Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

- Трелони предсказывает мне смерть и сутулую псину. «Как и всем. Подожди, что?..» - Что «Что»? Меня-то все устраивает. Собиравшийся уточнить про «псину» профессор зло фыркнул и принялся строчить ответ, уже, впрочем, зная заранее, что прочтет в итоге: «Все еще полна уверенности?» - Ну-у-уу… «Я лично знал людей, которые, как и ты сейчас, не сомневались в своей правоте». - И? «Ты нынче жаждешь их крови». - Если я начну сомневаться, оно победит. «Кто?» - То, что я вижу вместо реальности. Раздраженно откинув перо в сторону и попутно забрызгав стол чернилами, Северус спрятал лицо в ладонях, глухо застонав. Каждый раз, когда он видел Мирам, его захлестывали обреченная тоска и нервозность. Хотелось схватить девчонку за плечи и хорошенько трясти, покуда из головы этой упорствующей не вылетят все пагубные идеи. Как, Мерлинова мать, можно было радоваться встречам, будучи на его месте, зная при этом, что дочь собралась в могилу? И как это исправить?.. Раздражало. Как же раздражало. Настолько Снейпа не бесила даже нелюбимая, вынужденная работа. Мирам. Всегда все упиралось в ее твердолобость. Мирам. С вечно приклеенной к лицу, неестественной улыбкой к месту и без, тоскливыми большими глазами и перепадами настроения. Страдающая избирательной глухотой, упрямая, как осел, Мирам. Мирам иногда даже не казалась ему живым человеком. Эдакая выкованная рапира, мертвая и холодная, изо всех сил, яко заводная кукла, имитировавшая эмоции и жизнь. Но на правде – лишь жаждущая отдать мнимые долги. Вся такая из себя Спасительница. Созданный Альбусом герой. Избранная. Не человек. Святые Основатели, Северус никогда не желал, чтобы его ребенок хоть в чем-то походил на него. В жестокости – особенно. Собственно, это пожелание можно было записать в одну из причин, почему детей он и не заводил (как сам наивно считал до недавнего времени), осознанно и упорно. В одну из. Хоть и – не главную. Ну нет, хватит с него молчания. Он и так проявлял чудеса долготерпения. Толку с этого… И полнолуние ли, с юных лет вызывавшее подсознательную тревогу, было тому виною или же незримое присутствие дементоров, но, так или иначе, до чертиков разозленный зельевар вновь схватился за перо. «Подвиг – само по себе понятие гибельное и идиотское. Но и его ты совершаешь для собственного успокоения, что – ещё более плачевно. Грош цена таким действиям». Если он решил её таким образом пронять, то не вышло. И в этот раз. - Хех. Во-первых, изначально мои действия были продиктованы простейшими арифмантическими вычислениями и логическими выводами. Какой мир, да без людей? И все такое. Во-вторых, успокоение. М-да. Ты, если взялся меня отчитывать, хотя бы не цитируй то, что я сама же тебе говорила. В-третьих – больше экспрессии. Больше уничижительных эпитетов, если собрался обидеть. Помни, что мне есть, с чем сравнивать, ты можешь лучше. Ты Декан Змей, или где? «Дура». - Вот уже ближе, но – тоже нет. Все еще. «Я не хочу тебя ОБИЖАТЬ. Никогда. И – не тебя. Я хочу, чтоб ты меня УСЛЫШАЛА». - Так я и в первый раз услышала. А вот согласиться – не могу. *** По сути, конкретно сегодня идти на отработку Мира не хотела. Блэк так и не определилась с тем, какие данные выдать насчет Бродяги отцу с учетом их взаимного и искреннего неприятия. Хотя честно проконтролировала, чтобы Гермиону буквально ткнул носом в страницу триста девяносто четыре разозлённый неуместным, но очень смешным предложением Люпина относительно боггарта Невилла, зельевар, оказавшийся вполне в курсе школьных слухов. И прочие подобные нюансы, разумеется. А потому сейчас переминалась с ноги на ногу и мямлила полнейшую околесицу, в который раз нарушая обещание предупреждать его заранее, отбрехиваясь полунамеками, без которых обойтись было нельзя. Ну, правда. Во всем, что касалось Сириуса и, мир