Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Отоспавшись, отпоив самое себя зельями и получив весть о скором собрании Ордена на Гриммо, Снейп сел в кресло думать. Первым делом зельевар прокрутил ещё раз в голове последний вечер их с Мирам встречи. И после долгого и планомерного обдумывания – критическим образом охренел окончательно. А чуть позже – закономерно разозлился, бешеным торнадо метаясь по дому. Однако, к сквозной тетради, тем не менее, не прикасался, не решаясь пока что сгоряча высказывать с ходу надуманное самой Мире. Северус уже и с её матерью наобжигался поспешными высказываниями, хватит. Так что бесился молча, трусливо и односторонне. И, если одуревающее удивление относительно поведения Золотца порою было перманентным состоянием, то злость в адрес дочери проскальзывала в сердце в разы реже. Да и то – зачастую больше основываясь на тревоге за ее героическую шкурку. Теперь же это была форменная обида. Четыре года. И его все таки держат за каменного бессердечного истукана. И, видимо, что бы он ни делал или говорил, так оно и будет впредь. Вдоволь поисходив на возмущение, горечь и расстройство пополам с жаждой кого-нибудь проклясть по самое не балуйся, профессор снова рухнул в кресло и обессиленно прикрыл глаза, через силу сосредотачиваясь и восстанавливая окклюментивные Щиты. Стоило попробовать представить себе предпосылки подобных убеждений леди Блэк, временно исключив из уравнения свою сварливую и ехидную личность в анамнезе. Может, если абстрагироваться, чего и выйдет… Еще вдруг Шамбалу между делом найдет, чем Мерлин не шутит. … Через час, с трудом разлепив глаза и уползая черной тенью на кухню, Северус решил, что на самом деле ему стоило бы быть благодарным Блэку и прочим сомнительным личностям, которыми себя окружал его дурной ребенок. Именно припомнив все, что слышал и видел за эти четыре года, Лигиллимент понял, что Мирам не верит не ему конкретно. Эта сумасшедшая звезда в целом никому не верит. Вообще. Хотя при этом готова легко вручить свою жизнь друзьям и близким. Вроде бы солидный жест, да только… Если учитывать, что эта самая жизнь в ее системе ценностей ничего не стоит… Просто фантастика. Есть все же на свете человек, сомневающийся в людях больше, чем сам Северус. Мастер Окклюменции, проваривая кофе до черноты, все же, подводя черту, заключил, что прав в своих выводах и предположениях. Волшебник и до сего дня что-то такое подобное подозревал. Иначе бы в противном случае от её тупых вопросов еще тогда, на Тисовой, ему бы полномасштабно снесло все плотины самообладания лавиной ярости. Которая, несмотря на усталость, обязательно бы излилась ядовитой волной на Девочку-Которая-Его-Спасает. Пожалуй, к чему-то такому маг и готовился изначально. А с того дня, как увидел самого себя в воспоминаниях Четвертой Чемпионки, готовился с удвоенной силой. Но к подобным масштабам недопонимания между ним и, казалось бы, прямой и честной, гриффиндоркой все таки оказался не готов. Пожалуй, оно и хорошо, что Повелитель его так приложил. Сил на раздумья и поиски тройных смыслов в тот вечер не было. Да и слишком Пожиратель оказался под впечатлением от того факта, что без артефактов Мирам, как пить дать, пострадал бы сильнее в разы. И тронут был ее жаждой крови во имя его, что уж душой кривить, тоже очень сильно. Тем не менее, Северус сделал за все время их общения очень многое, чтобы таких вопросов в голове Мисс-Я-Знаю-Как-Лучше не возникало. И имел право злиться. Но смысла в этой злости не было. Этот врожденный дебилизм было не изжить. От кого он взялся у Мирам, было не ясно. Так или иначе, пока Избранная была далеко, у Снейпа хотя бы получалось рвать, метать и накручивать. Как только девчонка окажется рядом… Мастер Зелий, меланхолично потягивая кофе прямо из маленького котелочка, похожего на большую супницу, грустно постановил, что злиться не сможет. И останется только исходить на бессильное шипение. А