Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Тысяча девятьсот девяносто третий год, осень Остаток лета Блэк провела в Коукворте, периодически отмечаясь в Дырявом Котле. Хозяину дома она по возможности старалась на нервы не действовать и на глаза лишний раз не попадаться. Да и у нее были свои дела. К примеру, надо было по-тихому выяснить, на месте ли прежние рынки сбыта нелегальных ингредиентов, которые она самолично схлапывала когда-то. Благо, навык пряток и сила внушения были при волшебнице. Так что порою возвращалась неприметная девочка в не менее неприметный дом уже затемно, где ее, что показательно, ни о чем не расспрашивали, несмотря на заметное волнение. Только напоминали про осторожность. В принципе, уже одно его молчаливое присутствие успокаивало. В конце концов, кофе Снейп варил исправно и делился им щедро. Был слегка напряжен, что логично для такого закоснелого флегматика. Вопреки собственным угрозам – едой обеспечивал, категорично заявив, что одними хлебобулочными изделиями она при нем питаться не будет. Орать – не орал. Разве что… смотрел на Мирам странно. Изучающе, с болезненным интересом. Будто раньше никогда не видел. Иногда касался волос пальцами, поглаживая. Осторожно, будто опасался, что она отпрыгнет или начнет отбиваться. Глупо. Даже если бы в него внезапно вселилась Молли со своей любовью к удушающим объятиям, Девочка-Которая-Росла-Сиротой совсем бы не возражала. Меченая даже немного успокоилась за эти дни. Больше всего ей нравилось смотреть на огонь. В конце концов, она очень часто проводила время у этого самого камина в прошлом. В целом, эта часть каникул прошла хорошо. Но уже в поезде Избранная снова сдулась и мрачно смотрела в окно, предвкушая скорые события и вновь чувствуя неуверенность в себе. Если и на дементоров ее тщедушное тельце среагирует также неадекватно, как и на василиска, можно смело начинать паниковать и заново учиться бояться Реддла. Да и как быть с формой Патронуса… Тоже пока неизвестно. Что-что, а лань обратно в оленя перевоплотить Глава Аврората точно власти не имела. Желания, впрочем, тоже. По крайней мере, минус один крестраж и плюс некоторое количество золота и клыков-чешуек у нее за прошедший год наработалось. А это уже не мало. И уже в скором времени можно будет освежить в памяти подзабытые навыки Артефакторики на практике. *** - Нервовыносящий ебанизм, а не Министерство, честное слово! Третьекурсница, так и не поужинав и для проформы повозившись в собственной кровати, нагрянула в личные комнаты Декана Слизерина, понадеявшись на авось, а именно – что ее постоянное местоположение Альбуса Дамблдора не сильно волнует и аналога Карты Мародеров у Старика нет. Сонный, взлохмаченный и замотанный в теплый халат Снейп если и был зол, виду не показал. И теперь вливал в обиженно дувшую на судьбу губы Блэк какие-то составы, придирчиво ту осматривая, словно девочка перед ним была забравшимся в ящик его стола нюхлером с раненной лапкой. - Глотай. И успокойся. Они ищут преступника. - Знаешь, вот они б ещё этого преступника судили по правилам, вообще бы круто было. - Военное время. Пожатие плечами и равнодушный тон бывшего Пожирателя, прежде тоже когда-то познавшего всю прелесть общения со следователями, Мирам не оценила. И еще больше насупилась. - Ага. Только вот в СВОЕ военное время мы буквально ночевали в Визенгамоте, но при этом ни один человек не отъехал в Азкабан просто так. Это не военный режим, это – самодурство. Что тогда, что сейчас. - Поосторожней в высказываниях. Ненатурально удивившись, Меченая округлила глаза: - А я ничего не говорила. Ты что, что-то слышал? - Пей уже, тонкая натура. И перестань попадаться дементорам. А если бы Люпина не было поблизости? - Пришлось бы засветить Патронус. Думаю, моя Лань произвела бы неизгладимое впечатление. Зельевар на