праху, Джеймса, Снейпа будто откатывало в личных настройках назад, в далекие подростковые годы. Вот настолько тот становился бешеным и неразумным. Исходя из этого Избранная считала, что ее опасения вполне уместны. Снейп же, которому надоело пытаться выдавливать из нее факты, словно гной из строптивого бобонтюбера, заключил: - И вот какой ты выросла? Вопрос был лениво-риторический и ответа не требовал, скорее, сходя за безобидную насмешку, но Меченая, еще не совсем отошедшая от последней их переписки, внезапно окрысилась в ответ: - Такой, какой ты меня нарекал годами. Самодовольный, наглой, самоуверенной. Ещё вопросы? И вновь ведьма обвиняла Мастера Зелий в том, чего он не делал и – уже не сделает. Но, единожды закусив удила, остановится было уже сложно, хотя в черных усталых глазах читалось откровенное удивление и растерянность ее вспышкой. - Я так не считаю. Осторожный голос, вмиг напрягшиеся плечи. Но Мирам несло. Несло куда-то туда, в недавний день размышлений на Астрономической, где она задавалась вопросами положительных качеств собственной личности. И ничего привлекательного не обнаружила. В комнате понемногу стал раскаляться воздух. - Вранье. Наглое притом. Так что история о том, в отца ли я этими качествами, остаётся открытой. Хлопок двери и побег гостьи поставил точку в беседе, избавив мужчину от необходимости выкручиваться из ситуации. Северус недоуменно покачал головой, рухнув в кресло и уставившись на пламя камина. В отличие от него, вполне жизнерадостно поедавшее поленья. И нервно заломил руки. Кажется, он каким-то образом все таки умудрился обидеть Золотую Девочку всерьез. Вот и говори после этого людям то, что думаешь. Какой прелестный вечер, право слово. Посидели, пообщались. Чудно. *** Впрочем, долго обида Мирам не продлилась. Посидев и пофырчав в углу денек-другой и включив таки практичную сторону личности, Меченая решила, что… в конце концов, кто-то должен был сбыть перекупщикам василиска? Да и Рождество все же – праздник. А чем редкая змея зельеделу не подарок? Торопливо набросав нужные имена на пергаменте и присовокупив к этому транскрипцию слова «Откройся» на Парсалтанге, волшебница решила, что артефактор ни в жизнь не определит лучше зельевара, что именно в мертвой змеюке ценно, а что – только выкинуть. Пусть сам разбирается. А она – маленькая и хрупкая девочка. Присовокупив к важным данным праздничных каракулей с пожеланиями счастливого Рождества, а также постскриптумом указав, что искренне верует в то, что после вычета снятой с Декана Слизерина Альбусом заработной платы за поломанные артефакты и всего, что зельевар приватизирует в свое пользование, у нее останется «на пожить», девушка удовлетворенно кивнула и подняла голову. Гермиона под пристальным взором профессора, совершенно Снейпа не замечая, строила страшные глаза и рожи, умоляя Поттер писать работу, а не заниматься херней. Пф-ф-фф. Широко улыбнувшись подруге и приклеив на записку самый нелепый из всех праздничных бантиков, какой смогла найти в Хогсмите, Мирам незаметно засунула листочек в свиток с контрольной и торжественно двинулась вдоль ряда сдавать свой шедевр. *** По сути, Блэк с радостью осталась бы досыпать Сон Без Сновидений, запасом которого неделей ранее, что-то невнятно бормотнув, ее снабдил мимоходом профессор, летевший по коридору, яко галка, заприметившая корку хлеба, в сторону заброшенного женского туалета на третьем этаже. Кажется, волшебник имел ввиду что-то типа «не пей за раз». Или же он сказал «зараза». Мирам не была уверена. Но что бы там ни было, сейчас третьекурсница петляла по темному коридору с соблюдением всех таймингов, и отчаянно зевала, равнодушно пялясь на точку «Петтигрю» на Карте Мародеров. Хотелось пренебрежительно протянуть «Тю-ю-ю» и выловить эту облезлую шкурку Высшими Чарами. Нашелся тут Великий Злодей. Так, пирожок с ничем. Предатель