Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Тысяча девятьсот девяносто пятый год, зима (несколькими месяцами ранее) На сжавшийся до прежних размеров пергамент пришлось наложить чары заново, попутно отгоняя мысли о том, что как-то слишком уж беззаветно он доверяет условной психопатке. И оправданий этому у закоснелого параноика не было, потому что сейчас дело было даже не в недосыпе, а в самом его трепетном отношении к Мирам. И ничего мужчина с этим не мог поделать. - Энгоргио. Надпись в заглавной строчке гласила: «Арлекин» Мужчина хмыкнул, не торопясь читать дальше. Переливающийся красным, голубым, желтым и зеленым камешек с перламутровыми нитями, торчащими в разные стороны из, казалось бы, цельного массива, который он все же успел углядеть ранее, пусть и подходил по цветовой гамме к персонажу итальянской комедии масок, но даже ассоциативно никому не могло прийти в голову так назвать артефакт. Кроме Мирам. «…Аналог более агрессивного ментального «Кукловода» с дополнениями, перекрывающими зоны нестабильности предлагаемых обстоятельств, где…» И вправду – маг воды. Ни драккла не ясно, но очень интересно. «…необходимо найти отвечающее целям и задачам противодействие ментальному воздействию, сопряженному с Непростительными Заклинаниями». Внезапно заинтересовавшись, мужчина стал вчитываться внимательней: «Влияние: единоразовое. Остаточные детали: биологически растворимы. Принцип действия: перехват контроля в критической ситуации, обусловленной ситуативными маркерами. Подмена и усиление естественных данных и обнуление вреда, наносимого…» Дочитав до конца, перечитав заново и некоторое время посидев на месте, мужчина, наконец, понял, почему именно «Арлекин». Как она додумалась до такого и вообще смогла создать подобное, было не ясно. Вероятно, став аврором и осознав, как легко лишить волшебника защиты артефактов, хоть ты ими обвешайся, она банально придумала то, чего в голову никому не приходило. Вживлять предметы в тело, обнуляя тем самым для врага возможность их обнаружить. Бесхитростная простота. И пусть ему и прилетит впоследствии головная боль и прочие радости жизни, он на тот момент, если верить инструкции, будет спать. Отключившись вместе с артефактом. Снейп все таки сомневался, что оно сработает. Такого еще никто не проворачивал. Но если да… Тогда Мирам действительно юное дарование. В него вживили… актера. Получается, именно так. Которому единожды суждено подменить его самого и задвинуть подальше, принимая удар на себя и пряча все, что может недоброго отыскать Лорд в разуме сомнительного слуги. По сути, его самого, только такого, который не вызовет подозрений, черпая данные и поведенческие манеры из носителя, аннулируя собой любую боль. А ему – только наблюдать… Мирам, чтоб ее, запомнила. Лишь раз Северус обмолвился, что она так часто пропадает у него в кабинете, что он не имеет ни малейшего понятия, как такой огромный кусок жизни спрятать от Темного Лорда. И вот, пожалуйста. Правда, дабы минимизировать вред, который примет на себя артефакт и передаст по истечении действия владельцу, надо было выспаться. Всего-то. Она за-пом-ни-ла. Сидя посреди Лаборатории, зельевар неверяще хмыкал и качал головой. Вероятно, последние три рецепта он и вовсе варил для себя. Как и тот, что она ему сунула взамен арахнида. Зелье было старым, бесполезным и относилось к менталистике. Кажется, не таким уж и бесполезным оно оказалось, так ведь? Последние несколько месяцев девочка решала его проблемы. Сердце билось слишком сильно. И, пожалуй… Да, пожалуй, никто так ради него никогда не изгалялся. *** Тысяча девятьсот девяносто пятый год, лето (наши дни) «Сегодня». Меченая до последнего сомневалась, что он напишет ей, как обещал ранее. Но слуга двух господ слово сдержал, сообщая дату своего первого визита к одному из Хозяев. В ответ Мирам настрочила целую поэму, содержащую