несколько секунд замер, пристально глядя в уверенные зеленые глаза и понемногу осознавая подтекст. А затем, рвано выдохнув, отвернулся и ехидно произнес: - Телесный Патронус от недавней второкурсницы. Да уж действительно, впечатляюще. Кстати, что ты знаешь о Ремусе Люпине? Поняв, что, форма вышеозначенного Патронуса произвела эффект уже сейчас, и тему самым наглым образом переводят, гриффиндорка решила, что, по сути, и так наговорила лишнего, а потому с готовностью ответила: - Что его имя и фамилия полностью отвечают внутренней сути. Шрамы остались? - О чем ты? - О когтях Лунатика. - Я не стану отвечать. Прозвучало сухо. Девочка-В-Пижамке удовлетворенно кивнула. - Значит остались. Я угадала. Чего не сведешь? - Чтобы помнить, почему мне не нравятся оборотни. Порыкивающий ответ Снейпа заставлял здраво сомневаться в отсутствии заражения Ликантропией. Но инстинкта самосохранения у Золотой Девочки за последние два года не прибавилось. Да и желания возвращаться к себе в спальню пока тоже не находилось. А потому Мирам жизнерадостно продолжила диалог. - Ну, в этом году ещё больше не понравятся. - Как обнадеживающе звучит. Пей. - Ты просто подряд спаиваешь мне все флакончики из аптечки, даже не разбираясь, что именно даешь, да? - Нет. Но... Как угодно, впрочем. Ещё один. - Изверг. Почему только твои зелья такие отвратительные? - Потому что только мои помогают лучше всего. - Сам себя не похвалишь... - Это факт. Простая констатация. - А-а… - Силенцио. Мерлин, не тараторь и посиди смирно, дай лекарствам работать. *** Спустя неделю, удовлетворённо хихикая, словно упившийся сливочного пива первокурсник, гриффиндорка, по легенде сейчас режущая флобберчервей, сидела в кабинете Зельеварения, брошенная на произвол судьбы, и красила ногти. Невероятно довольная тем, что дожила до возраста, когда лак не будет выбиваться из общего образа, Мирам стянула намедни у Лав-Лав маникюрный набор и темно-красный лак. Утащив свою добычу на отработку, она с небывалый серьёзностью подошла к команде "займись своими делами" и презентовала себе любимой из хранилища зельевара флакон с остатками прозрачного закрепителя для графитовых поверхностей под недоуменный взор владельца запасов. Наконец, этот самый владелец вернулся из лаборатории и сразу же оглушительно чихнул, недоуменно осматриваясь. - Будь здоров. - Ты чем тут занимаешься, спрашивается?! Возмущение взявшегося накладывать Чары Вентиляции мага можно было черпать пригоршнями. Мирам, не особо рассчитывая, впрочем, на положительный отклик, довольно подняла руки, но в ответ получила лишь недоумение. Пришлось пояснить, что она хвастается. - Я ногти накрасила. - И? Это событие надо отмечать как-то торжественно? Фанфарами? - Вообще-то... - Мирам, ты можешь покрыть себя лаком с головы до ног, твоё право. Но не в моих комн... Ещё один оглушительный чих заставил зельевара прерваться на полуслове. Девушка сочувствующе покачала головой. - Да будь ты уже здоров. Профессор красноречиво взмахнул руками, и студентка надулась. Но уже через минуту проникновенно поделилась новой проблемой. - У Лаванды нет моего тона помады. Только розовые. И красный мне, по сути, больше не идёт. Я ж теперь черно-белая, надо что-то другое. Только… что? Вот у меня черные глаза. Как у тебя. Какую бы помаду ты выбрал? Пока Девочка-Которая-Ищет-Консультанта-Не-Там-Где-Надо задумчиво барабанила пальцами по парте, Снейп справедливо сомневался в серьёзности заданного вопроса. - Меня полностью устраивает тот факт, что я не имею необходимости красить губы, и следовательно, что-то выбирать. И если я – самый подходящий кандидат из всех, кому ты можешь задать подобный вопрос, то невероятно тебе сочувствую. Также напоминаю, что использовать макияж и косметические чары студентам рекомендуется без энтузиазма. - Точно! Косметические чары! Я