Gün ve Gece(День и Ночь)

В больнице доктор остановила кровотечение. Ферхад чуть морщился, но не от боли, а от резкого запаха дезинфекциирующей жидкости, которую доктор пропитала чистую повязку. –Скажи мне, ты идиот?! До сих пор я считала тебя умным. Надо же было додуматься нанести татуировку, вблизи только начавшей заживать раны! Кожа около неё очень чувствительна к раздраженнию, а ты вздумал проколоть её иглой! –ругалась она, накладывая свежую повязку. Однотонность чёрных точек нарушалось единственной розовой–след от пули. Аслы на миг представила, как проводить пальцем по этому след их лесных преключений, по всем точкам… «Собирись, Аслы! Что за странные фантазии?! Гормоны что ли?» –Это моё тело и мне решать, что с ним делать! Зачем опять спасла меня?! Зачем?! –обернувшись к жене лицом, Ферхад заговорил быстрее, голос стал выше. Утрата брата сделала его характер ещё более нервным и невыносимым. —Тебе делать больше ничего?! Если умру, тебе будет лучше! Оставила бы на кладбище и ушла! Почему ты здесь?! –Из-за того, что ты сказал! Скажи это ещё раз повтори, давай! –глаза Ферхада изменились, став холоднее. Снова оба проглотили языки, когда нужно бы все выяснить. Он отвернулся. «Трус! Не хочет признаться, глядя мне в глаза! Умеет только бегать с оружием в руках по заданиям Намыка. Нет, ничего хорошего с ним не выйдет! Какие отношения, какой ребёнок?! Эти два понятия с Ферхадом просто несовместимы! –с горечью думала Аслы. Она приняла решение. –Посяди здесь.–Аслы не была уверена, что он слышал. Остался сидеть, словно застывший на месте. Зайдя в туалет и закрывшись в кабине, достала из кармана пузырёк с таблетками. Мысли с безумной скоростью менялись, заставля голову болеть: «Этот ребёнок–ошибка, случайность… Что—то вроде побочного эффекта… Я хотела только отвлечь Ферхада ради Гюльсюм, но все зашло дальше, чем планировала. Даже если я приму его, Ферхад не примет. Вряд ли он вообще знает, что такое дети… –достала таблетку, поднсела ко рту. Ресницы намокли, появилась слеза. –Он ещё не человек, а эмбрион–призрачная возможность человеческой жизни… Но я не хочу лишаться этой возможности… " Разум и чувства боролись между собой, и как раз в это время зазвонил телефон. Замерела с таблеткой в руке, сказав: –Чтоб вам всем камень на голову упал размером с Аслы ханым! Кому я понадобилась?! –сейчас она решала, свою судьбу, от действий в данный момент зависла дальнейшая жизнь, и так некстати с ней кто-то намеревался поговорить. Это немного вывело из себя. Нервы становятся слишком натянутыми из-за беременности. –Аслы Чинар Аслан? –Да. –последовал усталый ответ. –К сожалению, я должен сообщить, что ваш брат был смертельно ранен сегодня в участке. –звонивший, наверняка, ещё не закончил речь, но Аслы не удержала телефон, и он разбился о кафельный пол, противозачатачная таблетка отправилась вслед. Мир для Аслы почернел, все яркие цвета исчезли. Больше ничего не слышала, смотря в одну точку. Прежние проблемы улетели куда-то далеко. В голове звучала последняя фраза брата: –Ещё увидемся, сестрёнка! Шок заставил забыть все, кроме неё. Примерно четверть часа по всей больнице искали доктора Аслы Чинар Аслан. Прийдя в женский туалет, Ферхад без смущения открывал все двери по очереди. Наконец, найдя нужную дверь, он сделал то, чего не делал никогда–опустился на колени. Он уже знал, что случилось от Дильсизза, но не представлял, как утешить. Лично ему ни в день смерти отца, ни в день похорон не помогали ничьи слова соболезнований. Зрение ухватило и пузырёк и таблетку, но сейчас не то время, чтобы выяснять, что это. Пустота во взгляде Аслы непревычна и пугала ненашутку. –Вставай, пойдём.