единственный посыл – отписаться по возвращении. И попутно сгрызла ноготь. Весь день девушка металась по дому, то и дело себя одергивая, и тихо материлась. Зная, что аппарировать в Коукворт – нельзя. За его домом следили. Она, появившись там, банально его подставит. Все должно пройти хорошо. В прошлый раз ведь прошло? А все, что могло изменить ситуацию в худшую сторону, находилось лишь в воспоминаниях зельевара. А для этого у него был «Арлекин». Понимая, что для «Арлекина» невероятно важны эти последующие ровно сутки сна, чтобы расщепиться, и она лично запрограммировала тот отключить носителя на двадцать четыре часа, Блэк, закусывая до крови губы, завела таймер. Лишь бы Альбус Дамблдор не дернул своего подчиненного не вовремя. И все будет хорошо. Но по истечении срока накрутившая себя донельзя девушка все же не выдержала. И схватилась таки за книжку и перо. Снейп, как ни странно, прочел послание сразу же. *** Когда черный туман, влетев в темный проем окна, материализовался в человеческую фигуру, сразу стало ясно, что на рекомендации по использованию артефакта по каким-то причинам положили болт. Оказавшись внутри комнаты, Снейп в кой-то веки не удержал равновесие и, запнувшись, вполне мог бы упасть, если бы не привалился к стене. Тряхнув головой и отгоняя слабость, мужчина выпрямился. Собрания и в мирном-то ключе никогда не проходили гладко. А уж, когда ты обязан вымолить прощение... Это случилось чуть более суток назад, и он до сих пор не мог отойти. Пожалуй, если бы не внезапный подарок Мирам, вполне могло бы статься, что Северус бы слег надолго, не выдержав длительной нагрузки длительного сеанса Круциатуса пополам с Империо без права на передышку, или вовсе бы не выжил, где-нибудь проколовшись. Разумеется. Она знала. Подобная забота, притом увенчавшаяся успехом, трогала. Больше, чем он был способен признать вслух. Девушка сидела на кровати, с ней было все в порядке и никаких видимых причин для того, чтобы выдрать его из постели, куда он все таки планировал попасть, не было. Взгляд чёрных глаз был внимателен. Подготовилась. Знает, что много больше шансов, что её простят, если она будет без своих Чар. Пока Золотце внимательно щурилась, он выжидательно сложил руки на груди. - Что случилось? - Ничего. Просто хотела спросить, как здоровье. - Твоими молитвами. Я ради этого пересекал в два часа пополуночи полстраны, как взбесившийся фестрал? Для светской беседы? Черноглазка дежурно улыбнулась, склоняя голову на бок, но все также не отводя внимательного взгляда от его персоны. - Почти. И я рада, что ты так высоко ценишь мои прихоти. - Совесть. Атрофированная совесть – это... Новый приступ головокружения заставил его прерваться на полуслове и болезненно зажмуриться. Под ноги внезапно подбили стул, и волшебник рухнул на него, а Мирам, внимательно рассматривая его лицо, водила руками вдоль тела, видя что-то, неподвластное его взору. Потусторонний вид ведьмы завораживал. Она словно глядела… сквозь. Внезапно волшебница замерла. Воздух сам собою стал сгущаться, превращаясь в патоку и мешая дышать. Глаза девушки затянуло льдом, скулы заострились. По всему дому прокатилась волна магии, и из рам повылетали стекла. Впрочем, у магглов, здесь проживающих, никакой реакции это не вызвало. Вероятно, Мирам постаралась загодя. - Что за цирк? - Прости. Лёгкая полулыбка в ответ – и вот уже, как ни в чем не бывало, осколки возвращаются на законное место. А она задумчиво качает головой и отходит к столу. Тишина внезапно стала угнетать. - Крестражи. Ты поэтому меня звала? Невыносимая девчонка лишь досадливо отмахнулась, думая о своём. - Ой, я с ними сама прекрасно разберусь. Меньше недели – и готово. Хм… Надо было дать тебе Куколку, а не Арлекина. Избранная, все еще пребывая в своих мыслях, нервно забегала по комнате. И решительно остановилась, кивая самой себе: - Впрочем, никогда