потому высказывать ей было не только бессмысленно, а… у него просто не выйдет. Дочь мужчина боялся обидеть и потерять даже намного больше, чем в свое время – Лили. И, что бы эта гриффиндорствующая балбеска не вытворяла… Рано или поздно Девочка-Которая-Аврор снимала свои Чары и смотрела на него большими черными глазами. После этого в итоге все заканчивалось одной и той же внутренней реакцией: он каждый раз исправно исходил на умиление, словно ему под нос сунули ведёрко с детёнышами карликовых пушистиков. Сохранять при этом лицо было невероятно сложно. И когда оно началось в столь плачевной форме, было не понятно. Но оно – было. Таким вот нехитрым образом, заранее предвидя, как все малоутешительно закончится для него самого, реши зельевар повыяснять отношения и накрутить хвост безголовому отпрыску без причинно-следственных связей в авадоустойчивой голове, волшебник сдался заранее. И сознательно проглотил обиду, смиряясь. Тем самым возвращаясь к своим собственным словам из той ночи, что, мол, коли уж, заклеймив сволочью, его все равно при этом любили, значит… решение верить галлюцинирующему бывшему мертвецу с нестабильной психикой – лучшее, что он принимал за всю жизнь. Остальное – детали и не суть важно. И, на крайний случай, поправимо. *** В жизни все переплетено, и это полотно надо было кровь из носу увидеть цельным. Картина жизни и смерти складывалась неохотно. Внутри металась ядовитая буря. Единственный враг, борьба с которым ее пугала и посейчас и пред которым она была готова сдаться, была она сама. Лоа звали, звали на ту сторону, вплетая голоса в сознание и сны. Нет-нет, да подталкивая к верному выбору. Мира нахмурилась. В груди нехорошо заскреблось. Когда-то Лорд поступил именно так, убедив ее, что Бродяга в опасности в Министерстве. Именно так, и она сейчас возвращает ему его же монетой. Теперь ее прошлое будущее ровно также толкает в спину. Словно она – прежний несмышленый подросток. Смерть отдает свое неохотно. И не любит выпускать из объятий. Веве… Да, нитей, из которых сплеталась судьба, действительно было много. Сотни деталей, влияющих на результат. И пока Мира не увидит все, не сможет быть уверена в своей правоте. Уже не уверена. Если бы не такой упрямый, повторявший одно и тоже на разный лад, Снейп, она б и вовсе никогда не усомнилась в непогрешимости собственной логики и опасности себя для окружающих. Не настолько Мирам была проницательна. «Если собираешься за крестражами, как и озвучивала ранее, сообщи». - Зачем? «За тем кольцом, что ты мне обрисовала, ты одна не пойдешь. Я знаю это проклятие. Даже не думай». *** Сидя на полу в грязной полуразрушенной хибаре рядом с восторженными змеями, сгрудившимися в клубок и любопытно тыкавшимися носами ей в бедра и руки, Мирам напевала весёлую песенку и деловито запаковывала кольцо с тёмным камнем в плотный конверт. Снейп, только что потративший час на то, чтобы снять с крестража охранные темномагические чары и при этом не подорвать половину деревни, на что вполне была способна Мирам, бледный и нервный, стоял поодаль волшебницы. И подозрительно косился то на шипящих змей, которых терпеть не мог, то на шепчущий крестраж, который периодически посылался нахуй девушкой и от этого жутко недоумевал, то на зловеще скрипящие потолочные балки, грозящие обвалиться им на головы. И, судя по лицу, чертовски хотел оказаться как можно дальше от этого места, но стоически терпел и охранял беззаботную девку, судорожно сжимая палочку в руке. В конце концов, на своём присутствии он настоял сам, и было бы не солидно давать заднюю, хотя волшебник уже и понимал, что проблем у юного Змееуста, в отличие от него самого, не было. Даже о Парсалтанге Золотце озаботилась, дружески поболтав с огромным выводком змей и периодически переспрашивая тех о чем-то, ибо плохо слышала ответы из-за затычек в ушах. Истосковавшиеся по Говорящим, удивлённые ядовитые твари с удовольствием рассказали о своём