жалкий в облезлой шкурке и – всего-то. Хотя... Мирам буквально кожей ощутила, как с ней яростно не согласился Джеймс Поттер и почти воочию узрела, как он бешено орет на нее и Люпина с Блэком за то, что они коллективно упускают эту падлу который месяц подряд и не имеют сноровки захуярить обычную крысу. А Лили стоит рядом и кивает. Люмос, ярким пятном возникший перед носом, отразился в стеклах опостылевших очков и заставил нарушительницу скривиться. Девушка оглушительно вздохнула, закатила глаза и официально произнесла: - Доброй ночи, профессор Снейп. Гуляете? Он понял. Всегда понимал. Хотя предварительно недоуменно огляделся, пытаясь понять, перед кем сейчас играть спектакль, окромя портретов. - Что вы здесь забыли после отбоя? Всем своим видом копируя один большой вопросительный знак, он, тем не менее, вел себя, как подобает. А Мирам уныло предвкушала, как, будучи наедине, Декан Слизерина со всем доступным ему сарказмом пройдется по ее недавнему невнятному «Ну, мы там встретимся скоро, ты это… пусть кто-нибудь что-нибудь у меня конфискует». - Я хожу во сне. Неопределенно пожав плечами, Мирам держала пергамент на виду, с одной стороны, не желая с ним расставаться, а с другой – доподлинно зная, что он должен оказаться у Ремуса. Естественно, упустить из виду Карту, пусть и уже свернутую, профессор не смог. Тяжело выдохнув, вырвал ее из рук девушки и внимательно осмотрел, резко прошептав Проявляющие, и, кажется, решив, что недавнюю загадочную фразу дочери разгадал. По мере того, как на потрепанной бумаге высвечивался текст, в черных глазах все сильнее загоралось узнавание и сдержанное бешенство. «М-р Лунатик приветствует профессора Снейпа и нижайше просит его не совать длинного носа не в свои дела. М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снейп – урод и кретин. М-р Бродяга расписывается в своём изумлении, что такой идиот стал профессором. М-р Хвост кланяется профессору Снейпу и советует ему, чёртовому неряхе, вымыть, наконец, голову». В коридоре повисло тягостное молчание. Снейп тяжело сверлил ее взглядом и неторопливо накладывал Заглушающие. По расчетам Мирам выходило, что Петтигрю уже достаточно далеко, а Люпин – еще не близко. Да, у ее родителя было время проораться. Вполне. Легкомысленно переминаясь с пятки на носок, гриффиндорка, как могла успокаивающе, улыбнулась: - М-да. Неловко. Взгляд профессора потяжелел еще больше. Леди Блэк внезапно поняла, что, ежели она сейчас нечего не сделает, ее отец оскорбится вполне реально. И отразится эта обида на ней. Вот казалось бы, какая-то зачарованная Мародерами бумажка. Слепок личностей четверых студентов старших курсов. А для него – прям таки полноценные люди. Вот что за ребячество. Девушка, не отводя беспокойного взора от мага, осторожно, но строго обратилась к Карте, взяв ту в руки: - Сохатый, ты бы, прежде чем так уверенно про уродов рассуждать, еще бы раз поразмыслил, с чего ты стал Сохатым буквально и какой «кретин» это с тобой сделал. А затем передала догадливый пергамент, в тот же миг расцветший руганью и удивлением, обратно, пожав плечами. Вот. Она вполне явно выказала свое отношение к ситуации. И надеялась лишь, что истрактовала состояние отца верно. Мужчины же все чем-то похожи, верно?.. - Наслаждайся приветом из прошлого, что сказать. - Сомнительное наслаждение. - Ну, зато дубли личностей совершенно не подлежат сомнению. Как артефактор и маг воды тебе говорю. Задумчиво посмотрев сначала на нее, а потом – на пергамент, Снейп принялся уже с много большим интересом читать написанное. Мирам не видела, что там конкретно выдавал «м-р Сохатый», но в один прекрасный момент глаза ее аспида засветились ехидством и ярко-выраженным превосходством. Блэк полагала, что Мародеры требуют опровержения ее фразе. Или что-то в этом роде. - Именно так. Ну, так или иначе, профессор подтвердил