Альтернативное начало

Прошло достаточно много времени. С тех пор как команда начала свой путь против Директоров, мир изменился до неузнаваемости. Многое было потеряно — друзья, надежды, иллюзии о том, что зло можно остановить быстро и легко. Многое изменилось — сами ребята повзрослели, их взгляды стали более серьёзными, а решимость — непоколебимой. В команду вновь присоединился старый приятель — Нильс Рихтер, который вернулся из долгого отсутствия, чтобы снова сражаться плечом к плечу со своими друзьями. Его возвращение было тёплым: объятия, хлопки по плечам, воспоминания о былых битвах. За это время ребята успели побывать на Ангра-Техасе, где они столкнулись с новыми опасностями и нашли новых союзников. Они приняли участие в турнире «Артемида», где познакомились с будущей союзницей и участницей команды — Аской Кодзё, девушкой с яркими глазами и несгибаемым характером, которая сразу вписалась в их круг. Они также ездили к доктору Ямано в его тайную лабораторию, и именно там, под мерцающим светом экранов и гул работающего оборудования, Кацу, Ами, Хиро и Ран смогли объединить своих роботов в единого могучего бойца — Сигму Орбис. Этот момент был торжественным: их LBX слились в один мощный корпус, переливающийся всеми цветами радуги, и в груди каждого зажглась надежда, что теперь у них есть оружие, способное противостоять любой угрозе. Но на Артемиде произошло нечто ужасное — событие, которое потрясло весь мир. Неизвестный попытался убить президента Вечного города, Клаудию Линнетон, во время её выступления в Парке Мира. Взрыв прогремел в тот момент, когда она говорила о мире и единстве, и в воздухе повис запах гари и паники. Мы знаем, кто это сделал, но для ребят это всё ещё остаётся тайной — они лишь видели тени, мелькающие среди дыма, и слышали крики людей. И это было лишь одним из множества событий, которые произошли за последнее время. Сейчас команда уже практически добралась до главного компьютера — огромной машины, которая контролировала все системы Директоров. Но на пути их и взрослых союзников встали надзиратели Директоров — элитные бойцы, которые были призваны остановить их любой ценой. Их ошейники зловеще поблёскивали в тусклом свете, а взгляды были пустыми и безжизненными. Кацу и Ами предстояло сразиться с Гордоном. Ран и Хиро встретили Оту Сильвер. Нильс и Джессика вышли против Яманака — худощавого, но быстрого бойца, который полагался на скорость и хитрость. Аэрон и Джастин столкнулись с Сэндо. Каждый надзиратель был опасен и силён, но против сплочённой команды они выглядели куда слабее. Ребята действовали слаженно, как единый механизм, прикрывая друг друга и нанося удары в самый нужный момент. Кацу чувствовал, как адреналин заливает его кровь, когда Ахиллес Дид летел вперёд. Он видел, как Гордон пытается уклониться, но его движения были слишком медленными. — Специальная атака: Тёмный шторм! — воскликнул Кацу, обрушивая удар на Архидьявола-разрушителя. Его голос разнёсся по залу, а вспышка света озарила пространство. — Специальная атака: Пандемониум! — крикнула Ами, и её Пандора нанесла второй удар, который был ещё более мощным. Архидьявол увернулся от первой атаки, но вторая настигла его, и робот с оглушительным грохотом был уничтожен, разлетаясь на тысячи дымящихся обломков. Гордон вздрогнул, его тело содрогнулось, и ошейник на его шее расстегнулся, издавая тихое шипение. Парень без сознания рухнул на холодный бетонный пол, и его голова глухо стукнулась о землю. Ами и Кацу тут же подбежали к нему, опустившись на колени. Ами проверила его пульс — он был слабым, но ровным. Кацу приподнял его голову, убедился, что он жив, и начал приводить его в чувства, похлопывая по щекам. Через несколько минут веки Гордона дрогнули, и он начал приходить в себя. В его глазах мелькнуло узнавание. — Трое рванули дальше, — сказал Кацу, поднимаясь, и в его голосе слышалась срочность. *** — Специальная атака: Огненное заграждение! — крикнула Ран, атакуя Птичий мозг хаоса. Её Минерва взлетела в воздух, и огненный