про них совсем забыла! - И никто меня за язык не тянул… Поскольку, судя по расслабленной позе, гриффиндорка никуда не собиралась, ровно как не собиралась закрывать резко пахнущие химией бутылочки и баночки, зельевар сощурился и показательно-расслабленно оперся о спинку кресла. Возможно, в этом здании мало кто мог составить Северусу конкуренцию в мстительности. Разве что – Мирам Блэк, и посейчас облизывавшаяся на Блейза Забини и терпеливо ждущая своего часа. - Почему ты не закончишь все сейчас? Почему именно твой пятый курс? Серьезность тона не оставляла сомнений, что Декан Змей вознамерился по меньшей мере испортить Мире настроение, вновь заведя свою шарманку, но уже на новый лад. Каждый раз – новый. Тщательно приклеенная с утра улыбка девушки поблекла. Почему? Это логично. Именно там наиболее выгодно и безопасно сходятся все векторы. Можно и сейчас, верно. Но она никогда не решится. Потому что страшно. Очень страшно ошибиться. О, Мирам бы хотела. Но ответила вовсе не так правдиво, как того требовала душа. А потому стала заваливать родителя теорией. - Тут, знаешь ли, вступают в противоречие эффект бабочки Бредбери и теория резиновых лент Андерсона, стремящихся вернуться в изначальное. И, признаюсь, вселенная настолько многомерна и непредсказуема, что на течении волн времени никогда не предсказать, какой из них сработает конкретно в этот раз. Так что рисковать и сбрасывать Джокеров знания мне не с руки. Я вычислила ближайшие оптимальные точки вмешательства и основательно к ним готовлюсь. Это пойдёт, как ответ, почему вот прямо сейчас я все не заканчиваю, зная, где крестражи? Просто к слову, пока мне всего лишь везло, детали не влияли на общий рисунок. Они малозначительны. Менять это я не стану. - Всегда приятно сознавать, что тебя признают хотя бы за деталь. Продолжай, я внимательно запоминаю. Гриффиндорка поморщилась. Действовать, на самом деле, стоило ровно так, как было раньше, ещё по одной причине. У Дамблдора был Хроноворот. Пока что - был. И слишком знающая бородатая морда лица. А потому, как бы не хотелось обратного, рисовать нестабильность не стоило. Мира и так сильно рисковала, шастая в Подземелья. И почему-то была уверена, что, ежели возьмёт в руки Карту Мародеров и внимательно засядет за её изучение, точек «Альбус Дамблдор» периодически будет две. Но проговаривать это Меченая не стала, справедливо полагая, что ведет профессор беседу совсем к иному. К чему обычно, впрочем. А если еще и всполошится на ровном месте и закрестит ей внеурочные посещения Подземелий… Нет уж. Подбавив в голос твердости, ведьма укоряюще припечатала: - Не передергивай. Эмоции в масштабах вселенной имеют ровно такое же значение, как и чувства. Никакого. - Да что ты говоришь… А в масштабах мировой истории, знаешь ли, все делалось исключительно из любви. К людям, деньгам, власти, стране, народу. Мне продолжать? Поначалу казалось, что акценты напрягшийся и кривящий губы Северус расставил верно, и изучавшая задумчивым взором потолок ведьма задумалась. Он удовлетворённо кивнул, жадно наблюдая за переменой настроений Мирам. Сложившуюся систему ценностей сломать сложно, но вписать свое – реально. Может, именно сегодня ему повезло? Но последующая фраза развенчала призрачные надежды. - А к чему это приводило?.. Взгляд таких неправильно-зеленых глаз был грустным и усталым. *** Ровно настолько, насколько голос василиска вызывал приступы удушья в прошлом году, ровно таким же образом текучая, акцентирующая ударения и апострофы, слишком правильная речь зельевара успокаивала и вселяла уверенность. А он словно каждый раз тщательно подбирал слова, силясь довести каждое до идеала. Так ей казалось. Но было в его насмешливой манере говорить что-то неуловимо знакомое... Избранная задумчиво мяла в пальцах кусочек булочки и косилась на преподавательский