ее слова и последующие из них выводы. Карта возмущенно зашелестела. Все таки, мужчины во многом остаются детьми. Какими бы серьезными не желали казаться. Внимание профессора вновь переключилось на прогульщицу, хоть беседа и продолжала быть праздной. - Маг воды, значит. С чего такие выводы? - Я защитила Мастерство по Артефакторике. Ты хоть знаешь, сколько это страниц в сотнях?! Я знаю тысячу продленных синонимов к слову «поэтому». Значит, я маг воды! Возможно, Снейп и вовсе отправил бы ее восвояси, но профессор ЗОТИ таки появился из-за угла. Зельевар мигом посуровел и подобрался. «Кричи на меня». «Да уж разберусь». В сердце множественными уколами заискрилось удовлетворение. Если бы у нее были в свое время в Аврорате столь грамотно синхронизирующиеся подчиненные, многих трагедий можно было бы избежать. *** Тысяча девятьсот девяносто четвертый год, весна Только увидев Сириуса вживую, Мира осознала, как была сфокусирована последние годы на одном человеке, не размениваясь на чувства ко всем остальным людям, ее окружавшим. И теперь концентрация, натянутая, как тугой канат, в сторону Северуса Снейпа, принялась разматываться и растягиваться в две стороны. Мирам, пришибленная озарением, вросла в пол, не в силах двигаться дальше, будто была Дракучей Ивой. Эти чувства… Это было плохо. Сириус должен был умереть. Она смотрела на будущий труп. И при этом все, чего хотела Глава Аврората – схватить мужчину за руку и сказать «мы прямо сейчас отомстим за эти тринадцать лет без суда и следствия. И земля всем виновным пухом, Бродяга». *** Мирам Блэк, стоя посреди ненавистной ей Визжащей Хижины, которую когда-нибудь обязательно подожжет в назидание, исполняла нехарактерную для себя песню «давайте жить дружно, опустите палочки и поговорим спокойно, послушаем мистера Блэка, нет, я не ебнулась, профессор Снейп». Но хватило миротворческих навыков гриффиндорки ненадолго, а потому печально известный Экспеллиармус приложил многострадального зельевара в стену через уже тридцать секунд после вдохновенной речи студентки. А далее все пошло по заявленному ранее сценарию, в том числе – и разъярённый, взлохмаченный Снейп с коронным на тот вечер «убью, паршивка», встрявший на пути выросшего из под земли оборотня. В миг, когда тварь, бывшая в лучшие свои дни вполне приятным мужчиной, зарычала на стоявшего между ней и детьми зельевара, искренний душевный трепет и почти болезненная невозможность поверить в то, что не кто-то другой, а именно Северус Снейп может сейчас злиться не на неё, не на её безрассудство и не ясную для себя логичного мотивацию, а ЗА НЕЕ, захлестнули девушку с головой. Мирам слабо улыбнулась, словно под гипнозом следя, как судорожно сжимается и разжимается кулак мага. Вот на таких качелях он и качался сегодня. От «зашибу дуру» до «бегом спасать ребенка». Туда и обратно за полсекунды. Однако же, даже зная, что Глава Аврората вполне способна за себя постоять, он все же всерьез бросился ее защищать. Даже не понимая до конца, что тут происходит. Не зная о Петтигрю. Всего-то веруя, что Блэк каким-то неясным способом в будущем смог всех наебать. Нет, ну ведьма честно надеялась, что мужчина сможет преодолеть неприязнь и сложить ее прозрачные утверждения в одну логичную кучку. Но он не смог. И все, чего Мирам добилась – это подозрений в сторону Люпина в угоду снятия их с Блэка. В общем, она нынче «паршивка». Правда, контекст стандартной фразы в ее адрес в этот раз смущенная Мирам подозревала несколько иной. И осознала, что днем ранее выражаться все таки стоило менее размыто, да и доверить определённую роль актёру, переигрывавшему двух Лигиллиментов годами, тоже вполне себе можно было. Сириус, а точнее, его участие в этом залихватском приключении «поймай крысу в компании Люпина при свете полной луны» сбило Мирам с толку. Что же. Она за это заплатит