не поздно. После круга суетливых поисков ему сунули в руки маленькую коробочку с цветным камешком, абсолютно гладким и словно бы вместившим в себе живую радугу. Странная склонность у девочки к формам речной гальки, что ни говори. Если совсем честно, ничего путного Мастер Зелий сказать в ответ не мог, понемногу понимая причинно-следственную связь. Каким-то неведомым образом его только что продиагностировали, потому и выдрали перед этим пред ясны очи. Результат, что очевидно, Звездочке не понравился, хотя лично самому Пожирателю Смерти в новинку не был. Но таки пояснений от нарушительницы спокойствия некоторых Деканов его недоуменный вид заслужил: - Когда-то... – воодушевленно начав, ведьма тут же сбилась. Но, собравшись, продолжила дальше – …когда-то ей не успела воспользоваться я. Впрочем, как и тем, что распылило бы мне голову на части и избавило бы от участи волочить по земле свой неживой труп. А... Про тебя я… я знаю очень мало. Совсем ничего. И... Пусть будет. Лучше пусть будет. Расстегни воротник. Радужный камешек переливался, завораживая. Как и ее неровная, горячечная речь, наполненная беспокойством и тревогой. - Что это? - Куколка Последней Надежды, как и Арлекин, одноразовая. Жаль, что так, конечно, но составляющие моих артефактов, попадая в кровь, могут повлиять на организм только один раз. Это как если бы прививку от болезни получить… даже если составить новую комбинацию и сделать переработку плетений, все равно уже не то. И... Эта маленькая штука, распустившись бабочкой, сбережёт тебя даже от Авады. Но один раз. Рекомендую страховаться. На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, так сказать. Пока Северус, находясь в форменной прострации, позволял ей прижимать тёплый камешек чуть ниже ключиц прямо к коже, под которую вещица плавно втекала, артефактор продолжала пояснять: - Останется сетка шрамов. Несводимая. Похожа на крылышки бабочки. Активация происходит при критичных, несовместимых с жизнью, повреждениях и отсутствии реанимации при длительном ранении. В Куколке – концентрат всего, что когда-либо вообще изобретали на человеческом веку. Инструкция в коробочке, читай внимательно. И потом, естественно, сожги. Крошечный свиток, оформленный бисерным почерком, засунули ему в карман мантии. Исходя из пояснений, предшествующих сегодняшним событиям огромных списков лекарственных зелий и финансов, что стабильно кочевали из ее лапок в его сторону, Мастер Зелий примерно понимал масштабы. А после, вводя своего гостя в ещё больший диссонанс жестким, решительно-холодным, взором и новыми, рычащими нотками в голосе, ведьма судорожно схватила его ладони ледяными руками и твердо сообщила: - Скажи мне, где эта мразь сейчас гнездится, и я превращу его последние часы в ад на земле. Вот ведь… Северус просто не мог поверить, что причиной такой злости является исключительно его плачевный вид. И чертовски хотел знать, что у Мирам, помимо этого, стряслось. Внешне все, вроде бы, выглядело приемлемо. - Разве это не расходится с твоим планом дейст... - Плевать. Просто скажи координаты. – Мерлин, она ведь серьезно – И подобного больше не повторится. Если после этого земля покатится в бездну, это проблемы земного населения. Разберёмся по ходу дела. Твёрдо. Уверено. Не пустая бравада. Что подтверждали зеленые искры в волосах. Леди Блэк, стоявшая перед ним и державшая за руки, была уже буквально на низком старте. «Подобного не повторится…» Его озарило. Столь простой мыслью, что впору чувствовать себя идиотом. Её интересует конкретно его благополучие и жизнь, больше ничего не произошло вообще. Она вернулась в прошлое, и он – львиная доля её мотивации. Никогда в жизни никто не делал в сторону волшебника таких бессмысленных и самоотверженных реверансов просто потому, что вот он, такой замечательный, есть на свете. Все ее слова о безусловности... Мирам Блэк