житии и показали место, где было спрятано странное сокровище, что им вверили. Крестраж же и вовсе вогнал Северуса в состояние смятенных чувств. Пока он ломал защиту, справедливо полагая, что Мира не будет заморачиваться и просто жахнет по плетениям со всей дури, попутно обрушив на них дом, тот громко, во весь голос, под преувеличенно-внимательную Мирам, выдававшую невежливые смешки, обнажал ему душу, совершенно беззастенчиво сообщая о его страхах и надеждах третьему лицу, с учётом того, что эти самые страхи и надежды к тому самому лицу и относились. Мирам даже из ушей ткань вынула и подошла ближе, внемля откровениям проклятой штуки о том, как она дорога и любима. Как Снейп подозревал, спектакль интереса был затеян исключительно ради того, чтоб его посмущать. Хотя, возможно, Избранная реально боялась, что кольцо он таки наденет, когда речь зашла о Лили. В принципе, тут крестраж просчитался, решив, что любовь – показатель желания получить утраченное обратно. Видеть Лилиан Северус желал менее всего. Задавать вопрос «какого хрена, дорогая», единственный, его интересовавший, было слишком опасно. Ответ бы Пожирателю Смерти явно не понравился. Так что... Наконец, покончив с плетениями Чар, Мастер Зелий и в том числе Темных Искусств отскочил от камня в кольце, более всего мелочно желая, чтоб теперь была очередь Меченой слушать, а его – хмыкать. Но, когда Мира подошла к осколку чужой души, многозначительно поигрывая зелёными искрами на пальцах, крестраж подавленно замолчал, лишь изредка делая робкие предложения, заставив Северуса разочарованно скривиться. А теперь маленькая кара небесная и вовсе пела идиотскую песенку, старательно фальшивая и на ходу склеивая из газетных вырезок послание Директору. - Есть этим летом праздник какой? Приурочим Дамблдору подарочек к какой-нибудь дате? Зельевар лишь неопределенно пожал плечами, следя, чтобы коварное кольцо не скользнуло напоследок ей на палец самостоятельно. - Веди себя хорошо, Альбус должен тебя надеть, Томми. Будь паинькой. Наконец, плесневелую конуру Гонтов они покинули. А анонимное письмо было отправлено Старику, по данным Снейпа сейчас находившегося в одиночестве. Что значило, что никто порыв Альбуса пообщаться с сестрой остановить не сможет. Северус бы предпочёл просто сообщить начальнику анонимно о местонахождении крестража да навязаться в последствии в компанию, да только Мирам была не согласна, твёрдо веря, что Альбус – не идиот и, заподозрив ловушку, лично в гости не сунется. И момент, ключевой в ее планах, будет утрачен. А именно на деталях план Мирам и строился. По мнению Северуса, детали были хлипкими, сильно грешили допущениями и больно уж походили на манеру самого Старика планировать будущее. Спорили они долго, почти до хрипоты. Но переупрямить Миру не вышло. Точнее, вышло бы, прислушивайся она к аргументам хоть немного. Но Госпожа Глава Аврората банально не слушала. И даже очень невежливо показывала язык, когда не могла привести ничего, мало-мальски убедительного, в ответ. А посему Северус махнул рукой, приготовившись страховать, изобретать велосипед и планировать запасные пути, коль ничего не выйдет. Однако, спустя неделю ему пришло письмо от Альбуса с просьбой доставить в школу флакончик яда василиска, коль ежели Мастер Зелий, конечно, владеет сим редким ингредиентом в чистом виде. А на августовском педсовете на руке Директора Дамблдора красовалась чёрная глухая перчатка. Зельевар мысленно выдохнул. *** Тем временем эпопея с охотой на Мирам от Дадли и компания, плавно перетекшая в блокбастер «Дементоры Долорес» и завершившаяся комедийным сериалом «Вы осуждены, потому что вашу магию видели магглы, которые сейчас видят говорящий конверт, а теперь – откачайте кузена» ознаменовалась всего одной строчкой в сквозном дневнике: «Что значит «тебя исключили»?!» Гриффиндорка лишь фыркнула и нарисовала в ответ фигурку, пожимающую плечами. «Я порою попросту не могу