стол. А затем наклонилась к Гермионе, внимательно вчитывавшейся в брошюру по магическому праву в поисках способа законного избавления от дементоров. - Миа, зайка, а тебе не кажется, что Снейп и МакГонагалл на самом деле похожи? Не поднимая головы, та машинально поправила: - Профессор Снейп и профессор МакГонагалл. И лишь после этого посмотрела на объекты обсуждения, закусывая губу. И в конце концов тряхнула каштановой гривой в жесте отрицания: - Нет, сомнительно. Я так не думаю. - Не внешне. Мирам во избежание решила уточнить, но Гермиона лишь закатила глаза. - Я поняла. - А вот тут ты, мелочь, не права. Мира верно заметила. Может, вам Кошка и вся из себя леди, но это ты просто не видела её в общении с командой. Это жесть. Куда уж Летучей Мыши до такого уровня. Ставлю все свои сикли на то, что Змей учился опускать студентов у неё. И все равно не дотягивает. Сильно вспыльчивый. А Кошка уже такой родилась. Железная. И беспощадная. Закончив тихую, но проникновенную речь, скучавший до этого Вуд воровато оглянулся на преподавателей. И встретился с пристальным взором Минервы. Внезапно побледнев, капитан команды наклонился к младшим девочкам и понизил голос: - А ещё у неё – абсолютный слух. Так что пошёл-ка я отсюда. Гермиона тем временем радужно улыбнулась Декану Львов, на что та сдержанно кивнула и вновь переключила внимание на спешащего к выходу семикурсника Оливера. А Всезнайка тем временем ожесточенно забарабанила короткими ноготочками по столу. И отчеканила: - Сомнительно все ещё. Но я понаблюдаю. Мирам это было без надобности. Она уже нанаблюдалась и выводы сделала. Около пяти минут Золотая Девочка потратила, чтобы поймать взгляд немного рассеянного с утра зельевара, накачивавшегося кофеином и делавшего вид, что читает газету. «Есть, что сказать по этому поводу?» «М-м-м? Чтобы вы там не надумали, я вас не слушал». «Я о том, что мне приснился сон, будто Олливандер учил Рона курить и регулировать мощность сигаретой тяги. Фаллические символы, согласно...» «Мирам, к делу или – отвяжись. Я не настроен спозаранок восхищаться твоими зачатками юмористического таланта». «Ладно. Мы тут сошлись на том, что ты безбожно копируешь манеру Тартановой Леди кошмарить несчастных нас. Только в экспрессии пережимаешь. Но в целом и общем, сходство – есть». «Логично. Начислил бы баллы, да вот незадача, мысленный посыл факультетские часы не распознают». «Даже не отрицаешь?» «Я родился в Коукворте. Ты же помнишь?» «Допустим». «Окружающая среда накладывает… характерный отпечаток. И, дабы его перекрыть, необходимо нечто не менее характерное». «А зачем изживать?» «Студенту или выпускнику – незачем. Профессор же не может охаить студентов-нарушителей матом, как бы того не желалось. В общении с бесконтрольной волной гормонально-нестабильных баранов необходима определённая… манерность и смекалка. Минерва достаточно хороша, чтобы перенять у неё часть опыта. Это очевидно. И никакой тайны или секрета тут нет». «Ну, для нас тут это, так-то открытие». «Поздравляю. Ты довольна раскрытием столь жуткого преступления заимствования?» «Да». «Тогда Мерлина ради, умолкни и дай спокойно досидеть завтрак и проснуться». «Ты явно сова». «Что-то новенькое. А что не Летучая Мышь?» «Не. Сова». «Отвернись и перестань говорить мне в голову. Прошу». Несмотря на брюзжавшего, как трехсотлетняя бабушка, мага, Мирам была довольна. Она поняла, откуда растут ноги у преувеличенно-манерной и немного устаревшей речи мужчины. От бессмертной профессора Трансфигурации и не менее манерных Малфоев. И подозревала, что в противном случае выросший в рабочем маггловском районе Северус Снейп матерился бы через слово, как портовый сапожник в пятом поколении. *** Милый светловолосый мальчик Драко что-то замышлял. И будь он проклят, если это не касалось Мирам. Белобрысая егоза с