действительно слепо любила родителей, даже зная их глубокие недостатки. Северус вообще долгое время просто не мог представить, что Избранная бегает к нему не от отсутствия выбора иного союзника, не для того, чтобы использовать то, что предлагают, не из-за сиюминутных порывов коллективизма, а вот поэтому. И даже спустя четыре года верилось со скрипом и трудом. А должен бы был сразу же сложить два и два. А что, в таком случае, делать с возжелавшим стереть Темного Лорда с лица планеты аврором? - Все в порядке, Мирам. Не создавай из одной проблемы сотню катастроф. Я как-нибудь... - Если хоть что-нибудь пойдёт не так, как раньше, все потеряет смысл. Но вот такого как раз и не должно быть, как раньше. Я… Она не фильтровала речь, пытаясь беспокойно донести посыл. А его приложило наново. - Я справлюсь. Не маленький. И... Пожалуй, уж коли ты постаралась, и Альбус никакими путями не может заставить меня свершать нечто героическое и самоубийственное… Исходя из этого, если ситуация станет критичной, я банально откажусь. Тебя устроит такое обещание? Она все ещё сжимала его руки, но после тихих слов обреченно застонала и опустилась на пол, уткнувшись лбом ему в колени. А затем принялась тихонько об них биться. Снейп, углядевший, что искры зеленого пламени куда-то пропали, немного расслабился и старался не улыбаться, наблюдая эту картину искреннего расстройства, что, тем не менее, не отменяло ее общей комичности. В любом, абсолютно любом другом случае Северус бы обязательно разозлился. Вплоть до рукоприкладства. И за то, что выдрали из дома, и за неуместную вспыльчивость и непродуманность, и вообще за то, что его посмели тронуть даже пальцем. В любом другом случае. Кроме этого. Мирам Блэк, пока что нынче официально – Поттер окончательно получила все мыслимые привилегии, какие ей могли дать. Навроде бесконечного лимита терпения и философского принятия – в том числе. - Альбус. Альбус-сука-Дамблдор. Я забыла. Я о нем совсем забыла. И его сраном фениксе-телепорте. Блядь... А зельевар все не мог отойти от осознания, которое ломало его изнутри, и чтобы не закричать, то ли от страха, то ли от счастья, приходилось прилагать грандиозные усилия. Положив на правую чашу весов судьбы всего человечества и вероятность собственной неудачи и его безопасность – на левую, она выбрала… левую. Мерлин. Мирам действительно безумна, опасна и смертоносна в своём максимализме. И спаси Основатели тех, кто ей враг. Теперь мотивационная картина леди Блэк окончательно сложилась. И радовало, в таком случае, что Северус оказался на её стороне. Да и… как иначе. Тяжёло вздохнув, мужчина осторожно коснулся затылка девушки, заставляя перестать набивать себе шишку поверх знаменитого шрама. - Торквемады на тебя нет. Уймись. Несмотря на вкрадчивый, спокойный голос мага, Мирам как раз таки не унималась, вновь забегав по тёмной комнате. А мужчина, которому бы сейчас беспокоиться на тему зарождения новых фатальных идей в голове юного Героя, лишь отстраненно сожалел, что она больше не держит его руки. - Я могу... Могу ли?.. Да, могу! Кровь! Я могу сделать нечто вроде распределителя! Эдакий великий уравнитель! Замкнутый цикл парного артефакта, который выравнивает воздействия на индивидуумов, только – в кольцевой от меня к тебе в конечном этапе перемкнуть поток! И... - Мирам. Остановись. - Ммм? - Выдохни. Сядь. Сейчас, как ни крути, нужно было быть убедительным. Больше одной глобальной задачи девочка никогда не вывозила. И концентрироваться была должна сейчас на своей войне. А не на попытках уберечь его от всего на свете. Особенно, если в эти попытки входило, как он понял, теоретическое принятие любых его повреждений на себя. Вот как додумается до чего, так хоть лично авадься. - Все, что ты должна и можешь сделать, это – заняться крестражами. Или, к слову, запатентовать способ вживления артефактов в организм. Очень