позже. *** Хроноворот. Наконец-то в ее лапках, за неимением Мастера Кавалли с его запасами, Песок Времени. Сбежав в туалет и исхитрившись дополнительно крутануть артефакт, честно стянутый у Гермионы, на час назад, но уже без подруги, артефактор заперла дверь и достала из бездонных карманов штанов новенькие инструменты для работы, которые, дивясь на огромный список, ей, ворча и препираясь, закупил Мастер Зелий сразу после аферы с частями василиска. По ее тупой голове, в которую не пришла здравая мысль запросить искомое с него и не лезть для этого в пасть змее, тоже прошлись хлесткими фразами. О, леди Блэк в тот день чуть не прослезилась от умиления. В целом, он был прав. Начать на два года раньше было бы неплохо. Но… нет. Мирам взрослая девочка. И разберется сама. Вытянуть несколько песчинок из Хроноворота. Собрать обратно. Теперь дело лишь за тем, чтобы сделать свой, малый Маховик. А дальше дело техники. Взять на Министерское слушание Мантию-Невидимку. Отпроситься после в туалет. Насколько она помнила, в отличие от остальных Хранилищ, нужный ей склад охраняли из рук вон плохо и сгружали туда исключительно старую рухлядь. Ей всего-то нужно было получить два проржавевших ритуальных кельтских кинжала. И ограбить Министерство было в разы проще, чем выпрашивать что-то у друидов. У которых такие дуэльные ножики тоже водились, и во много большем количестве. А дальше – дело техники. Немного крови – и никуда от нее Альбус и Том уже не денутся. *** - Нервов у меня, звезда моя, осталось не много. Как и терпения. Я ЯСНО ВЫРАЖАЮСЬ?! Чинно сидя за партой, девушка с готовностью кивнула. Рано или поздно эта беседа должна была состояться. Ведьма и так дала ему два дня, чтобы остыть. Но, видать, не судьба. Наблюдавший издалека ее теплое прощание с азкабанским сидельцем Снейп даже и не думал переставать злиться. С каждым днем Мирам все больше укреплялась в подозрениях, что ее банально ревнуют к «официальным» родственникам. - И что же это было? Он склонился над ней так низко, что можно было видеть, как в виске синей нитью бьётся кровь. Руки судорожно сжимались, ни дать, не взять, подсознательно желая удушить виновницу его треволнений. Ему бы пошёл Парсалтанг. Мирам как могла беззаботно, улыбнулась. - Ну, все, как задумано. Мы коллективно решаем, что ты – главное мировое зло на основании скудных фактов. Отлично все прошло, деталь в деталь. - Да неужели, дитя моё? Оборотень, беглая отсидевшая собака и дементоры - вот твой план?! - Эм… Вопрос исключительно в общеобразовательных целях: ты считаешь допустимым бить своего ребёнка? Блэк искренне пыталась разрядить атмосферу, но, кажется, выходило паршиво. Скорее всего, своим шутливым вопросом она ненароком задела какой-то неведомый ей страх собеседника или старую рану. Потому что зельевар внезапно выпрямился и побледнел: - Почему ты задаёшь такие вопросы? - Твой тон предполагает положительный ответ так-то. Ох, Меченая явно пережала. Мужчина побледнел ещё больше. И нарочито спокойно протянул: - Вот как... Резко развернувшись к студентке спиной, он устремился к двери за преподавательской кафедрой, уже на ходу уточняя: - Мне более не интересен этот разговор. Можешь идти. Окутанная льдистым оттенком последней фразы, Мирам отчаянно побилась головой о парту. Мужчины иногда всегда – дети. И – очень обидчивые. Надо было исправлять. Но складывалось подозрение, что, ежели сейчас Снейпа ткнуть хоть пальцем, вулкан взорвётся и погребет её под обломками. Поттер никогда не отличалась здравомыслием. Или терпением. А потому, вздохнув, пошла следом, в Лабораторию. *** - Я пришла мириться. - Не трудись. Такой тон можно было смело использовать вместо морозильной камеры. Встав в величавую позу, Девочка-Которая-Сморозила-Глупость-И-Продолжает-Заниматься-Тем-Же, копируя известную книгу маггловкого автора, заявила, внушительно прокашлявшись: - Мы с