поверить, что данные события действительно имели место быть в твои юные годы». - Пожиратели Смерти тоже спокойно набирались для политических терактов относительно маггловского населения среди студенчества. Не могу понять, чем таким необычным я выделяюсь. Ответа не наблюдалось. Впрочем, когда крыть было нечем, Снейп все же иногда имел совесть смолчать. *** Пока Артур Уизли и иже с ним решали вопрос с судебным разбирательством, Мирам решала вопрос с Кричером. Договориться получилось еще проще, чем в прошлый раз. Сообщать отцу, что ради какого-то ворчливого домовика и его лояльности она сунулась в пещеру за поддельным медальоном, Мирам не стала. Зато убедилась, что Адское Пламя – панацея буквально от всего. А еще – что с ним все таки стоит быть осторожней, и, коли если оно испарило некое зелье из сосуда, попутно сварив инферналов, оно с тем же успехом способно спалить и тебя. Настоящий медальон, так или иначе, был теперь у Поттер, ровно как и лояльность домового эльфа, свято хранившего лишь эту, единственную тайну. Итак. Убитые крестражи – она, диадема, дневник. Кольцо – у Дамблдора, и надо бы убедиться, что яд василиска на нем все же использовали. Медальон – у Мирам, чудом живой после визита в защищенную от аппарации пещеру, которую она сдуру наполнила Адовым Огнем. Нагаина будет в Министерстве. С Чашей она скоро разберется, тихо и быстро. В конце концов, по ее прошлым служебным данным, Лестрейнджи не рисковали соваться в Гринготтс вплоть до гибели Альбуса Дамблдора и захвата Империусом Пия Толстоватого. А гоблины, окромя подозрений на ограбление, что является причиной внеплановых проверок, проводят ежегодный учет лишь в Летнее Солнцестояние. Которое уже прошло. А до следующего все уже и так решится. Если карлики не ведут дополнительный учет по какому-либо письменному разрешению владельцев – все получится. Так что все складывалось вполне хорошо. Окромя Сириуса Блэка. Крестный Миры тяжело отходил от заключения, хоть внешне пытался держаться. И, поскольку Мирам стриглась по-прежнему коротко и действительно навострилась притворяться собой прошлой, путал лица с удвоенной силой. В один прекрасный день это ей аукнулось. Болезненно и неприятно. Запустив вдобавок увлекательную, но очень взбесившую леди Блэк цепочку событий. *** Когда рядом с его дочерью был Сириус-собака-Блэк, случалось страшное. Тот безумный огонь тщательно скрываемого энтузиазма и сосредоточения в её глазах гас. И, казалось бы, хорошо. Одержимость никого до добра не доводила. Отлично все. Да вот только весь тщательно сдерживаемый шалый задор Избранной сменялся растерянностью и тоской, для Снейпа необъяснимой и его тревожившей. Ну, конечно, можно было допустить, что маленькая леди аврор страдает на тему того, что случится, если ее дурная псина выяснит, кому Мирам на самом деле дочь. Если причины были во мнительности, ничем помочь Северус не мог. Зельевар вообще не хотел смотреть, как Мирам общается с Блэком. По понятным причинам. И успешно этого не делал. Наблюдать это было для него… слишком. Ровно до тех пор, пока однажды его тревожная звезда внезапно не побледнела посреди беседы с Мародером и не ушла на кухню. Там Снейп её и нашёл. Задумчиво жующей пирог. - Вот я могла бы предположить, что где-то тут ошиблась, переборщила… – старательно поправлявшая очки волшебница указала на свое лицо – Но и в прошлый раз так было. А сейчас в принципе звучит совсем уж сюрреалистично. Я что, похожа на мальчика? Так легко спутать с Джеймсом? Кажется, сей вопрос настолько волновал Мирам, что впервые на его памяти она позабыла наложить на комнату Чары Отвлечения Внимания. А еще его ребенок плакал, меланхолично и очень по-женски заедая обиду. Профессор ушёл молча, быстро свернув в гостиную и, молниеносно сократив расстояние между собой и хозяином дома, холодно прошипел: - Блэк, мне это надоело. Считай, уговорил. Место и время назначишь сам. Псина предвкушающе оскалилась, даже не