занятная идея. Займись этим летом бумагами. Домашним заданием, хотя кого я обманываю. Спасением семи лун Авалона, или чем ты там заполняешь досуг. А я пока что, если позволишь, до того сакрального дня, когда ты решишь, что стирать с лица земли более некого, позабочусь о себе сам. - Но я могу помочь. Действительно могу. И мне как-то спокойней будет, знаешь ли, спасать Авалон, если… - Во вред себе? - Во мне вредить особо нечему. После подобных ремарок в разы сложнее сохранять спокойствие. А надо. - Обещаю, мы вернемся к этой теме, когда не останется совсем ничего. - Удивительно, и подозрительно. Когда ты не согласен, ты обычно кричишь или злишься. В чем подвох? - Я понемногу привыкаю к твоим самоубийственным стремлениям. И... Я действительно способен оценить по достоинству даже такие глупые предложения. Но в практическом исполнении подобного нет нужды. А теперь... - Тебе пора, да? Только что очень серьезная и воодушевленная колдунья совсем по-детски криво скуксилась. Устало оглядевшись и с недовольным лицом вставая со стула, волшебник с ненавистью посмотрел на кривое недоразумение, которое почему-то называлось мебелью, но все, на что было способно – превращать сидевшего на нем в сколиозника. - Нет. Теперь сделай кофе, коли тут все спят столь мёртвым сном, а мы – почему-то нет. - Зачем? Он развёл руками. - Задавай вопросы. Я отвечу. Любые. Все, что хочешь знать. И что тебя, наконец, примирит уже с действительностью. Её удивление стоило того. Еще минуту назад злая, словно падший демон, с заостренными от эмоций чертами лица, Мирам теперь нерешительно кусала губу, хмуря брови. Взрослая, готовая убивать, женщина куда-то пропала, и на её месте в мгновение ока оказался неуверенный подросток. А может, просто всегда в ней это было. Только теперь внутренне состояние гармонировало с внешностью. Его маленький воинствующий гриффиндорец обычно избегала очень уж личных тем, руководствуясь принципом "если сомневаешься в ответе, не задавай вопросов". И чем дольше молчала девушка, терзая ногтем одеяло, тем больше Северус сожалел об этом своём порыве. - Эм... В общем, у меня, вроде как, никаких претензий, так что... - Вопросы задают не из претензий, как ты выразилась, а из интереса. Ну, вот зачем он продолжает. Пожалеет же, сам знал. Но все равно гнул свое. Видимо, Снейп заразился таки от дочери этими идиотскими стремлениями к откровенным жестам. - Не поверю, что нет ничего, что ты бы сама себе не дорисовала в своей голове, совершенно не поинтересовавшись, а так ли оно на самом деле. - Ну... - Ну. Красноречиво. Дальше. Мирам сейчас, в своей нерешительности, действительно смотрелась ровно на свой внешний возраст. - Что во мне такого хорошего? - Не понимаю сути вопроса. Более развёрнуто. И неси уже кофе. Пока ты соберёшься с мыслями... - У тёти Петунии только растворимый. - Значит, обойдусь. Итак? - Ну, ты ведь не любишь людей? - Верно. - И детей. - Да. - И шумных. - Абсолютно точно. - И идиотов. А идиотов-гриффиндорцев – тем более. - Все так. - И когда с тобой спорят. - Дальше что? - Так вот, мы, вроде как, согласны, что все перечисленное – это я. И почему ты тогда это терпишь? Однако же. Вот всего, чего угодно, ждал, но не такого поворота. - Я тебя не переделаю и более того, не готов думать об этом в подобном ключе в принципе. А потому предпочитаю использовать двойные стандарты. - Почему? - Ты моя дочь. Мы это обговаривали. - А тёте Петунии я – племянница. Это не мешает нам взаимно друг другу не нравиться к обоюдному удовольствию. Если люди не сходятся, значит, и не надо общаться. - Ты не хочешь общаться? Не ожидавшая такой подлой извращенной трактовки ее слов, ало-золотая заполошно замотала головой в отрицании, тут же сбившись с мысли. - Я-то, может, и хочу, но... - Что ты рассчитываешь сейчас услышать? - Если бы... Я вот думаю... Если я имею все качества, что тебя