тобой одной крови. Ты и я! Ужас Подземелий оставался все таким же бесстрастным, с преувеличенным вниманием регулируя пламя под котелком, и позерства не оценил, припечатав сухим ответом: - Очевидно, что так. Что следует дальше в вашем репертуаре лицедейства, леди Блэк? Ох. Как яростно и ядовито было выделено это «Леди БЛЭК». Да он, морганова печень, реально ревновал. Прокашлявшись, Избранная сделал вид, что задумалась. - Могу поизвиняться. Ножкой там шаркнуть. Все такое. По каменной поверхности громко ударился металлический черпак. - Я буду делать то, что тебе необходимо, и без твоих выкрутасов и показной вежливости. Инцидент исчерпан. Делай все так, как считаешь нужным. Обращайся, если есть что-то важное. А теперь, если представление закончено, я хотел бы закончить работу. Вот даже как. Припомнив собственные сомнения на тему «а кому я такая сдалась», ведьма внезапно предположила, что не одна может страдать подобной херней. И тяжело вздохнула. Ведь не могла же эта самоуверенная кобра решить, что его банально используют, да?.. - Ты сейчас только тараканами не кидайся, ладно? Раздраженный зельевар повернул, наконец, голову в ее сторону: - Что ещё? Я теряю терпение. Припомнив, что она, в конце концов, очень быстрый игрок и лучший Ловец десятилетия, гриффиндорка прыгнула вперед и вцепилась в мужчину медвежьими объятиями, чуть ли не применяя аврорский захват для удержания жертвы своего приступа нежности. *** Она его обняла. Это, пожалуй, было самым простым и ясным ответом на вопрос. Попытки отцепить от себя тушку Золотинки ничего не принесли, и Северус сдался, тем не менее, замерев на месте с поднятыми руками и не касаясь её плеч. Упрямо выжидая, когда девице надоест строить из себя неравнодушие. А она тоном столь простым и легким, что сразу становилось ясно, что эти слова – прямая и бесхитростная констатация факта, выдохнула мрачному волшебнику в мантию: - Я тебя люблю. Ты – не моя шахматная фигурка. И не лекарство от психоза. Что бы я там ни делала и говорила, это – единственное, что я точно помнила даже мёртвой. Мне правда жаль, что я не могу обещать того, чего ты хочешь. Прежде чем Снейп до конца осознал смысл фразы, Мирам ушла, задорно помахав рукой напоследок. Её тяжёлый вздох, в противовес жизнерадостному жесту, повис в воздухе несбывшимися надеждами. "Я тебя люблю" О, зельевар не удивился. Наверное. Но она никогда этого не говорила. От Миры, ее второй личности, Северус еще мог ждать подобных заявлений. Но – не от леди Блэк. И уже полчаса стоял, не шевелясь, оглушенный и дезориентированный. Основа для зелья безбожно выкипела. Кажется, он где-то свернул не туда в своих выводах, оценивая степень ее безумия. И необходимо было вернуться и сделать анализ заново. Потому что в картину болезни внеслась новая переменная. У леди Блэк, мертвеца, притворявшегося живой женщиной, была не просто вторая, слабая и редко являвшая себя миру, сторона, о которой она не ведала. У леди Блэк было сердце, и оно билось в режиме реального времени. И еще какие-то чувства, кроме негативных либо попросту отпечатавшихся в воспоминаниях. Она была живее, чем считала сама и чем казалась. Как бы ему сейчас не помешала помощь Гиппократа Сметвика, кто бы знал. *** - Мне нужна кровь Дамблдора. «Для Оборотного достаточно...» - Нет. Не Оборотное. Сложнее. Артефакт. «Артефакт... Кто бы сомневался». - Правда, его ещё достать надо, но я достану. И все закончится. «Где достанешь?» - В Министерстве. Или у друидов. «Ты у меня с ума сошла, да?» Сидя на кровати, до этого вяло собиравшая вещи в сундук студентка довольно улыбнулась. Змей пошипел и успокоился. Змей больше не сердился. - Ну, ты же хочешь, чтоб это закончилось. «Я не уверен. Если ты все ещё собралась помирать». Ну, разумеется. Куда ж без этого. Забыть он ей не даст. - Так ты поможешь? «Получишь на Тисовой. Устроит? У меня