интересуясь, что именно надоело сопернику. На следующий день двух взрослых волшебников, пытавшихся покалечить друг друга до неузнаваемости, разгонял по углам вездесущий Альбус Дамблдор. *** Как выяснилось чуть позже, не только Глава Ордена Феникса горазд был читать им двоим нотации, яко школьникам. - Какого черта вы творите?! «Твоя ручная шавка...» - Перестань его так называть. Он, может быть, имеет кучу недостатков, но, зная Вальбургу, я удивлена вообще, как он выжил. Не смей, слышишь? Отвяжись от Сириуса! Вот стоило ожидать, что из них двоих свой гнев девчонка адресует ему, а не великолепному и непогрешимому Мародеру. Обидно. «С чего бы?» - Он провел тринадцать лет в Азкабане с мыслью, что его предал друг, а сам он не смог защитить другого друга! И все равно Сириус старается смеяться. С него – хватит. «О, бедняжка. Верно, он один в этом мире страдал, героический гриффиндорец. Кто я такой, чтобы оспаривать его поступки?» Вероятно, мадам не до конца уяснила причинно-следственную связь и мотивы по крайней мере одного из дуэлянтов. - О, нет, вовсе нет. Не он один. Я читала твоё личное дело, помнишь? Однако… Спорь, сколько душе угодно, но постарайся хотя бы в этот раз уважать того, с кем споришь. Вы давно уже не дети. Хватит, может быть? «Действительно, не мне судить Блэка». - Кто б меня еще услышал, ага… Попробуем еще разок: ты – мой отец, и я хочу видеть, что ты ведёшь себя, как взрослый человек. Когда вы рядом, вы словно два школьника! О, кажется, зельевар ошибся. И задумчиво прищурившись, замер, держа в руке перо. Видимо, аврор сейчас стучалась в те двери, за которыми чаяла найти разум. В таком случае, ответ стоило скорректировать и кое-что прояснить. «Он не имеет права доводить моего ребёнка до слез». Однако, Девочка-Которая-Злая осталась тверда и не прониклась. - Вот когда-нибудь ему об этом и скажешь, потешишь самолюбие вербально. А сейчас – будь добр оставить Сириуса в покое. «Я лишь держу его в тонусе. Это, если хочешь, дружеский жест». - Ты невыносим. «Твой Крестный Пес даже не пытается быть серьёзным, а ты подобного, тем не менее, требуешь с меня, а не от него. Занятно». - Я расскажу тебе, почему люди не серьёзны. Им страшно. Кажется, вот тут Мирам Блохастого понимала и оправдывала. Еще некоторое время Снейп огрызался, а затем – попросту согласился. Но в душе показного смирения было ни на промиль. И дай Мерлин, девушки рядом не было. Иначе упрямый вид профессора вмиг превратил бы алознаменную в бешеную фурию. А беситься аккурат перед заседанием Визенгамота для гриффиндорки могло быть чревато. *** Слушание, как и предполагала Мирам, прошло успешно. Фадж и Дамблдор, не встававший со своего уютного нелепого ситцевого кресла, перебрасывались аргументами, доводами и взаимными обвинениями. Дамблдор имел на руках достаточно Козырей. Фигг, Добби. Собственное красноречие. Заслышав серебристый смешок от уродливой Амбридж, Мирам изо всех сил, до крови прикусила губу и продолжила старательно мямлить, дабы дать Директору и в этот раз решить все за себя. Никто не ведал, каких моральных сил ей стоило остаться на месте и не начать сыпать законодательными актами, прецедентами и статьями, придавливая Амбридж гранитной плитой её же крючкотворства. А в общем, как и в ее прошлом, они победили. И Дамблдор тут же со скоростью реактивного маггловского самолётика, разукрашенного в мелкую звёздочку, удалился. А все, чего сейчас хотела Мирам... К отцу. Жаловаться на жизнь. Смотреть, как он закатывает глаза и чувствовать, что, коли он столь пренебрежительно относится к происходящему, все действительно не так уж плохо. А не плохо – это хорошо. А если хорошо – чего страдать-то? Блэк хотела к своему единственному другу. Единственному, кто мог похвастать более обширным интеллектом, чем она сама, из всего её окружения. К тому, кому она могла сказать все, что чувствует. Без оглядки на тотальную ложь её существования. Но надо быть довольной