Когда же всё пошло не так?

Она молода. Когда тебе 20 лет, кажется, что к ногам упал весь мир, что именно ты правишь им и вершишь судьбы. Она красива. Когда веришь во что-то, то это воплощается в жизнь, вот она и верила, точнее старалась, старалась любить себя и создать образ самовлюбленной стервы, старалась не обращать внимания на тех, кто говорить гадости за спиной, чтобы снова не начать резать вены, как в 15 лет. Она успешна. Быть вице-президентом нефтяной компании в ее возрасте очень солидно, видимо она действительно умна и амбициозна, но у этой загадки есть простое решение — владелец этой компании — ее отец. Таких причисляют к золотой молодежи, и она действительно была таковой. Ей было плевать на бедных людей, ведь свои проблемы кажутся более глобальными, она кутила и отрывалась по полной в пределах разумного, если, конечно, курение в тайне от родителей, море алкоголя на каждой вечеринке и та единственная проба травки входят в эти самые пределы, она могла позволить себе всё и не доказывала всем, что достойна этого. Итак, она — Анастасия Миронова — студентка СПБГУ по специальности нефтегазовое дело, а также вице-президент папиной компании и владелица одного из филиалов. Ее не радовала перспектива директора нефтегазовой компании, чем был сильно огорчён отец, так и не получивший хорошего преемника. Решение проблемы Игорь Александрович видел в хорошем, богатом и умном муже для своей дочери. Кандидатов было море, и ни один не волновал Настю так сильно, как он. Именно его она хотела бы забыть и никогда не вспоминать. Именно с ним она познакомилась и первый раз поцеловалась в пьяном угаре. Именно он причинял ей боль, но приносил столько счастья, сколько не мог дать никто. Он — Кирилл Гречкин. Сынок петербургской элиты, наплевавший на всех и вся, отношения с которым у Насти развивались циклично. Первый раз она его увидела на свой день рождения. Насте 16, и прекрасная идея от друзей пойти в клуб была одобрена. Там то и сидел Кирилл. В свете неона и ультрафиолета было видно его знаменитую ухмылку и совсем пьяные глаза. Расстегнутая на три пуговицы рубашка с гавайским принтом открывала вид на почти весь торс Гречкина, каким-то чудом прикрывая лишь соски. Жадным взглядом блондин обводил пытавшихся заполучить его внимание девушек, в то же время разговаривая со своими друзьями, которые также развалились на диване и попивали очередной коктейль. Один из них и пригласил компанию Насти, дабы не было скучно, на что все охотно согласились. Тогда показался странным столь быстрый уход девушек, готовых по одному щелчку спуститься на колени и отсосать Гречкину или любому его другу, но никто не придал этому значения. Кирилл, потерявший вид на большую грудь, стал выискивать новые объекты, и тогда его взгляд пал на Настю. Юность было невозможно скрыть под макияжем и дерзким платьем, длина которого не скрывала почти ничего. Зная чья это дочь, Кирилл абсолютно не скрывал похоти в глазах, хотя может этому мешал алкоголь, даже наоборот старался обратить на себя внимание, на что Настя хихикала и пыталась флиртовать в ответ. Было хорошо и весело, виски с колой в стакане, по вкусу так напоминавшие сироп солодки от кашля, помогали вести себя намного увереннее, а музыка перестала так сильно бить по ушам, благодаря чему Настя приняла решение выйти на танцпол вместе с подругой. Стараясь попадать в такт, Настя начала покачивать бедрами и водить ладонями по телу. Виски давал о себе знать, поэтому Насте было абсолютно плевать кто и что о ней подумает, в тот момент разум отключился, и остались только музыка и желание двигаться. Вдруг сзади кто-то приблизился и начал также покачивать бедрами в такт, на талию опустились мужские холодные руки, а около уха раздалось теперь уже знакомое «Классно танцуешь». Кирилл Гречкин, возможно первый раз вставший с дивана за всё время в клубе, откровенно лапал Миронову, но ей это даже нравилось. Тогда, отодвинув мягкие волосы, Кирилл мазнул горячим языком по ее шее, чем вызвал лишь тихое