нет времени ловить тебя перед поездом». - Я всегда знала, что ты – самый запасливый жук из всех живущих. Ответ появился не так быстро, как предыдущие строчки. Кажется, автор мешкал, не до конца будучи уверенным, что эту фразу вообще стоит писать. «Я стащил это. Давно. Я был пьян. Я и сейчас пьяный». - Так у тебя поэтому нет времени?! «Именно». - Тебе не стыдно, да. Мирам, в общем-то, не сомневалась, что нет. И не осуждала. Его таки чуть не грызанул оборотень. И если бы не Сириус, быть бы Кошмару Подземелий покусанным. «Ни на йоту». - Когда-нибудь я обязательно составлю тебе компанию. «Лучше не стоит». - Что так? Пить в одиночку, вообще-то – первый признак алкоголизма. «Обыкновенно я…» Пауза затягивалась. Мирам ждала. Но зельевар в приступе откровенности все же закончил строчку. «…Методично бью все, что может разбиться. Вряд ли это увлекательный досуг. Так что…» - Не поверишь. Всю жизнь делала также. Давай расхуярим как-нибудь на пару этот памятник педагогике целиком? Энтузиазм гриффиндорки не оценили. «Слишком многое придется потом восстанавливать. Определенно – нет». - А если я выучусь боевой Трансфигурации? Редкая штука, я видела мельком от Минервы. Хочу посмотреть еще методу Дамблдора. Вот вроде боевка, а так просто мне в свое время не далась. А потом недосуг было. Как думаешь? «Думаю, что не дастся и сейчас». - Да почему?! «Потому что ты – моя дочь. А сейчас, прошу простить. Мне внезапно разонравился набор флаконов, подаренный Альбусом на Рождество». Неопределенно хмыкнув, ведьма захлопнула тетрадку. Ну и ладно. Зато ее Лигиллименцию не переплюнет буквально никто. И Окллюменцию теперь – тоже. *** Тысяча девятьсот девяносто четвертый год, лето На внезапную идею Мирам натолкнуло прошлогоднее воспоминание и, проснувшись посреди ночи, волшебница села на кровати, нехорошо сощурившись. «Мира сидела на койке в Больничном Крыле и удрученно смотрела на руку, морщась от боли, причиняемой только что выпитым Костеростом. Добби исчез около получаса назад, оставив больше вопросов, чем ответов. Мастер Зелий, созерцавший последние десять минут ее несчастную мордашку, тяжело вздохнул. - Ещё час – и сможешь выпить Снотворное и уснуть. Сейчас – нельзя. Мира потерла лоб. - А есть что-то… ну, от головы? - У тебя её и так нет. И ты своими выкрутасами каждый раз это доказываешь. Глядя на расстроенное лицо девочки, зельевар подозрительно прищурился. И уточнил: - Мира? - М-м-м? - Провалы в памяти есть? - Угум. Пока волшебник качал головой, Избранная расстроенно вздохнула. - Что со мной происходит? Отвечал ей профессор так спокойно, как вообще был способен, попутно садясь рядом и почти машинально принявшись перебирать непослушные детские волосы, когда ему под руку поднырнул внезапно юркий и быстрый ребенок, осознав его в зоне доступности. - Я думаю, у тебя раздвоение личности. Но я – не маггловский психиатр. Могу ошибаться. - Это плохо? - Пока не вижу ничего критичного. Мирам этого фальшивого заверения, принятого за чистую монету, хватило. Со вздохом Девочка-Которая-Ловец доверчиво прижалась к ладони, рассеянно поглаживавшей её голову, окончательно сократив расстояние между ней и человеком, сидевшим на краю кровати. Мастер Зелий, все такой же хмурый, задумчиво положил подбородок ей на макушку и, не моргнув глазом, вновь соврал: - Всё будет хорошо. Мира слабо улыбнулась в ответ. - Посидишь со мной этот час? Это правда поможет. - Очевидно. Иначе кто тебе потом даст снотворное? Пациентка счастливо выдохнула» Леди Блэк до крови закусила губу и зажмурилась, ныряя в глубину своего разума. За барьеры. На самое дно. Вынырнула Мирам в реальность только через час, обремененная подтверждением худших опасений, и невидящим взглядом уперлась в стену, так и оставшись сидеть на кровати по-турецки до рассвета. А после заключила удивлённым, обречённым шёпотом: - Ебать я тупая.