Просто дождись

***

— Какие люди, ещё и в такое время. Что ты тут делаешь, Санёк? — прозвучало за спиной длинноволосой.       Рыжеволосая вздрогнула и напряглась. Сейчас её увидят тут, с красными глазами, заплаканную, такую слабую. Хотя погодите… Где-то она этот голос слышала… — Ты… Жень?! — Трусова повернулась и увидела ту, кого она сейчас была бы рада больше всего увидеть. — И тебе привет, — распахнула руки для объятий кареглазая.       Женя Медведева. Это и в правду был лучший вариант того, кого можно увидеть прямо в данный момент. Саша, не думая, встала с скамейки и чуть ли не напрыгнула на Евгению, крепко обняв ту за талию. Ей можно довериться, как никому другому. Но даже тут она подумала, что лучше спрятать своё лицо где-то в мягких волосах Жени, которые пахли чем-то ванильным. — Тише, чуть не снесла с ног меня. И давно ты тут? Холодно ведь. Ты… плакала? Что случилось, Саш? — опешила Медведева, приметив, что фигуристка дрожит и явно не от ветра. — Я… я… — пыталась хоть что-то сказать Трусова через всхлипы, подняв голову с плеча собеседницы. — Так не пойдёт. Посмотри сюда, — Женя одним движением вытерла с щёк младшей слёзы и взяла лицо той в свои ручки, — Если не хочешь говорить — я пойму. Или тут не лучшее место? Может ко мне зайдёшь? Я тут недалеко живу, — предложила старшая, наклонив голову вбок. — Давай. Спасибо, — немного успокоилась Саша и пошла по дороге за Евгенией.       Не соврала. Всего пару метров и они уже у подъезда, где живёт Медведева. Проходят они по лестнице первый этаж, второй, третий… А вот и дверь в её квартиру. Легко повернув ключ в замке, Женя сказала девушке заходить. Трусова быстро глазками осмотрела всё, что попало под взор. Довольно уютно и тепло. — Вот тут можешь помыть руки. Будешь что-нибудь? — Женя отправилась на кухню. — Чаю, погорячее, без сахара, пожалуйста.       Трусова продолжила осматриваться. Вроде никого кроме них здесь нет. Спокойнее стало. Девушка сняла верхнюю одежду, обувь и зашла в ванную, открыла кран, намылила руки. Так тепло от горячей воды. Она готова поклясться, так стоять можно вечность, но не стоит. Взяв первое попавшееся под руку полотенце, Саша вытерла руки, повесила его назад и направилась к подруге.       Женя всё также стояла в теплом бежевом свитере, наливала чай в цветастые кружки, попутно вспоминая, где у неё было хоть что-то к горячему напитку. Сама квартира такая красивая, стены нежного светлого оттенка, мебель удобная, всё так хорошо устроено. — Держи. Так… Шоколадку будешь? Не хлестать же один чай, — Евгения поставила на стол всё, что нужно было, подвинув кружку к рыжеволосой. — Угу.       Двукратная чемпионка мира даже не притронулась к своему напитку. Она всматривалась в лицо Саши и пыталась предположить, что на душе у той, что случилось такого, что она рыдала одна на улице, да ещё и в такое время. А ведь уже было 20:31, как говорят настенные часы. — Ну что, расскажешь, чего сидела в парке и плакала? Такое редко увидишь, чтобы сама Александра Трусова да и давала слабину, — разбавляла атмосферу одиночница. — Да так, нахлынуло всё разом. То эти тренировки, то сны всякие снятся, то Аня… Чувствую себя бессильной, — вздохнула Саша, дожёвывая кусочек молочного шоколада. — А вот тут по-подробнее.       Почему сомневаешься, Саш? Расскажи уже наконец хоть кому-то о каждой своей глубокой душевной ране, не зря же шла к Медведевой домой. Зачем Жене это кому-то рассказывать? Делать ей будто нечего. С отчётливым звуком Саша стучала ногтями по кружке, смотря куда-то в пустоту. В этот раз она не захватит её. Не сейчас. Время менять всё. Всё в твоих руках, ракета. — Мои 5 четверных никак не выходят, точнее, у меня получается, но не чисто, я хоть раз, но падаю, либо недокручиваю. Этери Георгиевна то и дело говорит «Трусова, может не будешь выше собственной головы прыгать? Может упростим что-то?», а я не хочу ничего делать проще. Почему если я поставила цель, то мне нужно отказаться от неё, когда я так близко к её исполнению? Разве если что-то не получается, то не нужно тренироваться, чтобы получилось? Не могла же я родиться с умением делать всё это, — размышляла Саша, ярко жестикулируя, за чем наблюдала Женя, чтобы подметить каждую эмоцию Трусовой.       