бесят, есть что-то, почему ты сейчас здесь. Ты, я точно знаю, со своим отцом не общался. Значит, знаком с системой избирательных родственных связей и её приемлешь. Значит... - Значит, что ты запуталась. - Сейчас распутаюсь. Итак… раз ты собрался отвечать на все, чего я не спрошу, вот мой вопрос: если бы моей матерью была любая другая, случайная женщина, а не Лили... Интересно, как Мирам вообще оформляет подобные допущения в своей голове? Снейп нахмурился. - Ты шагаешь на скользкую почву. Заметив противодействие, Девочка-Которая-Генерирует-Случайные-Идеи ощетинилась: - А я тебя не боюсь. Ты обещал ответить. Что во мне такого хорошего и охуительно ценного для тебя, что ты прилагаешь чёртовы горы усилий к игнорированию моих закидонов? - Сейчас, замечу, один из них. Если честно, пополам с любопытством зельевар испытывал острое желание сесть куда-нибудь, кроме чудовищного стула. Единственным вариантом была кровать. Тоже не вызывавшая позитивных эмоций свои видом. - Вот ты что-то спокойный, что Пиздец. Мне прям не нравится. - Мне просто интересно, что ты ожидаешь услышать. Прежде, чем я отвечу. - Я ожидаю услышать честный ответ. Любой. Но честный. - И твой вариант... - Я думаю, что дело все в том, КТО моя мать. Каких-то иных качеств, положительных или не очень, которые могли бы тебе импонировать, я за собой не вижу. И мне это не нравится. Потому что я – не производное моих родителей. А отдельный человек. Просто так уж вышло, что охереть, какой несочетаемый с твоим характером. Вот как это сложилось воедино в голове взрослой, и даже местами умной, женщины, Снейп не понимал. Мирам его личность, видимо, действительно держала за живущего прошлым бессердечного придурка, сконцентрированного лишь на одном человеке. - Как долго думала? - Несколько лет. - Плохо думала. - Так скажи, где я ошибаюсь. Я знаю, почему сбегаю именно к тебе на отработки, а не в Выручайку. Я знаю, что в тебе есть хорошего лично с моей точки зрения. – Да что она несет? Почему вообще?.. – А ты знаешь, что именно, кроме того дивного случайного фактора, что я – твоя дочь, и моя мать – Лили Эванс, вообще заставляет тебя со мной разговаривать? - Меня никто не заставляет. Начнём с этого. - Как скажешь. Ну так что? Какая упрямая зараза. - Тебе действительно так это важно? И все, что ты сообразила за несколько лет – ВОТ ЭТО? - Типа ну... Есть ещё варианты, обычные для в целом всех людей, но этот все же всплывает в голове... Иногда. - Мирам. Я не знаю второго такого безумца, так упоенно жертвующего собой во имя других. Объективно это ужасно и глупо. Субъективно – я бы так никогда не смог. Такой уровень преодоления страха лично мне сложно представить. Можешь считать это комплиментом. Я знаю, что ты исходишь из того, что помнишь. Но у тебя неверные предпосылки. - Да я не понимаю, какие верные, хей! Если б я знала, я б не спрашивала, наверное! Тяжело вздохнув, волшебник ненадолго закрыл лицо руками, а потом потёр переносицу, пытаясь сосредоточиться и по общему, все нараставшему состоянию нервозного напряжения Девочки-Которая-Жалеет-О-Вопросе понемногу уверился, что она, Мерлин и Моргана, серьезно. Ей это важно. И заговорил. Говорил долго. И немного бессвязно, видимо, заразившись окончательно повадками от хозяйки комнаты, ещё несколько минут назад взрослой и пылающей гневом женщины, а теперь – неуверенно и подозрительно смотревшей на него девочки. Впрочем, в каждом иногда просыпается ребёнок. Дай повод только. Говорил о гордости за кого-то, тождественного тебе самому. О том, что дети, которые смогли стать лучше родителей, восхищают. Об одиночестве. И о том, что иногда даже не замечаешь, что хотел бы его с кем-то разделить. О том, что никто и никогда еще не додумывался до того, к чему приходила Мирам в своей жажде продуктивности и простоты. К примеру, вживлять артефакты в тело. - Я зачастую очень сильно