции, нервозность?       — Вы психолог? — подозрительно спросил Гарри.       — О, боже правый, нет. Я скрипач и пианист, я играю в оркестре, — насмешливо ответил Шеррингфорд. — А теперь идите и насладитесь ванной, — добавил он, опуская полупустую бутылочку, от которой отвернулся Шерлок. — Я должен принести полотенце и дать срыгнуть сыну. Извините.       Гарри смотрел ему вслед, пока Холмс шел обратно на кухню, неся на руках черноволосого малыша. Покачав головой, он повернулся к Майкрофту.       — Твой отец тоже немного необычный, не так ли? — спросил он.       — Мой отец — один из самых выдающихся людей в мире, — ответил Майкрофт, в его голосе слышалось одновременно восхищение и раздражение. — Ну, во всяком случае, в некоторых вещах. Вас проводить в ванную сейчас или позже?       — Сейчас, — вздохнул Гарри и встал, следуя за Майкрофтом из комнаты в холл и дальше по коридору. — Откуда он все это знает? — спросил он, когда они дошли до ванной комнаты. Огромной ванной комнаты. В ней был небольшой бассейн, а также четыре разных душа. В последний раз Гарри видел нечто подобное в Хогвартсе на четвертом курсе, когда проник в ванную для старост.       — Он наблюдает. Люди выдают себя и свои мысли миллионами способов, и отец прекрасно умеет читать людей, — ответил Майкрофт. — Я тоже могу это делать, в некоторой степени, но мне потребуются годы, чтобы стать таким же мастером, как отец.       — Но ты намерен этому научиться, — размышлял Гарри, глядя на него. — Что можешь рассказать обо мне? — спросил он с любопытством.       — Я знаю, что вы не мылись уже около десяти дней, — ответил Майкрофт, слегка нахмурившись. — Поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь использовать много мыла и еще больше шампуня. Полотенца найдете там, халаты там, а в том шкафу есть различные средства гигиены.       — Хорошо, спасибо, — кивнул Гарри.       — Отлично. Наслаждайтесь ванной, мистер Поттер, — сказал Майкрофт, кивнув. Он повернулся на каблуках и вышел из помещения, оставив Гарри одного в великолепии огромной ванной комнаты.       Он раздумывал над тем, чтобы воспользоваться этой возможностью и уйти — все необходимое у него было с собой, вроде как, и если он действительно оказался в другом времени... что ж, он всегда мог достать новую одежду, да и мантия его в любом случае пережила лучшие времена. Но... прошло уже десять дней с тех пор, как он в последний раз видел ванную, не говоря уже о том, чтобы как следует воспользоваться всеми ее возможностями. Кроме того, ему нужно было время подумать и спланировать дальнейшие действия.       Поэтому, оглядевшись по сторонам, Гарри снял халат и решил в полной мере воспользоваться предложенными ему удобствами. С бинтами будет сложновато, но он и не такие штуки проделывал, да и раны оказались не такими уж серьезными.       Спустя полчаса после тщательного отдраивания и отмывания у него появилось что-то вроде плана. Первой целью, очевидно, будет Диагон Аллея — конечно, ему понадобится одежда, но для просушки хватит одного заклинания, и тогда он будет готов к выходу. Если понадобится, то воспользуется мантией-невидимкой, чтобы передвигаться незаметно, а еще у него есть Старшая палочка, которая тоже пригодится. На Диагон Аллее ему нужно было понять, в какое именно время он попал, действительно ли он в прошлом, и что он должен делать, что он может предпринять.       Это самый удачный план из всех, что у него были с тех пор, как битва за Хогвартс оказалась проиграна. Теперь все, что от него требовалось, это как-нибудь вежливо извиниться.       — Мистер Холмс? — позвал Гарри, вернувшись в столовую, и обнаружил, что тот читает газету, а маленький Шерлок спит в детском кресле-качалке, которое время от времени Шеррингфорд слегка покачивал ногой.       — Шеррингфорд, — поправил Холмс, подняв взгляд и улыбнувшись. — Выглядите намного лучше. Надеюсь, ваши раны не обострились.       — Я в порядке, — заверил Гарри и откинул назад мокрую челку. — Это... не то чтобы я не ценил это, все это. Большинство людей не сделали бы и половины того, что сделали вы, и я действительно благодарен. Но мне правда нужно идти. Могу я получить свою одежду? Пожалуйста?       Шеррингфорд какое-то время молчал, просто смотрел на него своими невероятно бледными серыми глазами. Через мгновение он отвернулся.       — Хорошо, если вы так настаиваете, — сказал он и встал, подняв Шерлока из кресла-качалки и прижав его к плечу. — Теперь у вас есть план? — спросил он, ведя Гарри прочь из столовой.       — Что-то вроде того, — сказал Гарри, взглянув на него. — Я бы хотел отплатить вам за то, что вы сделали, но мне пока нечем.       — Хм. Ну, возможно, кое-что найдется, — сказал Шеррингфорд и, пройдя пару коридоров, открыл дверь в прачечную, где на бельевой веревке висела одежда Гарри. — Прошу прощения, что не воспользовался сушилкой, но я не очень люблю гладить, — сказал он, указывая на мантию Гарри. — Скорее всего, одежда еще влажная.       — У меня бывали ситуации и похуже, чем мокрая чистая одежда, — ответил Гарри, заходя внутрь прачечной. Мантия была не просто влажная, а откровенно сырая, но чары позаботятся об этом. — Спасибо, — сказал он. Теперь ему нужно было как-то переодеться.       — Не за что. Что касается оплаты, которую вы не сможете дать: я бы хотел снова увидеть вас здесь — возможно, через пару дней — на ужин, — задумчиво сказал Шеррингфорд, успокаивающе проведя рукой по маленькой спине Шерлока. — Я мог бы заказать доставку еды, — предложил он, слегка оживившись при этих словах. — В последнее время у меня было очень мало поводов для этого.       — Что… ужин? Мистер Холм… Шеррингфорд, в этом действительно нет необходимости, — неловко начал Гарри. — Вы уже достаточно сделали.       — Возможно. Но все же. Через два дня, скажем, в семь часов вечера? — спросил Шеррингфорд. — У вас есть какое-то любимое блюдо? Я мог бы распорядиться, чтобы его приготовили. Что насчет лазаньи?       — На самом деле у меня нет любимой еды, но это не так важно. Вам действительно не обязательно... Я могу справиться сам, серьезно. Независимо от... того, как все это выглядит, — сказал Гарри.       — Думаю, я бы с удовольствием съел лазанью. Да, это не самое изысканное блюдо, но мне оно всегда нравилось. Кажется, моя мать готовила отличную лазанью. Или служанка моей матери, — задумчиво пробормотал Шеррингфорд. — Значит, лазанья. Сколько вам лет, Гарри? Может, стоит взять немного Кьянти? Хм, пожалуй, нет.       — Шеррингфорд, — перебил его Гарри. — Серьезно, не нужно.       — Очевидно, нет, но я все равно предпочел бы видеть вас на ужине, — сказал Шеррингфорд. Он на секунду замолчал, а затем лучезарно улыбнулся. — Я не потерплю отказа.       — Я согласен прийти, но потом больше не появлюсь, — ответил Гарри, но не смог не улыбнуться в ответ — у этого человека была необычная, мягкая и почти мальчишеская улыбка, которая плохо сочеталась с его элегантными манерами. Однако она очень подходила к его красивому лицу, а его серые глаза, казалось, светились весельем.       — Вы бы смогли? Думаю, нет, — сказал Шеррингфорд и слегка наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Гарри. — Надеюсь, мы увидимся через два дня в семь часов вечера.       Гарри замешкался, а затем вздохнул и покачал головой.       — Через два дня, в семь вечера.       — Великолепно, — торжествующе сказал Шеррингфорд, а затем отвернулся. — Я оставлю вас, чтобы вы могли переодеться. И каким бы привлекательным ни казалось окно, пожалуйста, не воспринимайте это как возможность сбежать — Майкрофт, полагаю, хотел бы с вами попрощаться.       — Да, хорошо, — ответил Гарри. Оставшись в прачечной один, он с досадой опять покачал головой. Он слегка дрожал, переодеваясь в мокрые вещи, и клялся себе, что в тот же миг, как выйдет за порог и скроется из виду, сразу же высушит их.       Он не стал натягивать мантию, а сложил ее и повесил на руку, после чего переложил свои вещи — палочку, мантию-неведимку и ишачий мешочек — из ночного халата в карманы. Сделав это, он вышел из прачечной и направился по коридору в холл, где его ждали Майкрофт и Шеррингфорд со спящим на руках Шерлоком.       — Ну что ж, — немного неловко сказал Гарри, чувствуя себя очень неуместно в мокрой одежде и с растрепанными волосами рядом с их изысканными костюмами — даже Майкрофт был одет в богатую, элегантную одежду, несмотря на свой возраст.       — Мне было очень приятно видеть вас здесь, — сказал Шеррингфорд, протягивая руку. Его ладонь была такой же теплой, как и в первый раз. — Вы доберетесь без посторонней помощи? Я могу... одолжить денег на такси, если нужно.       — Нет, спасибо, думаю, я справлюсь, — сказал Гарри, отвечая на рукопожатие, и повернулся к Майкрофту, который смотрел на него без особого выражения. — При всем уважении, Майкрофт, ты самый странный ребенок, которого я когда-либо встречал. А я встречал очень много странных детей.       — Если это оскорбление, то очень неудачное, — ответил Майкрофт, и в его голосе появилось что-то холодное.       — Нет, это комплимент, — честно сказал Гарри и протянул руку. Майкрофт моргнул, а затем пожал ее, попытавшись повторить ту твердость, которая была в руке его отца, но неудачно. Все-таки длины пальцев для такой уверенной хватки ему пока не хватало. Гарри улыбнулся и сжал его руку, а затем повернулся к Шеррингфорду.       — Вы точно будете в порядке? — спросил старший Холмс.       — Точно, — заверил его Гарри и немного печально улыбнулся. — Спасибо за все. Увидимся с вами — и с тобой, — добавил он, взглянув на Майкрофта, — через два дня. Надеюсь.       — «Надеюсь» — ждете новых неприятностей? — спросил Майкрофт.       — Трудностей, — Гарри пожал плечами. — Но, возможно, на этот раз никто не будет пытаться меня убить.       Отец и сын обменялись взглядами, но ничего на это не сказали.       — Удачи вам, Гарри, с чем бы вы ни столкнулись, — сказал Шеррингфорд. — И, если понадобится, в нашем доме есть много свободных комнат для гостей.       Гарри сначала опешил, а потом тяжело сглотнул застрявший в горле ком.       — Я… спасибо. Очень любезно с вашей стороны, — сказал он неловко. — В любом случае, я постараюсь этого не допустить.       Шеррингфорд кивнул, и на этом, похоже, прощание завершилось. Гарри кивнул в ответ, после чего повернулся к двери.       — Еще раз спасибо, — сказал он и решительно направился к выходу.       Он почти жалел, что не может остаться и забыть обо всем. Рона, Гермиону, Невилла и всех остальных, все разрушения, ужас и кровь. Заглушить все это. Но... но он не мог, как бы соблазнительно это ни было. У него были дела, которые нужно было сделать, места, которые нужно было увидеть, планы, которые нужно было построить. Сейчас было не время для удовлетворения собственных желаний и эгоизма.       Позже у него будет возможность насладиться уютом дома Холмсов.       — Два дня, — пробормотал он, бросив взгляд на закрытую дверь особняка. Затем, оглядевшись по сторонам и убедившись, что в поле зрения никого нет, он повернулся на пятках и исчез.