хихиканье. Когда Настя повернула голову, весь смех куда-то испарился, а взгляд не мог оторваться от губ, таких манящих и точно, она была уверена, мягких и сладких. Тогда Настя поцеловала его в первый раз, очень неловко и неумело, но Кирилл не придал этому значения и просто утащил в темный угол того самого клуба. Настя помнит до невозможности мягкие волосы, бледную кожу, которую, казалось, она не просто трогала, а исследовала, запуская руки под и так расстегнутую рубашку. Кирилл прижал ее к стенке и целовал, постоянно целовал всё, до чего только мог дотянуться. Закусывая ее нижнюю губу слишком сильно, он слизывал кровь, будто извиняясь за излишнюю страсть. Он толкался языком в ее рот, буквально трахая его, в то время как Настя гладила его кожу, иногда царапая, либо задевая соски, чем вызывала ещё большую реакцию. Он кусал ее шею, от чего потом начали появляться засосы, но тогда это не так сильно волновало. Кирилл прижимался к ней всем телом, и его стояк упирался в ее бедра, из-за чего так неожиданно проснувшийся разум начал бить тревогу. Мало того, что Настя первый раз поцеловалась, причем так развязно, с Кириллом Гречкиным, получила от него кучу засосов и потрескавшиеся губы, так ещё и его организм точно настроен на продолжение, что совсем не устраивает Настю. Страх окутывал ее в узкую сеть, в результате чего Настя оттолкнула Кирилла и просто сбежала из этого клуба, прихватив с собой вещи и подругу с танцпола. Именно тогда нужно было всё прекратить и не отвечать на сообщения Кирилла, который уже на следующий день нашел Настю в Вместе, а ещё лучше не целоваться с ним, или же вообще не идти в этот клуб. Но тогда смс «Эй, крошка, куда сбежала?» и сам факт того, что Гречкин потрудился и нашел Настю, показался ей крайне милым и романтичным, поэтому она не нашла в себе сил отказать. Так завязалась эта история, походы в клубы стали стабильными по пятницам и до понедельника, отношения развивались семимильными шагами, из-за чего они перестали скрываться, даже не начиная этого, целовались у всех на виду и познакомили родителей. Всеволод Гречкин был очень рад такой партии для своего сына, ведь тогда Кирилл возможно станет вести себя подобающе и прекратит шляться по клубам и постоянно пить. Мироновы же сначала не сильно оценили выбор дочери, но перебрав все плюсы и минусы, одобрили Гречкина и разрешали оставаться у них дома. Так целый год они провстречались без особых ссор, которые если и начинались, то быстро заканчивались страстными поцелуями и истрезанной шеей Насти, а может даже и минетом, на что-то большее Кирилл не претендовал, что было странно, зная его репутацию. Он достойно относился к Мироновой, ждал ее разрешения и готовил, потихоньку опускаясь с поцелуями всё ниже и отлизывая, чем доводил Настю до оргазма. Приближалось 17-летие Насти, и Кирилл снова остался у нее дома, чтобы посмотреть какой-то фильм. Родителей дома быть не должно было, поэтому Гречкин рассчитывал на то, что ему что-то перепадёт, на всякий взяв с собой презервативы. Когда он пришел, Настя уже ждала его в комнате в длинной футболке, мало что прикрывавшей. — Привет, кис, ну что за фильм? Или можем заняться чем-нибудь ещё, у меня есть парочка идей, — сказал Кирилл в своей манере, цепляясь хищным взглядом за оголённые участки тела Мироновой. — И что же это за идеи? , — Миронова повторила за ним движения, пытаясь за этим скрыть волнение. — Так давай покажу, — Кирилл приблизился к лицу Насти и поцеловал. Такую страсть, какая была у этой парочки, можно было только пожелать, они заводились с пол-оборота, сразу же начиная захлебываться в поцелуях, гладить, трогать, кусать, лизать, стонать и шептать. Опустившись вместе на кровать, Кирилл начал зацеловывать шею Мироновой, оставляя засосы и покусывая ключицы. Тогда Настя остановила его и, розовея от неловкости, прошептала что-то о том, что она готова, и тогда в его глазах вспыхнул настоящий огонь. Раздевая ее, Кирилл одновременно целовал Миронову и шептал слова любви о том, что