–пытался прибавить ещё что-то ласковое, но не получалось. –Джем не умер, не умер! Это ошибка! Он не умер! –повторяла Аслы одно и то же. Ферхад боролся с приступом плача. Сначала все, кто потерял близкого считают, что все неправда, ошибка, даже если видели смерть своими глазами. Потом действительность потихоньку заявляет о себе, и на похоронах впервые понимаешь, что человека больше нет и никогда не будет. Там, у могилы чувствуешь такую боль, что понять её может только тот, кто уже терял. Словно глубоко под землю кладут тебя живьём, а не давно остывшего… Все это предстоит пройти Аслы. — Я хочу к брату! –она побежала прочь из больницы так быстро, как будто Джема могла спасти брата, не замечая людей, смотревших с удевлением. Ферхад стёр с ресниц проступившую слеза и пошёл за ней. Сейчас нельзя было оставлять Аслы одну. Комиссар Джем погиб от рокового стечения обстоятельств. Допрашивая вора, он не ожидал, что тот молниеносно достанет из кроссовка складной маленький нож и ударит его точно в печень. После чего выйдет в окно шестого этажа. Когда Аслы примчалась в участок, брата уносили в чёрном мешке. –Стойте, Джем может быть ещё живой! –душа желала быть обманутой, чтобы сохранить себя. Ранение в печень– одно из самых тяжёлых. Слишком поздно, и как доктор, Аслы понимала ничего сделать нельзя, но как сестра надеялась на чудо. –Брат, открой глаза, прошу тебя! Пусть все увидят, что ты жив! — Работники морга хотели закрыть ему лицо. —Поговори со мной, мы всего три часа назад видились. Она пыталась вытащить брата из холодного мешка, Ферхад крепко обнял, чтобы оторвать от брата. Его унесли. Увезут в холодный морг и оставят там до похорон. Вскроют, чтобы убедиться в пречине смерти, и закончив с этим отдадут тело для омовения и погребения. Годы жизни выбьют на надгробье, и для проходящих мимо людей он будет одним из покойников, для товарищей по службе–безвремено ушедшим, которого с каждым годом будут все меньше вспоминать, но только Аслы будет помнить, каким хорошим он был братом. Смерть Джема лишила её сил. Не хотелось работать, есть, пить или дышать… «У меня никого не осталось, никакой семьи больше нет.»–вот одна чёрная мысль, въедавшаяся в сердце и точащая душу. За ней последовала вторая гораздо более темная–прямо сейчас отправится к Джему. Такая реальная и ничуть не пугающая. Аслы погрузилась в сон. Ненавистный особняк исчез. Она вернулась в детство и плавала с братом в море. В дали и море и небо сливались в одно. Блики солнца отражались в спокойной воде, но эта переменчивая стихия вскоре показала свою обратную сторону: поднялись большие волны и поглотили Джема. Его сестра пыталась плыть, но попытки сопротивляться ничего не приносили. Она тонула. Солёная вода заполнила рот, нос и оглушила. Дышать нечем. Вместо воздуха во всем теле дикий страх… Пока маленькая Аслы быстрее и быстрее погружалась на морское дно, спящая Аслы плакала и слишком сильно закрылась лицом в подушку, чуть не задохнувшись. Ферхад оборвал кошмар, разбудив. Ещё не придя в себя от страшного сна, с минуту жадно втягивала воздух, а потом крепко обняла мужа, долго не отпуская. –Тише, тише, доктор, тебе приснилось. –А смерть Джема тоже приснилась? –в голосе не было никакой надежды. У Ферхада не было ответа, чтобы утешить её. Чтобы как-то отвлечь, принёс еду. Через сутки голодовки, организм не выдержал и она набросились на свежую баранину с такой силой, будто не ела месяц. «Я не смогу лишить его жизни! Если сделаю это, навсегда убью для себя надежду! Этот ребёнок мой! Моя семья, ради него нужно продолжать существовать!» С каждым проглоченным