тем, что есть. А сейчас у неё есть Бродяга, которому Мирам врет о том, чья она дочь. Друзья, которые не ведают, как иногда тяжело переносить подростков. Все они. Всё же, несмотря ни на что, близкие и любимые. Пусть иногда и такие визуально мёртвые. А ещё у Золотой Девочки была маленькая сквозная тетрадка, сейчас слегка нагревшаяся. Вспомнив о ней и ощутив, что запись появилась аккурат по окончанию слушания, Мирам приободрилась. И нащупала в кармане Малый Маховик. Делу время, потехе – час. Только наоборот. За час она обернется в Хранилище и обратно. Осталось лишь отпроситься у Артура в туалет. *** Двумя днями позже Поттер навещала свой сейф, попутно пытаясь утихомирить сидевшего в кармане маленького воробья-смертника, тотально пришибленного всеми мыслимыми ментальными воздействиями. Но при этом продолжавшего молчаливо трепыхать крылышками. И прошлась, естественно, мимо сейфа Лестрейнджей, который заставила гоблина открыть, при этом не пересекая границу Охранных Контуров, лишь запустив туда пташку и прошипев на пороге приветствие Чаше. Крестраж, судя по темномагическому волнению, её услышал. А что ещё надо? Это не считалось ограблением. Чары молчали, подтверждая, что работает система только в том случае, если ты умудрился не просто войти, а еще и коснуться чего-либо при открытой двери, да попытался это вынести. А маленькая птаха тем временем, если Мирам правильно засекла время, уже должна была срыгнуть в Чашу маленькую капсулку и разбить ту клювиком. Заслышав протяжный вой умирающего осколка, Артефактор удовлетворенно кивнула и расслабилась, обновляя Империус сопровождающего и как ни в чем ни бывало продолжая путь. Вечером же, приободренная успехом, леди Блэк решила, что и вовсе может не использовать Хроноворот в Министерстве или бегать туда за свитком про Врата в Ничто дополнительно, а под общую шумиху сократить свои телодвижения до минимума. С Нагаиной, если подумать, можно было провернуть почти тоже самое, даже не приближаясь к ней на небезопасное расстояние. Авантюра авантюрой, как ни крути. Но - заманчивая. Окончательно вдохновившись собственной фантазией, девушка схватилась за перо. - А газ горит? В Хогвартсе и других волшебных территориях? Я не проверяла. «Ты совершенно фатально невнимательна, Мирам. Четыре года ты смотришь на газовые горелки в Лаборатории. И тем не менее, задаешь подобные вопросы… Я тебе больше скажу, горит и порох. Сбоит только электроника». - Вау. Кажется, есть идея. У нас есть горючие вещества, а в здании Министерства – воздухоотводы и вентиляция. Улавливаешь связь? «Ты с ума сошла. Заразилась жаждой поджигательства от близнецов-пироманов?» - Ну, едет крыша и доброго ей пути. «Уже, боюсь, уехала». - А тогда чего бояться, раз поздно? *** В поезде мисс Поттер, делая вид, что поспешно строчит домашку, прикидывала примерную смету на свои хотелки. Цифры уведомляли владелицу, что у такой бесприютной нее теперь были средства перебросить Личину в артефакт, что решало некоторый ряд неудобств, навроде очень хорошо дрессированного случайного Невыразимца или же банальной магической энергозатратности для жонглирования двумя обликами. Перенос в предмет, а затем – вживление сокрытия под кожу автоматически делало Поттер неуязвимой к любому, кто вознамерится ее в чем-то подозревать. Только кодовое слово активации переключения надо придумать такое, чтоб его точно нигде и никогда случайным образом в ее присутствии не произнесли. Меченой, если честно, подобная штука не горела. Но проект, единожды засев в голове, намекал, что не выветрится, пока артефактор его не реализует. Да и на тот крайний и маловероятный случай магического истощения и последующей невозможности работать с лицом это, коли получится оформить правильно, будет страховкой. Не обязательно, но очень спокойно. Как ни крути, чем чаще применяешь в жизни отработанные годами навыки и получаешь простор для маневра, тем уверенней ощущается будущность.