ей всё понравится и что она точно будет довольна. Всё-таки Кирилл действительно любил Миронову, потому что он осторожно, сначала пальцами, входил и ласкал клитор, от чего Настя испытывала не боли, а только лишь удовольствие. Кирилл вошёл в нее лишь на головку, надев презерватив, и когда она ему кивнула, он начал потихоньку входить и выходить. Боль, которую Настя испытала на миллисекунду, перетекла в удовольствие, Миронова стонала и извивалась, просила и умоляла быть быстрее, а Кирилл следовал указаниям и ускорялся, доводя до пика и себя, и девушку, но снова замедлялся, чтобы услышать стоны и мольбы снизу. Добравшись до руки Кирилла, Настя начала царапать ее, за что Гречкин другой рукой начал тереть ее клитор, доводя до оргазма. Тело Насти задрожало, и Кирилл вышел, сняв презерватив, и начал помогать себе. Немного оклемавшись, Миронова сказала Гречкину лечь и села на него, начиная отсасывать. Находясь почти год в отношениях с Кириллом, Настя уже знала слабые точки и без зазрения совести давила на них. Она облизывала головку, старалась заглатывать полностью, водила языком по всей длине и обводила им венки. Гречкин громко стонал, шептал слова любви и руками надавливал на голову Насти. Вновь заглатывая на всю длину, в рот Мироновой излилась солоноватая жидкость, которую она проглотила и упала на грудь Гречкина. Кирилл накрыл их одеялом, и пара заснула. Может именно после секса нужно было закончить? Ведь именно после этого началась кошмарная черная полоса в жизни Насти. Они стали ругаться на почве ревности: то Миронова увидит Кирилла, смеющегося с какой-то девушкой, и начнет обижаться, то Гречкин опять начнет ревновать к какому-то пристающему одногруппнику. Так спокойных дней оставалось всё меньше, а ссор всё больше. Она игнорировала, на что он театрально хлопал дверью и уходил в очередной клуб, из которого только два выхода: либо Настя пересиливала себя, приходила и забирала уже подвыпившего Кирилла, либо он уже в говно приезжал и колотил в дверь, чтобы она открыла. Они расставались и обижались, но стоило им увидеться после разлуки, и пара напрыгивала друг на друга и снова начинала встречаться. Они ссорились из-за мелочи и очень бурно мирились. Их любовь можно было сравнить с коробкой спичек, а страсть с бесконечным пламенем, огнем, который шел изнутри. Они сгорали до тла, поджигая друг друга, с каждой ссорой убирая из коробки спичку. Их эмоциональные качели можно было сравнить со спидометром, где стрелка разгоняется от 0 до 340, как на машине Гречкина, за полсекунды в порыве ссоры и медленно затухает, так и не доходя до нуля. Если вы скажете, что Гречкин — абьюзер, вспыхивающий от ревности, но так же эффектно горящий страстью к Насте, то я соглашусь. Если вы скажете, что Миронова беспощадно катает Кирилла на эмоциональных качелях, либо игнорируя и пресекая любые попытки общения, либо флиртуя, отдает кучу внимания и постоянно целует, шепча слова любви, то я так же соглашусь. Они действительно стоили друг друга. Они действительно были зависимы от того огня, что зажигал их сердца, заставляя снова жить. Они действительно уничтожали друг друга таким отношением, но не могли оставаться без этого. Так может именно на этой ноте нужно было разойтись? Понять, что что-то идёт не так в их отношениях, раз они постоянно расстаются, но потом сходятся, раз звонок бывшему не был для Насти каким-то отвращением, а скорей способом расслабиться, раз Кирилл мог спокойно переспать с любой девушкой, но не хотел этого, ведь секс с Настей всегда был чем-то новым. Миронова не могла ответить на этот вопрос, она просто утопала в эмоциях и чувствах, не желая выбираться из этого омута. Но всё же рано или поздно такой перепад чувств надоедает, и просто хочется хоть немного спокойствия, достичь которого в этих отношениях невозможно. Наверное, именно поэтому случился тот разговор, который изменил привычный, если так можно сказать, ритм жизни. Очередная ссора на почве ревности, которых за эти два года случалась масса.