в тебе сомневаюсь и иногда не верю в успех твоих идей. Но верю ТЕБЕ. И ты первая, у кого получилось заставить меня это сделать. Повторюсь, я тебе верю. Именно поэтому все это говорю. Хотя никому бы не сказал. Обыкновенно это чревато. - Зря... - Может быть. Но у меня свои причины так думать. Ты до отвращения честная, безрассудная и... Вот скажи, Мирам, неужели нужно проговаривать очевидное? - Ну, а что очевидно-то? - Давай так. Я отвечу на твой прямой вопрос, и на этом закончим. Мне плевать, кто твоя мать. Если быть совершенно искренним… В той истории по большей части было важно не то, что Лили вышла замуж вообще, а то, что вышла она, за, прости Мерлин, Поттера. И... Поверь, даже если я соглашусь с тем, что у тебя вздорный характер, будь уверена, с тобой ужиться легче, чем с Лилс. - Это как так? - Твоя мать… – Стоило ли вообще подобное говорить? Он будто бы сейчас предавал близкого друга. Опять. Но Мирам… Ее доверие, как ни крути, было дороже. И она была здесь. Сейчас. Живая. – Лили была в разы категоричней тебя. Ты видишь серые оттенки. Она же делила мир на два цвета. И выбирала белый. К слову, это было прекрасно. Но – все же. - Я нихера, ни капельки не поняла. - Тем не менее, я ответил. И к твоему сведению, именно то, что для тебя, как ты сказала, не имеет значения, для меня сыграло решающую роль. Я предпочитаю без серьёзных причин к людям не приближаться. В этот раз появились причины приглядываться и понимать. Я рад, что это случилось. Более того, ты лжешь себе. Потому что в противном случае, если бы это было не так, в том твоём воспоминании о дневнике Дамблдора тебя бы не терзало столь невероятное чувство вины о несделанном. И ты прекрасно понимаешь, о чем я. Кстати, чтобы твоих эмоций не заметили, для передачи воспоминаний лучше использовать Омут. И ещё, Мирам... Мне не все равно. Проиллюстрирую: я скорее предпочёл бы быть мёртвым, чем знать, что ты с собой сделала, чтобы вернуться в прошлое. К сожалению, я все же видел воспоминания твоей копии из другого мира. Ещё вопросы? - Да как-то, знаешь, нет. С меня сегодня хватило. Давай оставим меня в когнитивном диссонансе с богом и сделаем вид, что ничего не было. - Как угодно. Что-то ещё? - Кроме того, что я чувствую себя дурой и даже пока не знаю, почему? Нет, все в норме. - Тогда я, с твоего позволения, тебя на сегодня покину. - Все таки ты какой-то охуительно спокойный. - Я просто устал. - Прости. - За что? Я успею выспаться, не стоит беспокойства. Если бы все было критично, я бы просто не пришёл. - Не это. - Что же тогда? - Я думала о тебе хуже, чем ты есть. О, да неужели. Сподобилась. - В таком случае лестно, что этого Ужасного воображаемого человека ты, тем не менее, все это время принимала и терпела. - Я не терпела. Нечего было. - Какая досада. А я старался. - Чай. - Что «чай»? - Чай у Петунии великолепный. Сделать? - В таком случае мне придётся воспользоваться твоей пародией на подушку и сесть на кровать. Этот стул ужасен. Стоять мне надоело. - Угум. Она вышла, а он пересел на подобие постели и прислонился к стене, подсунув подушку под ноющую поясницу и чувствуя себя форменной старой развалиной. Но, пока мотавшая ему душу дочь не вернулась обратно, можно было себе позволить покряхтеть, и он тяжко выдохнул, надеясь, что в полумраке комнаты все же не так заметно, что он в свои почти сорок сейчас выглядит на десяток лет старше после встреч с Повелителем и этих игр в секреты. Снейп не знал что, как только Мирам вышла, на комнату ее стараниями и сомнениями в том, что родитель вообще собирается спать, наползли Сонные Чары. И уснул даже быстрее, чем они подействовали до конца. Северус уже не слышал, как тихо открылась дверь и на тумбочку под Стазисом поставили чашку крепкого чая. Не чувствовал, как расстегнулись пуговицы его воротника и зельевара накрыли пледом. Лишь слабо дернулся. А Мирам стояла и