куском, тело наполнялось жизнью, а душа верой в лучшее. Слегка ожила, и Ферхад успокоился. Стало ясно, что Аслы сможет пережить трагедию. Грусть немного отступила. Захотелось говорить: –У меня две новости: одна плохая другая ещё хуже. С какой начать? –С той, которая хуже первой. Говори, чтобы это ни было, я переживу. –Я совершенно точно спятила, потому что хочу оставить ребёнка. Плохая новость в том, что он наш. Боль капельку претупилась из-за любопытства. Как он воспримет это? Ферхад просто взял и вышел из комнаты. Это превзашло все худшие ожидания! Конечно, Аслы не ждала, что он запрыгает от радости или станет кружить её на руках как в слащавых мелодрамах, но хоть что-нибудь сказать мог бы! Что ж, его право отказаться. Она сможет вырастить ребёнка одна. Да, все получится! Одиночество и страх все равно проникали под кожу, заставляя замерзать и в этом холоде Ферхад оставил Аслы! «Вот значит, какой он мужчина! Пусть Аллах накажет тебя, Ферхад Аслан!» Никогда не увидишь своего ребёнка! Да, ты и не доживешь до его рождения, потому что умрёшь от пули где–нибудь в лесу!» Душа горела. Тихо покотились слезы жалости. Жалости к несчастному брату, умершему от ножа, к себе, праженной как громом этой смертью, к Ферхаду, который совсем потеряет человеческий облик, если не прекратит работать на дядю и не захочет меняться, к этому нежданному малышу, в конце концов… Пока она плакала, Ферхад открыл дверь в кабинет дяди. Намык изобразил на лице сочувствие и поднялся из-за стола навстречу Ферхаду: –Сынок, я понимаю твоё горе, хотя, честно скажу, я не любил Егита, но пусть земля ему будет пухом. Ещё раз, прими мои саболезнования! –тут он попытался обнять племянника, но тот увернулся. Намык последний человек, с которым Ферхаду хотелось бы обняться. Слова Шахина о том, что дядя его обманывает не были пустыми. Ферхад уверен в этом. Он думал, что Намык сговорился с Шахином, чтобы убрать Егита. Смерть шурина тоже была странной, и Ферхад спросил на прямую: –Ты отправил комиссара Джема на тот свет? –Работа в полиции весьма опасна. Переходить мне дорогу и копать под меня– тем более. Вот я и выкопал твоему шурину могилу, Ферхад. –не счёл нужным опираться Намык, ведь, по его мнению, это семейная беседа между отцом и сыном. Все отрицать он будет в полиции, если, конечно, идиотам работающим там, хватит мозгов доказать, что именно Намык Эмирхан сократил земные дни Джема Чинара.–Кстати, когда ты собираешься воссоединить брата с сестрой? Не забывай, что она нам мешает. Ты переживаешь очень тяжёлое время, сынок, а в такие времена человеку нужна семья. Твоя настоящая семья–это я, Етер и Гюльсюм. Ради нас ты должен убить Аслы. Почему не сделал это раньше? Не понимаю! Да, она красива, но можно подумать, у тебя таких не было! В последний раз прошу, избавься от неё! Если слишком, жалко—прикажи кому-то из охраны. Пока дядя наставлял, Ферхад пытался сдержаться, чтобы не задушить его на месте. Посмотрел на дядю не мигающим взглядом: взгляд чёрных глаз сейчас обманчиво–мягкий. Чёрный костюм, жилет с золотыми карманными часами. Смотря на Намыка, Ферхад понимал, что он рано или поздно превратиться в него. Сохранившееся милосердие уйдёт, и он перестанет жалеть самых близких. Возможно, настолько потеряет себя, что однажды даст ребёнку в руки оружие и скажет «Стреляй», как поступил Намык в своё время… Чтобы этого не допустить, нужно действовать! –Ладно, но мне необходимо время, чтобы все устроить без подозрений. Дай мне пару дней, дядя, и больше не увидишь доктора. –и покинул кабинет. План приобретал все более чёткие очертания, и Ферхад знал, что будет делать. Вволю наплаковшись, неподвижно сидела на кровати –Хочешь умереть? –Ты, наконец, решился убить меня? –безцветным тоном произнесла она.