каждым годом становился все более повернутым на Золотой Девочке. Судя по спокойствию Миры, в нечто значительное этот повышенный интерес не выльется. Но будь Северус проклят, если позволит измываться над своей дочерью. И даже будь она хоть старше Мерлина, это не отменяло самого факта родства. Девочка-Которой-Наплевать-На-Происходящее-Вокруг завтракала вполне умиротворенно. Жест палочки мальчишки в ее сторону Снейп, к сожалению, упустил. Девушка дернулась. Прежде, чем зельевар что-то смог сделать, дабы предотвратить неизвестную катастрофу, Мирам поднесла чашку с какао к носу и принюхалась, на миг замерев. А затем ядовитые зеленые глаза наполнились откровенной насмешкой, и гриффиндорка отсалютовала удивленному Малфою, выпив напиток залпом и складывая руки на груди в ожидании. Уизли потянул её со скамьи к выходу, но у рыжего ничего не вышло. Приклеивающее. Естественно, змееныш подготовился. - Сонорус. Потти, твоя самая тёмная фантазия? И очень хорошо подготовился, мелкий гавнюк. Знал, что при преподавателях попытка будет всего одна. Минерва, вон, уже активизировалась. А вот Снейп наоборот, расслабился и откинулся назад. Шоу, судя по широкой улыбке ответчицы, обещало быть. Надо чуть позже отыскать в недрах мантии с чарами расширения антидот от Болтрушайки, авось, завалялся. Не ходить же ребёнку такой весь день, в самом-то деле. - Засунуть твоему папаше в задницу вибратор прямо в Министерской Зале и убедиться, что для него привычно долбиться в ж... - СИЛЕНЦИО! Что-что, а пошлости Минерва не выносила. *** «У Драко Малфоя к тебе нездоровый интерес, госпожа Глава Аврората. Будь так любезна, заметь, отметь и не провоцируй. Не хочу иметь сомнительную перспективу разбора последствий». - Во-первых, его интерес закончится на Нарциссе и договорном браке с Гринграссами как только, так сразу. Во-вторых, с чего это – нездоровый? Я девочка, он мальчик. Ровесники. Я тебе бесполое существо в твоих глазах или как? Ты что-то в целом слишком часто употребляешь в мой адрес слово «нездоровый». К чему бы это? «Кхм. Ты же у нас теперь подросток. Я забыл». - Да неужели? «Именно так. К слову… помнится, ты меня убеждала, что я, будучи взрослым человеком, не должен третировать ребёнка. Я все обдумал и полностью с тобой согласен». Не ожидая подвоха, Мира, читавшая эти строчки тайком от Помоны, громогласно рассказывавшей студентам о свойствах вечнозеленых растений, искренне возрадовалась. И, делая вид, что записывает лекцию, переспросила: - Честно? Я очень рада. «Совершенно честно и абсолютно точно. В связи с этим у меня к тебе вопрос: почему я оказался вынужден успокаивать мальчишку после твоей презабавнейшей выходки два часа? Ты у нас, вроде бы, тоже взрослая, или я что-то путаю?» Обиженно фыркнув и признавая, что ее сейчас очень хорошо ткнули носом в ее же слова, отвечать Мира не посчитала нужным. *** Тысяча девятьсот девяносто третий год, зима Блэк, за осень не углядев ни единого последствия от своих мелких и не очень несанкционированных действий и все больше из-за подобной благодати нервничая, не к месту осмелела, понемногу продолжая отслеживать тенденцию того, насколько отдельные детали влияют на будущее. И в итоге пришла к выводу, что уж жесты и случайные слова она все же может себе позволить. Невероятное напряжение последних двух лет слегка отпустило. Блэк разрешила себе хоть иногда задвигать воспоминания вглубь разума и не ходить по Школе, ежесекундно сверяясь с прошлыми событиями. Расплата не заставила себя ждать. Но пришла, откуда не ждали. Филиус Флитвик ультимативно заявил, что мисс Поттер теперь участвует в репетициях хора к празднику Рождества, ибо их осталось всего две, а трое вокалистов – в Больничном Крыле на много более долгий срок. И вариантов замены вопиюще мало. Так, как Мирам шла на репетицию, и к дементору на свидание