смотрела. Усталый, бледный. Спутанные волосы, тени под глазами, искусанные губы, мятая одежда. Ещё немного – и профессор станет походить на Люпина в полнолуние. И она была причиной того состояния. Она и Лорд. Мирам, словно наяву, услышала голос своего старшего по летучкам, Тима, растерянный и немного напуганный: - Чего-то вы размякли, кэп. В реальности он никогда такого не говорил. Не было повода. Но, тем не менее, сейчас ведьма была с ним полностью согласна. В голове, вытекая из сердца, зрела шалая, провальная по всем фронтам идея. Сегодняшний разговор был тому причиной. Как реализовать задуманное, было пока не ясно. Да и казалось, что с рассветом глупый порыв остаться, во чтобы то ни стало, покажется опасной и несусветной глупостью. Но как же сейчас она хотела выжить и оправдать свое прозвище! О, не только Мира была одиноким ребёнком. Леди Блэк осталась таковой и годы после. И умерла ровно такой. Однако ночь – то самое время, когда надо не спать и бояться темноты, выискивая в огоньке лампы гениальные озарения и внемля шёпоту ангелов, который не слышно за шумом дня. Тихо и осторожно, неуверенно девушка забралась на кровать и скользнула поближе к укрытому пледом человеку, даже во сне недовольно сложившему руки на груди, и устроила голову на его плече, тут же ощутив, как он вновь дёрнулся. Но не проснулся, в свою очередь опираясь щекой на ее макушку и в итоге все таки расслабляясь. Горячий. У него точно что-то с давлением. Или кровью. Через некоторое время Северус Снейп доказал свою принадлежность к людской расе, негромко захрапев. Девушка, даже не пытавшаяся уснуть, беззвучно фыркнула. Сломанный нос. Разумеется. Все мысли, что невнятно роились в голове, надо было обдумать. Она займётся этим спустя время. На остывшую голову. Уткнувшись носом ей в волосы, страдалец все также самозабвенно храпел. Мирам попыталась перестать быть подставкой и резко повернуться, но не успела. Спящий принял более удобную позу, откидываясь назад, задирая голову вверх, чуть съезжая вниз и забрасывая на кровать вторую ногу, при этом самым наглым образом прижав её черепушку рукой во сне к груди и зафиксировав. Невнятно бормотнув "дура". Мирам хихикнула. Кажется, она ему снилась. *** Проснулся Северус от того, что кто-то касался пальцем его носа. И попытался вскочить, но оказалось, что для этого надо сначала выпутаться из рваного пледа и отпустить Мирам, клубочком свернувшуюся под его рукой, как кошка. - Скоро рассвет. Тебе пора. Удивленные чёрные глаза встретились с ровно такими же, но – весёлыми. - Ты храпишь. Тебе говорили? Снейп удивился невероятно. Понятия не имел. - Некому было. Стоило ли быть сдержанней в ответе, если этот ответ заставил его маленькое зеркало погрустнеть? Аккуратный, правильный носик тут же ткнулся ему в щеку. Наверное, нет. Ему начинало нравиться, как Мирам его жалела. В руки всунули чашку, пахнущую чабрецом и мелиссой с цветочными нотами. Стоило заткнуться и молча пить, но волшебник банально не смог оставить недоговоренной последнюю из ночных мыслей, пришедшую в голову догадкой в состоянии полусна. - Ты действительно считаешь, что тебя не за что любить? Тебя, Мирам? Выживающая поморщилась и шумно отхлебнула из его же чашки. - Слушай, вот ты умнее меня, сам себе и ответь. Она внезапно подвинулась и оперлась об него боком, для вида сердито засопев. - Глупо. - Ну, раз глупо, значит я в своём репертуаре. И чай. Пей, пока горячий. Я пойду готовить завтрак на всех. Прохладные губы мазнули по скуле и девчонка стекла с кровати, неведомым образом не задев его ноги. Подросток не может двигаться с грацией женщины. Но вот это был как раз её случай. Обозрев позу, в которой уснул и все ещё силился проснуться, Северус понял, почему не чувствует половины тела. Однако, ещё никогда в жизни Мастер Зелий так хорошо не спал. Это утро, несмотря ни на что, было просто отличным.