Медведева понимала — эта девушка хочет творить историю, хочет показать, что девочки не уступают парням, хочет доказать, что если стараться — всё возможно. В это же время она понимала и знала, как та сильно себя терзает на каждой тренировке, не жалеет своё тело. Женя видела это долгое время. Она падает со всей силы, но тут же встаёт, будто ничего не произошло и снова идёт на сложный элемент. Это может быть опасно и стоить многого фигуристке. Надо знать меру. Саша, кажется, забыла об этом слове. — Ты права. Без стараний не будет должного результата. Ты можешь добиться всего, чего хочешь, ты очень сильный человек, Саш, правда. Сколько не смотрю — каждый раз думаю «А смогла бы я так?» и понимаю, что нет. А у меня вообще-то и золотые медали есть. Но я понимаю и Этери Георгиевну, да и остальных тренеров. Всё же не хочется вызывать скорую и резко лишиться фигуристки, если та очень неудачно упадёт и просто лишится возможности кататься. Может случиться что угодно, они на своём опыте это знают. Да и ты видишь — я тоже с травмой, да и не раз была с ними.       Саша задумалась на секунду. А в этом смысл был. Чуть что — и Саша лишится того, чем горит её душа. Даже не смотря на то, что Трусова очень крепкая девчонка, сильная как физически, так и духом — она не из стали. Да даже эти такие простые мысли словно были потрясением для неё. Столько лет слушать о том, что нужно через боль, кровь, пот и слёзы вставать и делать что было указано и тут вдруг понимать, что о себе забывать нельзя — это полный разрыв шаблона того мира, в котором жила до этого Александра. — Сама понимаешь — ты себя не жалеешь от слова совсем. Все уже уходят со льда, а ты так и дальше на нём остаёшься, продолжаешь без остановки буквально летать по нему. Ты же не хочешь закончить карьеру на том, что сильно упадёшь и у тебя будет травма, несовместимая со спортом, — эти взрослые советы от Жени звучали максимально заботливо, было понятно, что она волнуется за Сашку. — Но я… — Что? Думаешь, что тебя жалеют, чтобы ты не смогла достичь желаемого? — Ты мысли мои читаешь или что? — нахмурилась Саша, на что Медведева залилась смехом.       Верить старшей стоит. Она знает как никто другой, какого валяться в этом всём, какого быть в спорте столько лет и каждый день слышать мнения людей, диванных критиков, своих тренеров и соперников. Невыносимо. Можно так и с ума сойти, думая каждый раз о них. На такое «только ради себя» мало кто пойдёт. Хотя, мне кажется, никто не пойдёт на это с такими мыслями. — Ну, может быть. Как бы там ни было, не стоит так думать. Да, со своего пути уходить не нужно, но, думаю, они просто хотят, чтобы ты постепенно проходила этот путь, а не сразу стараться за пару дней добежать до его конца. Никто не торопит тебя, — Женя взяла сидящую перед ней девушку за руку. — Легко говорить такое, когда на носу соревнования, где нужно пахать на медаль и желательно золотую. Да и от соперников слышать о том, что стоит быть спокойнее — это как-то ну… Ощущения, что меня хотя устранить, чтобы я ослабла специально, — вот что больше всего терзало Александру. — Есть такое. Иногда соперники так делают, но это обычно те, кто мало с тобой общаются. Даже в соревнованиях в нас просыпается тревога за друзей. Подозревать всех подряд, а особенно дорогих нам людей — нож в спину и им в том числе. Им либо спокойно объяснять, либо игнорировать. Я знаю, что это такое. Так можно и потерять человека, — погрустнела Женя, но пыталась не показывать это, натянув улыбку на лицо.       Чувство стыда окутало Сашу снова. Ну как ты могла, Трусова, ну как. — Жень, слушай…

flashback