–Хорошо, потому что я не могу больше это выносить эту жизнь! Ничего не осталось! –Поехали, я отвезу тебя на могилу Джема. Среди могил стояла тишина, какая впрочем, и должна быть в этом скорбном месте. Аслы мяла в руках землю, в которой лежал брат. И Аслы, и Ферхад чувствовали себя отвратительно, ведь вместе с братьями оставили в земле часть себя. Вороны, каркающие во весь голос, тоже действовали угнетающе. –Прямо здесь убьёшь? –боль потери заглушила страх смерти. На свою судьбу она смотрела сейчас равнодушно. Я не желаю тебе смерти, но дядя очень хочет этого. –Так, давай, порадуй Намыка, ведь ты всю жизнь исполняешь его приказы.–Аслы, не зная того, задела больное место, и Ферхад сбросил маску отрешённости. По округи разносились крики: –Я работал с ним, чтобы защитить семью! Не вышло–Егит с ребёнком и женой умерли!– огонь в безумных глазах разбавила солёныая прозрачная слеза. И теперь на Намыка мне плевать! Я хочу спасти тебя! Останься со мной! Замолчал, вытер признак своей слабости и продолжил: Намык не оставит тебя в покое. Пока ты находишься в Стамбуле, он легко может обставить твою смерть несчастным случаем. Давай уедем. Пусть все думают, что мы мертвы, но на самом деле будем жить спокойно в любой стране мира. Я готов отвечать за свои поступки, готов вырастить своего… –Нашего ребёнка.–Настоящий брак не долго не продержится только на ребенке.–резонно вставила Аслы. –Нашего… –ему так не привычно это говорить. Я больше не хочу быть убийцей, помоги мне. Намык прав в одном: ты меняешь меня. Рядом с тобой, Аслы, я становлюсь другим, и мне нравится это чувство. Мне нравится все рядом с тобой. Желая понять, не врёт ли он, внимательно посмотрела в лицо. Как она успела убедиться, Ферхад умеет хорошо лгать. Но сейчас не похоже на то, потому что он бледен сильнее неё и выдавливает слова с сильным трудом, борясь с замкнутостью. Откровенность была в новинку. «Кладбище как-то странно действует на Ферхада–нормальные люди тут скорбят и плачут, а он начинает говорить и признаваться в любви."–заметила Аслы. С одной стороны, она готова ему поверить, с другой понимала, что невозможно стать семьёй в их обстоятельствах. –Ну, и как это будет? Предположим, прошло время, и все как ты говоришь: мы где-то далеко-далеко, он родился–тут она дотронулась до живота–, но можно ли так легко забыть, как мы поженились? Ни ты, ни я этого никогда не сделаем. –Да, я много совершил такого, чего себе не прошу и смогу забыть только когда окажусь вот тут–Ферхад он развёл руками, имея ввиду это тихое место. Но что от меня останется, доктор? Годы, выписанные на надгробном камне и проклятья родственников тех людей, что я убил? Я хочу оставить в мире что-то большее. Дай мне шанс исправить ошибки. У Аслы в очередной раз за последние время в глазах стояли слезы, но сейчас не из-за Джема, а из-за того, что перед ней появился новый крутой жизненный поворот и хотелось наплевав на все правила, на все, что было до этого и уехать с Ферхадом и начать все сначала… Если он способен меняться то помочь измениться, чтобы облегчить и ему, и себе страдания. С уходом близких, они стали похожи тем, что были сломленны, убиты. Не хотелось быть собой. Но если от каждой болезни есть лекарство. Их ребёнок и они могут стать друг другу исцелением, хоть эта раны никогда не заживут до конца. Взяв её ладонь в руки, сказал: –Пусть душа Джема будет мне свидетелем в том, что даю слово быть тебе мужем и отцом нашему ребёнку, и пока не перестану дышать, буду уважать тебя и любить. Если