не ходят. Разрешение расслабиться и чуть-чуть пожить, данное самой себе, аврор тут же отменила, попутно стирая зубы в мелкую пыль с досады и вновь натягиваясь напряженной струной. Ситуацию усугубляло то, что с первым снегом вернулись и галлюцинации. Дементоры, незримо присутствовавшие на территории Хогвартса, тоже, впрочем, не способствовали удачной борьбе за здравый рассудок. Мирам этого за собой не замечала, но с каждой неделей ее поведение, продиктованное страхом, становилось все более нервозным и вызывающим. Она не была такой прежде. Но сравнить было некому. *** Девушка в красно-желтом потрепанном шарфе стояла на Астрономической, ежась. Внизу две маленькие черные фигурки заполошно бегали вперёд-назад. Финниган и Бут умудрились взорвать снег. Безо всяких вспомогательных. Мирам снова поежилась и прохрипела, обнажая в недоброй ухмылке зубы: - Глаз крысы, струна арфы... А затем, мелко задрожав, застучала зубами. Голова горела, голоса шелестели. Сегодня – больше обычного. Ведьма ударила кулаком по парапету, и магический импульс раздробил камень в крошево. Нельзя. Нельзя срываться, иначе она таким лядом разнесёт ползамка. Позади послышались крадущиеся шаги и шелест. Так не вовремя. В груди заворочалось чудовище. Почему нельзя просто оставить её в покое?! - Ты питаешься последние два дня снежинками, я не могу понять? Живо в Большой Зал на ужин! Девушка резко обернулась и оратор замер, заметив неладное. Почему он продолжает? Она – не итальянская марионетка комедии масок, чтоб привязывать к ней нитки и издеваться, дергая за больное. Она – не лекарство от его чувства вины. Она… Она ведь не пустое производное её матери? Дело же не только в этом, правда? Наверное, в этом. Потому что сама Мирам, как не силилась, ничего положительного, оправдывавшего его укрепляющийся несмотря ни на что интерес, кроме родства с Лили Эванс, за собой не находила. Была б вейлой, выпустила когти. Ну, зато его слова попадали в цель. Так или иначе. Хотя он, вероятно, считал, что занимается пустословием. - Мирам? Глаза полыхали холодной зеленью в наступающих сумерках, как маленькие тыквенные фонарики Джека. Кладбищенский огонь искорками плясал на пальцах. Гриффиндорка выдавила из себя жутковатую кривую улыбку. Именно ту, за которую её называли прежде Алым Дьяволом Аврората. Улыбку, которая никак не могла успокоить профессора Зелий. - Ты сейчас нужнее внизу. Советую прогуляться. Иначе есть шанс, что мы взлетим на воздух. Подлетев к парапету, Декан без стеснения ругнулся, пораженный масштабами трагикомедии авторства львят-подрывников. И умчался прочь, беспокойно оглянувшись напоследок, но ничего не сказав. Мирам облегченно выдохнула. Уловив боковым зрением движение там, где его быть не могло, Блэк резко повернула голову. По стене, ровно там, где стоял в её прошлом Дамблдор перед кончиной, медленно стекало кровавое месиво. Задумчиво проводив взглядом путешествие кусочка мозга до самого пола, девушка покачала головой и заключила: - А было бы неплохо. Вновь сконцентрировав внимание на снеге, Выжившая замерла. И раздосадовано зашипела. Всё пространство, насколько хватало глаз, было залито кровью. Алый покров был везде, где когда-то шла битва за Замок. Судорожно вздохнув и стараясь не моргать, чтобы не увидеть ещё более реалистичный картины разрухи и боя, Мирам глубоко задышала, пытаясь продавить комок спазма из горла обратно в желудок. Галлюцинации ширились. Чем дальше, тем больше. На данный момент собственная дурная голова только что лишила свою хозяйку нормальной зимы. Причин для очередного обострения, в отличие от прошлого года, наполненного шипением, Блэк не находила. И вот это-то и беспокоило. *** За окнами завывала вьюга. Где-то в льдистой мгле под тучами кружили дементоры, напоминая о себе холодом в пальцах и укусами невнятного страха. Где-то