18.09.2021.       Сашка никого не слушает и слышать не хочет. Самая последняя идёт в раздевалку. Но там не пусто. На скамейке сидит Щербакова, переобувается. Услышав открытие двери, она посмотрела на вход, там стояла Саша. Рыжеволосая еле стояла на ногах, её пошатывало, взгляд был расфокусированный. Конечно, кататься ещё без остановки час после того, как почти все ушли, так ещё и прийти раньше других сегодня, чтобы начать до того, как начнут остальные тренироваться. — Саш, ты в порядке? Выглядишь ужасно, давай я помогу… — Аня подлетела к подруге, боясь, что та упадёт. — Нормально всё, — не обращая внимания на Анино беспокойство, направилась переодеваться Трусова. — Тебе не стоит так убиваться на катке, Сань, это может плохо кончиться, не нужно… — Да отвянь ты, Щербакова! — резко крикнула Саша, не хотя сейчас ничего слышать.       Она назвала Аню по фамилии. Когда такое в последний раз было? Месяц где-то назад, но то было в шутку, да и в другой атмосфере они обе находились тогда. Что сейчас происходит — совсем не похоже на её Сашеньку. — Не думай, что у тебя получится сделать так, чтобы я проиграла тебе. Ни за что, — старалась держать голос в более спокойной манере зеленоглазая. — Ты о чём? — с искренним непониманием прошептала Анюта. — Да о том, Щербакова, что мне твоя жалость и забота сейчас не нужны. Я ими сыта по горло. Не нужно меня ничему учить. Знаю я вас таких — говорите, что заботитесь, а потом смещаете меня на третье место, а сами стоите на втором или первом. Так что, пожалуйста, отвали, — быстрыми движениями собралась Саша и вышла. — Ты в своём уме, я вообще-то… Да иди ты, Трусова! — крикнула в пустоту Аня, всё равно никого рядом уже не было.       Девушка спустилась на ледяной пол. Мама говорила не сидеть на холодном, но сейчас было плевать. Глубоко вдохнув и выдохнув, Щербакова думала, что сможет остановить подступающие слёзы. Не выходит. Они уже сами льются, не слушая попытки хозяйки эти слёз их удержать. Обидно, очень. Безумно обидно. Ты любишь человека, невероятно сильно, оберегаешь его, а он вот чем отвечает. Обвинениями. Стоит ли ей забыть об этом и спокойно на завтрашний день общаться с Сашей? Нет. Хватит, Ань. Хватит бегать за ней, как за ребёнком малым. Ты не мамочка ей, да и ей уже 17 лет. Пусть делает, что хочет. Своя голова на плечах. Легко сейчас так думать. Сложно будет игнорировать девушку. Но за такое отношение — это будет заслуженно. 19.09.2021. — Ань! — зовёт девушку Трусова.       Ты совсем забыла о вчерашнем? Или играть с чувствами подруги так легко? Это для тебя было как с утра выпить чашку кофе? То ли ты бесчувственная, то ли ты просто дура, которая сначала говорит, а потом думает, Саш. — Ань? Эй, да ответь ты мне, — Саня перегородила дорогу девушке, чтобы та наконец обратила на неё внимание.       Щербаковой сложно. Обычно она бы подбежала, обняла девушку и простила ей всё. Но это уже надоело, хватит быть терпилой, Аннушка, покажи, какая ты можешь быть. Не теряй собственное достоинство, мы же знаем, оно у тебя есть и Трусовой оно тоже должно касаться. Аня объезжает рыжеволосую, выводя на эмоции ту. — Ань, это из-за вчерашнего? Прости меня, я… — Что ты? Думаешь о чувствах других в последнюю очередь? Сначала говоришь, а потом думаешь? Обвиняешь во всех грехах мира девушку, которая всё простит тебе? Я не половая тряпка чтоб пользоваться мной вот так, Трусова. Извиняться будешь, когда правда всё осознаешь, а сейчас не подходи даже ко мне. Ты не центр вселенной, чтобы по щелчку пальца я летела к тебе со словами «Хорошо, Сашунь, давай всё забудем, пошли сегодня куда-нибудь». Я не забуду в этот раз, — плевать хотела Щербакова сейчас, что их могут услышать другие, кто были на льду и вне его. Накипело.       Только сейчас Саша поняла, что сказала в раздевалке вчера. Как можно было так спокойно начать обвинять буквально чуть ли не её ангела хранителя. Саша извинится, хоть на коленях, хоть 1000 раз, лишь бы её простили.

