А сколько бы ты мне дал?

      Заказ был потрясающим.       Потрясающе отвратительным, если быть точнее. То, с какой скоростью плодятся кикиморы, начинает вызывать отвращение пополам с усталостью. Эти твари не заканчиваются, а после них воняешь как, ну, будто искупался в болоте. Что Геральт и сделал. Не по своей воле, для справки.       Кто в своём уме бы купался в болоте? Впрочем, один бармен из Вызимы как-то рассказывал, что есть целебные болота. И целебные гады, которые в них обитают. Или болота как раз целебные за счёт тех гадов. Не важно, всё равно звучит как бред и проверять он это не собирался никогда.       — О, всё же решил проверить целебные свойства болот?       Ах, ну да. Лютик был с ним в тот день, когда бармен рассказывал ему эту историю. И сейчас, в этой богом забытой деревне, он тоже с ним. Кто на его месте поверит, что он таскается за Геральтом в такую глухомань и нищету убивать кикимор за ночлег и ужин? Точнее, убивает-то Геральт, а Лютик просто сидит в таверне, развлекает скудную публику своими новыми песнями и как примерная жена ждёт суженого с работы.       Интересно, что у Лютика была какая-то чуйка на неприятности и их решения. Если дело и выеденного яйца не стоило, он сидел вдали от основного действия, писал стихи и в нужный момент лишь давал отмашку, чтобы несли уже нагретую ванну и ужин. Зато когда дело пахло керосином… Впрочем, сейчас был именно первый вариант.       — Лютик, — с него капала мутная вода, на доспех налипли водоросли и тина, а несло как от канализации. — Заткнись.       Лютик лишь притворно зажал нос и попытался разогнать затхлый болотный смрад.       — Фу, народная медицина до добра не доводит! Снимай с себя всё это добро, пойду попрошу нести воду.       В таверне Геральта встретили жидкими овациями. Если так можно было назвать сходившую с ума от восторга семилетнюю дочку хмурого трактирщика, которой было важно только то, что страшные жути больше не вернутся. Ну, пока что.       Заплатили, не обматерили, предоставили кров и еду. Можно считать это успехом. В комнате и правда уже ждала бочка, пока без воды, но Лютик вместе с какой-то женщиной, вероятно, женой трактирщика, уже сноровисто наполнял её. Не найдя причин стесняться, он принялся раздеваться прямо при них. Тем более что несло от него и правда невыносимо.       — Отлично. Температура плавления стали, как раз твоя любимая, — возвестил Лютик, когда бочка была заполнена, а женщина ретировалась, так и не сказав ни слова.       Геральт без лишних комментариев погрузился в воду. Ради таких моментов стоило жить.       — Ну, рассказывай, были ли какие-то примечательные моменты, или как обычно, рутина, вжух-вжух, кишки по веткам и по домам? — закатав рукава, поинтересовался Лютик.       — Ничего, что бы ты уже не видел, — со вздохом отмахнулся Геральт. Может, и хотелось бы чего-то интересного… А, нет, подождите. Не хотелось. Давайте побольше рутины. Почти как обычная работа. Выходишь на охоту, разбираешься с проблемой, возвращаешься домой к жене и детям. Только вместо жены — Лютик, а вместо детей — недовольные заказчики.       — Ну и славненько, а вот у меня накопилась прорва славных сплетен за то время, пока ты принимал спа-процедуры. Можешь себе представить, сколько барышень романтизирует образы ведьмаков по разным причинам?       — Сколько бы их ни было, после сегодняшнего они разом забудут об этом.       Лютик достал мыло и мочалку и кинул оценивающий взгляд на Геральта.       — Что-то заставляет меня сомневаться в этом.       Геральт склонил голову на плечо и приподнял бровь.       — Ну смотри, — Лютик опёрся предплечьями о бортик бочки. — Они в этом захолустье из мужчин видели только своих отцов, соседских тощих пацанов и кузнеца Леонида. Ты его видел? Я видел. Здоровенный такой детина с разворотом плеч, для которого отдельно прорезать выемки в двери надо. Отцы по понятным причинам в романтический интерес не входят. Свои. Чужие — запросто. Все как один хмурые, квадратные и неразговорчивые. А сверстники? А! — отмахнулся он, не тратя время на описание. — Они смотрят на мужчин побрутальнее. Чтобы, ну, понимаешь, было вообще на что посмотреть. Все кости тебе перемыли, пытаясь понять, в отцы или в деды ты им годишься. Хельга, которая тебе воду носила, разгоняла их, разгоняла, а потом сама присоединилась, когда поняла, что возрастные категории у вас не так уж и разнятся.       