захочешь развестись со мной, мешать не буду. Аслы повторила эту «свадебную клятву», соглашаясь с Ферхадом. Погода испортилась, небо потяжелело, налилось темно–серым цветом. Собирался дождь. Резкий порыв ветра зашевелил цветы, оставленные безутешными людьми. Ферхад снял куртку и надел на Аслы. –Спасибо. Они стояли почти вплотную, перемешивая дыхание. Когда первые капли упали на лица, но их даже не заметили, потому что Ферхад и Аслы сосредоточились на поцелуе. Им предстояло навсегда исчезнуть. Как такое возможно провернуть? Как убедить людей в том, что они мертвы? Именно об этом Аслы спросила на обратном пути. Ферхад ответил вопросом: —Помнишь часть разговора у Басфора про утопленных наложниц? "Наши" тела найдут в море. –Хорошо, допустим, что получиться, а Етер и Гюльсюм? Что с ними будет? Твоя сестра в таком тяжёлом положении. Ты оставишь с Намыком? –Ну, Етер не против пожизненно находится в особняке дяди. Есть я или нет, ей все равно. Главное, чтобы были дядины богатства. А Гюльсюм.. О ней есть кому позаботиться. –Кто же это? –Аббедин. Я не слепой и заметил, как он смотрит на неё. Аббедин точно влюблён. Я предложу ему жениться на моей сестре. Мягкий дурачок Абдо её никогда не обидит. –Но любит ли она его? –В её ситуации Аббедин–это лучший выход, потому что если дядя узнает, выдаст замуж за того, кого она до свадьбы не увидит. И это в лучшем случае, доктор, –надо в первую очередь побеспокоиться о безопасности Гюльсюм, а уже потом о счастье. Ехали долго, обсуждая детали побега. Их жизнь развернётся на триста шестьдесят градусов: внешность, имена, страна, все вокруг измениться. –У меня только одно условие–я в любом случае продолжу оперировать. Не могу представить себя без хирургии. –Не беспокойся, диплом и разрешение на практику изготовят вместе с новым паспортом. –Я буду работать по поддельным документам! О, Аллах!–Аслы стало противно при этой мысли. –Не надо так волноваться. В конце концов, твой врачебный талант и опыт останется настоящим. В какой стране хочешь переехать? –А нельзя просто сменить город? –Я все сделаю, чтобы план сработал, но если что-то пойдёт не так и Намык раскроет обман, то быстро найдёт нас. Предлагаю турецкую часть Кипра или Азербайджан, потому что, там не так сильно отдалимся от Родины. –Кипр.–сделала свой выбор Аслы. Последние дни в особняке тянулись серой полосой. Всё было готово через пять суток. У Ферхада накопилось много денег за годы работы с дядей, которых хватило и на два кипорских паспорта и на документы, подтверждающие квалификацию врача для Аслы, и на то, чтобы заплатить работникам банка и морга. Первым за обналичие счета, которое никогда не появиться в записях банка. Вторыми за два трупа, которые превратятся в Ферхада и Аслы, утонувшими в Басфоре. Накануне отъезда, Аббедин решился поговорить с Ферхадом, как мужчина с мужчиной. –Брат, позволь мне жиниться на Гюльсюм. Сафие от меня нужны только деньги, я их дал, и она исчезала, согласившись на развод. Я очень нежно отношусь к товой сестре и хочу, чтобы она заботились о моем сыне. С твоего разрешения, Ферхад, я возьму Гюльсюм в жены но обещаю быть ей братом и заботиться как отец. Бедный Абдо молился про себя, чтобы Ферхад поверил и чтобы Ферхад ничего не понял. Дело в том, что он послушал разговор Гюльсюм с матерью из которого открыл для горькую правду–мать его малыша Камиля Гюльсюм, отец Джунейт. В шок его повергло не столько то, что он подвергся обману, сколько два более важных факта: Камиль ему не сын, и этот Джунейт обесчестил Гюлюсюм... Негодяй спал с прекрасной Гюлюсюм, вот что хуже всего. Ну, не беда, если Ферхад согласиться на их брак, Аббедин сделает все возможное, чтобы годами тайно любимая девушка забыла Джунейта. –Позволяю, женись и береги её, как сокровище. Аббедин спросил, сияя от радости: –Ты действительно не против?! Я знал, что у моего брата Ферхада сердце из золота! –Следи, чтобы Хандан не портила ей жизнь.