end of flashback

      Саша дорассказала во всех деталях, как помнила тот день. У Жени в голове крутилось «Ожидаемо» и «Так вот почему она такая подавленная». Она не судья в этой ситуации, ей не стоит сейчас делать наставления и ругать Трусову за её поступок, хотя Медведева и понимает, что стоило бы. — Вот оно что… И ты будешь извиняться, да? — Конечно! Я не могу нормально спать эти дни, то просыпаюсь в холодном поту от снов, где Аня меня посылает куда подальше, то где я её теряю окончательно. Я этого не хочу. Но как мне это сделать? — с надеждой на совет, посмотрела на старшую фигуристка. — Подумай о том, какая Аня. Чего она хотела бы услышать, что хотела бы, чтобы ты сделала. Можешь подарить ей что-то, смотри по ситуации. Не я же влюблена в неё, — Женя сделала глоток из своей кружки, — Блин, остыл уже. — Она не может подумать, что сюрпризами всякими я подлизываюсь к ней? Типа, пытаюсь купить её доверие. — Ты знаешь её явно лучше. Вспомни вообще её отношение к всему этому. У каждого язык любви разный — прикосновения, подарки, помощь, внимание, одобрение. Может были моменты, что что-то заставляло её расплыться прямо на глазах из того, что ты делала для неё. — О, точно. Подумаю над этим, — Саша прямо загорелась от пришедшей в голову идеи, — Ты чего делаешь? — Да так, засмотрелась на твоё время. У вас с Анюткой не одинаковое случайно? — заиграла бровями Медведева. — Не смотри так! Но вообще… как бы вроде да, а вроде не уверена, что прям секунду в секунду, — с сомнением произнесла Александра.       Женя пребывала в шоке. Уж что-что, а такого ответа она не ожидала. Трусова сравнивала свои и Анины цифры? У неё с Алиной такого не было. Да и ситуация другая немного. — Да я экстрасенс оказывается, — с смешком сказала та, — А она знает-то? — Конечно нет, я 3 года ей точно ничего про это не говорю. Поэтому и избегать стала её в некоторых ситуациях. Мы с Алёной обговорили момент моих к ней чувств и страха отказа, — на последнем слове Женя заволновалась немного, — Что такое, Жень? — Думаю на этот счёт не стоит тебе волноваться, но… Ты же знаешь, как работают невзаимные чувства? — Медведева видела, что Саша понятия не имеет, что это на самом деле. — Ну, мама говорила, что тогда вселенная даёт нового соулмейта, если не любишь человека, а что? — Не знаю, стоит ли тебе это знать, но… Это немного жестокая сторона «судеб». Я не хочу тебя пугать… — Женя заёрзала на месте, вспомнив о худшем моменте её жизни.       Трусова заметила это. Паника накрыла её. Да что опять от неё умалчивают, что в этот раз? Почему нельзя сказать всё как есть? Глаза Жени были на мокром месте, но она держалась. Столько лет прошло, проработка у психолога, но этот момент всё ещё давил на душу. Медведевой не хотелось сейчас выглядеть слабой перед Сашей, которая и так вся не своя. — Я не заставляю тебя рассказывать. Всё нормально. Послушать хочу, но… — Санька встала со стула и подошла обнять Женю со спины. — Тогда давай расскажу. Мне уже легче этот момент рассказывать из своей истории. 4 года назад это было…