А сколько бы ты мне дал?

      Скрывшись в своей комнате, Лютик первым делом упал лицом в подушку и от души в неё заорал. После перекатился на спину, прикрыв глаза предплечьем, и от души расхохотался.       Это ж надо быть таким неудачником. Выбрать, казалось бы, идеальный момент для флирта, подвести к признанию, практически уже предложить себя… и провалиться на двусмысленности.       — Ох Юлиан ты сукин сын Альфред мать твою Панкрац, даром что виконт какой-то там! — второй рукой он закрыл себе рот, чтобы на этот раз разочарованно завыть чуть тише чем на всю комнату.       Момент был упущен. Ну конечно упущен, как ещё можно было? Не может же в самом деле Геральт сейчас понять что к чему, заявиться к нему и сказать…       — Лютик, ах ты козья задница!       Нет, ну не совсем так, лучше что-нибудь вроде «Ах, дорогой мой, прекрасный Юлиан! Распахни же скорее свои объятья, чтобы я мог»…       — …тебя отодрать!       Что?       — Что?!       Лютик подскочил на кровати. Ведьмак и правда заявился к нему в комнату, прямо как в одной половине его фантазии. Чистый, благоухающий, злой только почему-то как дьявол болотный, если такие имеются. Или он первый. Ну а что, как раз из болота.       — Я сказал, назови мне хоть одну причину, по которой я не должен сейчас тебя отодрать! Это что сейчас было?       Будь у него хоть немного инстинкта самосохранения, он бы, возможно, сказал что-то в своё оправдание. Ну или отшутился. Или сбежал. Впервой что ли из окна выпрыгивать? Обманутые мужья иногда пострашнее ведьмаков будут. Но проблема была как раз в том, что рядом с Геральтом все инстинкты вели себя ненормально. Самосохранение — атрофировалось, размножение — сменяло вектор.       — А вот про отодрать — это ты в каком смысле? Ну чтобы просто не было недопонимания, как несколько минут назад, — Лютик задумчиво выпятил губы, склонил голову к плечу и обвёл руками перед собой что-то, что в равной степени могло быть буханкой хлеба или чьей-то фигурой ниже пояса.       Геральт открыл рот и уже даже шагнул вперёд, ткнув в возмутителя спокойствия указательным пальцем, но побеждённо всплеснул руками и, не выдержав, усмехнулся.       — Отодрать — это перекинуть через колено и надавать по заднице. Но теперь я понимаю, к чему ты клонишь.       — О-о-оу, — понимающе протянул Лютик. — Ну, есть много способов это сделать. Перекидывать можно не через колено. Да и вообще не обязательно.       Будто в задумчивости, он скинул колет и чуть шире распахнул полурасстегнутую рубашку.       — Лютик, — предупреждающе зарычал Геральт. Как можно было прорычать слово, в котором ни одной сонорной согласной — вопрос, но Лютик называл это особым талантом Геральта. Любил, правда, не за это.       Вдохнув повисшее между ними напряжение, он раздвинул ноги и молча поманил Геральта к себе пальцем.       Окей, это выглядело тупо. Но рык на октаву ниже раздался уже над его губами, а сам он был пришпилен к кровати твёрдой рукой ведьмака.       — Лю-тик, — ещё раз и по слогам произнёс Геральт, будто бы давая последний шанс отступиться.       — Мы чисто по-дружески, — пообещал Лютик и потянул на себя кулем свалившегося сверху удивлённого мужчину.       По-дружески стянул с него рубашку. По-дружески избавился от своих штанов. Очень дружелюбно раздвинул ноги. Совсем уж гостеприимно застонал в поцелуй. Как истинный товарищ нашёл в расстоянии вытянутой руки какое-то уходовое средство на масляной основе.       Словом, примерно так выглядят лучшие друзья.       Кверху голым задом, растягивающие себя пальцами и стонущие на весь звуковой диапазон.       Если Геральт и сопротивлялся, то может быть первые полторы секунды, и то от удивления. Дальше — туман возбуждения, накрывший как после глотка ведьмачьего эликсира.       Лютика буквально размазало по кровати, когда Геральт навалился на него сверху, задрал к голове испачканные в масле руки и потёрся между мягких половинок. На ум пришёл идиотский стишок, но чтобы сейчас его не прокручивать в голове, Геральт решил максимально отключиться от реальности и под протяжный вой Лютика толкнулся в пульсирующее растянутое насколько хватило терпения отверстие. Затем чуть отстранился и снова толкнулся. И снова. Лютик под ним не выражал ни единым движением недовольства, напротив, на третьем толчке собрал силы и толкнулся навстречу, не прекращая срывать горло чувственными, высококачественными стонами. Возможно, их было слышно далеко за пределами комнаты.       Когда Геральт первый раз с задушенным хрипом кончил на идеально покрасневшую ягодицу, а Лютик, встав на трясущиеся колени, последовал за ним, испачкав изнанку так и не снятой рубашки, они оба повалились на пропитавшуюся потом кровать и стукнулись носами.       — Доволен? — на грани слышимости прошипел Геральт, больше не уверенный в собственном голосе на ближайшее время.       — М-м-м, — вместо ответа укусил его за губу Лютик. Послеоргазменная нега накрыла его с головой и двигаться хотелось в последнюю очередь.       Геральт усмехнулся и притянул его ближе, согревая дыханием шею.       — А говорил что-то про триста, — не удержался он от подколки, на что Лютик лениво потянулся, обхватил его за плечи руками и притёрся мягким членом о бедро.       — А что, всё обязательно за раз надо? — просипел тот. — У меня долгосрочные планы. И хорошая выносливость.       В подтверждение своих слов Лютик ещё пару раз потёрся обнажённым боком о бок Геральта, а затем лениво оседлал его бёдра и расстегнул державшуюся уже на одном честном слове рубашку.       — Дурень, — обречённо бросил Геральт.       И притянул ближе за ягодицы.