–предупредил Ферхад. –Я буду защищать её даже от матери. Гюльсюм никому не сказала, что сказал ей брат тогда в машине. Она подумала, что ей послышалось на нервной почве. Аббедин мог считать свою ложь удачной. После разговора с Аббедином, Ферхад сказал дяде Намыку: –Доктор сегодня ночью станет частью Басфора. –Я рад, что ты сделал правильный выбор, сынок! Семья* превыше и важнее всего. –Да, моя семья–самое важное для меня. Намык думает, что победил, что снова легко убедил Ферхада действовать в своих интересах и успокоился. Зная, что это их последняя встреча, Ферхад не ощущал ни сожаления, ни печали от предстоящего расставания с дядей. Выехав за ворота, они направились в дом у моря, попутно прощаясь со Стамбулом. Рано утром их здесь уже не будет. Ферхад не любил города, а Аслы каждая улица и дом напоминал о Джеме. Ночью не спали, а превоплощались в других людей. Это проще, чем кажется: поменять цвет глаз с помощью линз, цвет волос изменил парик, оттенок кожи специальная мазь. Новая одежда уже была упакована в чемоданы. В это время, Дильсиз вместе с надёжным человеком столкнул машину с мужчиной за рулём и женщиной на пассажирском сиденье с крутого обрыва. Машина подняв шумный плеск, погрузилась в воду. Утром Намык узнал о пропажи Ферхада и Аслы. Горе, сразившие его, не описать. Он потерял правую руку, человека, который воплощал лучшие его качества–несгибаемую волю, жестокость и целеустремлённость, –сына, что должен был продолжить его род. Вместе с Ферхадом он потерял все. В восемь тридцать утра самолёт до Кипра взлетел в небо, в то же время, водолазы опустились на дно Чёрного моря. Тела унесло далеко течением. Их обнаружили спустя целый год. Скилеты были одеты в ту одежду, в которой их видили день катострофы. По другому опознать тела было невозможно. Намык подтвердил, что тела принадлежат племяннику и невестке. Теста ДНК не запросил, потому что смирился со смертью Ферхада: "Судьба, значит, такая. –говорил он. Идиль была тогда на восьмом месяце, и Намык готовился к появлению нового наследника, позабыв второго сына. Не обратил внимание также на исчезновение собаки Ферхада. Какое ему делодо собаки? И отпустил Дильсиза. Но счастье его длились недолго: Намык был расстрелян у дверей собственной компании вместе с беременной женой. Людей, жевших ему смерти было много и без Шахина Джигаля. Хандан не перенесла сердечного приступа, когда узнала об этом. Етер сошла с ума и доживала свои дни в хорошей кленике для душевно больных. Джунейт исчез после того, как Аббедин пригрозил убить его, если тот ещё раз подойдёт к его жене. Он с Гюльсюм жил в согласии в своём доме вдали от семьи, поссорившись с Хандан. Она жаловала вторую жену сына ещё меньше, чем первую. Вскоре после смерти Намыка в северной части Кипра, где живут турки–киприоты, Недждет Унутуолмаз* открыл парихмахерскую, вместе со своим старым другом–молчаливым мужчиной лет сорока, которого звали Рамазаном. Мелек, жена Недждета работала в больнице хирургом. Добрым и милосердным нравом женщина и вправду походила на свое ангельское имя. У этой симьи было два сына с разницей в пару лет. Старший Егит и младший Джем. Автор и сам не знает, почему посвятил последний абзац незнакомым людям? Но надеется, что их история не закончиться в морской пучине, подобно истории Аслы и Ферхада. *Унутолмаз–незабываемый.