Руки Лютика, повинуясь привычной последовательности действий, порхали над Геральтом в такт льющимся балладой словам.       — В их мыслях вы уже на всех удобных и неудобных поверхностях насношались столько раз, что ты от одного упоминания об этом устать должен.       Геральт, уже нырнувший под воду с головой, на этих словах внепланово выпрямился и отказался от идеи поваляться в водичке дольше.       — В каком смысле? От чего это я должен устать? Смею напомнить, что я ведьмак, а выдержке моей можно позавидовать.       Лютик прыснул и в итоге расхохотался, протягивая покинувшему бочку Геральту простыню.       — От старости, друг мой, от старости. Каким бы прекрасным ведьмаком ты ни был, время всё равно берёт своё. А прекрасные дамы и вовсе не были уверены в том, сколько тебе, поэтому диапазон разброса возраста был широким. Впрочем, сравниться это число может только с тем, сколько раз за ночь ты сможешь даму удовлетворить. Или скольких дам.       А вот это уже было почти возмутительно. Победив в неравной битве с чистой рубашкой, Геральт с усмешкой развернулся к Лютику.       — Интересно. А сколько бы ты мне дал? — спросил он, поймав свой взгляд в стоящем неподалёку зеркале. С его стороны, даже на самый притязательный взгляд, не так уж он и выглядел как чей-то отец или дед.       Лютик снова окинул его задумчивым взглядом, задержавшись на нижней границе рубашки.       — Не меньше ста, — уверенно ответил он.       Геральт резко развернулся, не вполне уверенный в том, что услышал.       — Или даже не меньше трёхсот, — внимательно вглядываясь в его глаза закивал Лютик.       Штаны как-то остались подзабыты. Геральт расстроенно повернулся к зеркалу.       — Ого, я настолько старо выгляжу? — он провёл рукой по щетине. Морщины, конечно, были, да и благородная седина волос намекала на возраст, но не триста же лет.       Испуганный взгляд Лютика в зеркале, однако, немного помог смириться с неизбежным.       — А… О…       — Не переживай, я не расстроен, просто не думал, что для простых людей могу казаться настолько старше.       На плечо опустилась чужая ладонь, а в неё лбом уткнулся сотрясающийся Лютик.       — Нет, друг мой, всё в порядке, не переживай об этом. Выглядишь ты на тридцать с хвостиком, и то на самый притязательный взгляд. Просто не у всех ассоциативное мышление работает в нужном порядке, — сквозь сдавленный хохот возвестил он.       — О, — Геральт всё же вспомнил про штаны. — Ну ладно.       Он неловко потоптался на месте, не уверенный в том, что теперь делать.       — Хорошо, тогда убираем тут всё, я иду спать, а завтра на новое место.       Лютик, всё ещё посмеиваясь, кивнул и пошёл на выход, звать хозяйку.       — Конечно. Я, пожалуй, тоже задерживаться не буду. Здесь особо не на что смотреть уже, нужны новые впечатления в другой богом забытой деревне.       Геральт устало вздохнул, но комментировать не стал.       В конце концов, ну что он мог сказать? Ты — налево, я — направо? Тут две дороги. Одна — по которой они приехали, вторая — по которой уедут. Да, снова вместе, толку его выгонять? Перегонит и встретит на новом месте на день раньше. Отстанет и прибудет на место как раз в тот момент, когда он разберётся с заказом и придёт за оплатой. Восполняет и перевыполняет недостаток общения. Без него разговоры с Плотвой не клеятся.       Когда комната опустела после убранной бочки, Лютик засобирался в свою выделенную комнату.       — Доброй ночи, отважный и могучий Геральт из Ривии, — он притворно зевнул, явно не намереваясь спать. Глаза горели пламенем вдохновения. — Пусть новый день принесёт тебе новые свершения.       Дверь с лёгким стуком закрылась, оставив Геральта в компании одиноко догорающей свечи и странного чувства недопонимания.       Уже с комфортом расположившись на вполне приличной кровати и закрыв глаза, ведьмак, как и любое другое мыслящее существо перед сном, начал проигрывать в голове события прошлого, настоящего и будущего, в надежде найти недостающие кусочки пазлов, контраргументы к невыигранным спорам и представить лучшее будущее.       Погодите.       Кошачьи глаза загорелись пониманием во тьме.       — Лютик, блядь…