в своей высокой ало-золотой башне его черноглазая принцесса в чужой шкуре грустила у окна, затянутого изморозью, и лучше прочих чувствовала инфернальных чужаков, имея возможность даже указать их количество и местоположение. И совершенно, кажется, не понимала, что ее плачевное состояние напрямую связано с дьявольскими тварями. Но на атмосферу в учительской это все, тем не менее, не влияло. Трещал камин. Трещали Филиус с Минервой, звенели чашки. Педсовет уже около получаса вёлся на отстраненную тему воспитания племянников Филиуса. Тартановая Леди шотландских гор, имея достаточно ветвистое родословие, охотно поддержала тему разновозрастного юного поколения и взращивания их всесторонне-здоровыми личностями, да так грамотно подошла к проблеме отцов и детей, что Северус не просто заслушался и заинтересовался, но и дюже удивился тому, что гриффы, будучи её подопечными, даже не подозревают, что их Декан при желании может превратить их в идеал человека разумного. Скорее всего, этого самого желания попросту не было, судя по отстраненно-попустительской тактике деканства Мадам. Понять он МакГонагалл, кстати, мог, как никто другой. Беседа, в которой Снейп не принимал участия, шла своим чередом. Профессора хвалились любимыми чадами. И тут Северус заметил, что уже около двух минут за ним удивлённо наблюдает прежде молчаливо улыбавшийся и корректировавший русло диалогов Альбус. А точнее, за его вниманием к речам, которые прежде зельеваром игнорировались. Это было плохо. Декан Слизерина хлопнул в ладоши и фыркнул, скривившись. В уютном кабинете повисла недоуменная тишина. - Давайте уже перейдём к повесткам дня. Ваши воспитательные таланты, господа и дамы, сомнению не подвергаются, но все же наплодить свои копии и до гроба этим гордиться – достижение сомнительное. И звучит, прошу прощения, как бред. Северус с чувством проговаривал эти резкие слова и сам себе не верил. Ибо лично он был чертовски горд собственными чертами на лице Мирам. Горд той самой копией как раз таки потому, что она отличалась. Была лучше, сильнее, самоотверженней, смелее да и банально – в разы красивей. Принимая волну возмущения от коллег как вербальную, так и ментальную, среди этой волны он различил брызги удовлетворенного, сдержанного облегчения. Альбус выдохнул. Зельедел ещё больше нахмурился и сложил руки на груди, выдавая ожидаемые реплики и ожидаемую негативную реакцию, внутренне кивая сам себе. Старик был внимателен. В особенности – к внезапным переменам и нехарактерному поведению. И очень не любил не понимать окружающих. Прямо таки болезненно не любил. А потому вести себя стоило в соответствии с ожиданиями, иначе его разберут по деталькам, но таки выяснят, где механизм дал сбой. И все же нехарактерное прежде сожаление, обусловленное не иначе, как присутствием дементоров, вгрызлось в сердце и обдало кислотой скулы. Если бы все было по-другому. Если бы он мог бросить им всем, среди этих бесконечных «вот мой…», «а моя…»… если бы он мог себе это позволить, то легко прервал бы сие добродушное соревнование, всего одной-единственной фразой обеспечив себе безоговорочную победу. «А моя – самая артистичная и удачливая засранка в этом чёртовом, набитом имбецилами, Замке. Моя – Мирам. Дракклова Девочка-Которая-Выжила. И продолжит это делать, чего бы мне это ни стоило». Ведь нельзя спорить с тем, что даже та же самая, вся из себя такая многообещающая Грейнджер, и в подметки не годится его дочери? С другой стороны, будь все иначе… Северус бы тут не сидел изначально. А у Мирам был бы полный родительский комплект. Не важно, кого бы она считала отцом. Наличие казалось важнее. Что же. По крайней мере, пусть он и не знал доподлинно всего, в этот раз стараниями Меченой он хотя бы ведал, что она у него есть. В ее прошлом такой роскоши за ним, с ее слов, не водилось.