столб обрушился на врага. — Специальная атака: Космоудар! — добавил Хиро, и Одиссей нанёс удар, который был подобен падающей звезде. Силы объединились, и вражеский робот был уничтожен, оставляя после себя лишь дымящиеся обломки. Ота Сильвер, потеряв контроль над своим роботом, рухнула на колени, и из её горла вырвался стон боли. Её тело дрожало, и она не могла подняться. Её отправили вместе с Коброй в безопасное место, где она могла прийти в себя, а Ран и Хиро поспешили к другим, оставляя позади поле боя, покрытое осколками и искрами. *** — Специальная атака: Боковой удар восемь! — закричала Джессика, обрушивая атаку на Кровавую ленту. Её голос был полон ярости и решимости. — Специальная атака: Удар белого тигра! — добавил Нильс, и его робот нанёс мощный удар, который был подобен удару лапы гигантского зверя. Двойной удар оказался решающим: робот Яманака был уничтожен, и его куски разлетелись во все стороны. Яманака пошатнулся, и его глаза вновь обрели ясность — он смотрел на окружающих с удивлением и растерянностью. — Бежим! — крикнул Нильс, и они вместе продолжили путь, оставляя за спиной поле боя. *** — Специальная атака: Глубинная бомба! — проревел Джастин, атакуя Мара Надир. Его голос был полон гнева, и в нём звучала боль, которая накопилась за долгие недели. — Специальная атака: Мега-взрыв! — добавил Аэрон, и их атаки объединились в один мощный поток энергии. Последний надзиратель пал, и его робот взорвался, оставляя после себя лишь дым и искры. Команда собралась вновь, их дыхание было сбивчивым, но в глазах горела победа. — Все справились? — спросил Аэрон, переводя дух. Его голос был напряжённым, но в нём слышалось облегчение. — Да. И Сэндо, и Гордон теперь с нами, — кивнул Хиро, и его улыбка была усталой, но искренней. Они быстро обсудили положение и продолжили движение. Коридоры становились всё более узкими и тёмными, стены покрывала паутина, а воздух был тяжёлым и влажным. Но впереди их ждала новая встреча — Аска. Она тоже оказалась надзирателем, и её робот был невероятно силён. Его броня была покрыта сложными узорами, а оружие светилось голубым светом. Но ребята уже знали, как действовать, и вскоре слаженными усилиями победили её. Аска упала на колени, и её ошейник раскрылся, освобождая её от контроля. Она смотрела на них с благодарностью, и в её глазах больше не было пустоты. — «Что-то мне подсказывает, что впереди нас ждёт сюрприз…» — одновременно подумали доктор Ямано и Джастин, чувствуя, как напряжение нарастает в их груди. И они не ошиблись. Огромные двери с тяжёлым, скрипучим звуком распахнулись, открывая перед ними просторную комнату, которая сильно отличалась от всех предыдущих. Она выглядела куда современнее: стены были покрыты панелями из тёмного металла, по которым бежали огоньки индикаторов, а откуда-то доносился низкий, ровный гул работающего компьютера. Света было мало — лишь несколько тусклых ламп мерцали на потолке, — но его было достаточно, чтобы все заметили массивный командный компьютер, который занимал центр комнаты. Его экраны пульсировали синим светом, а провода, как змеи, стелились по полу. Перед ним стояла тёмная фигура спиной к ним. Её силуэт был высоким и стройным, и в его позе чувствовалась уверенность. — Эй, кто ты? — громко спросила Джессика, и её голос эхом разнёсся по комнате. Незнакомец медленно обернулся, и сердца ребят дрогнули. Перед ними стоял… Ван?! Тот самый, что был схвачен Директорами много недель назад. Сначала все хотели обрадоваться — на их лицах зажглись улыбки, и они готовы были броситься к нему. Но их улыбки мгновенно исчезли, когда они заметили на его шее зловещий ошейник, который тускло поблёскивал в полумраке. Его глаза… холодные, пустые, чужие — неестественные для Ямано, в них не было ни искры, ни тепла. — Ван?! — воскликнул Кацу, его голос сорвался на крик отчаяния. — Это невозможно… — выдохнул доктор Ямано, и он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Я охраняю командный компьютер и уничтожу всех врагов Директоров, — произнёс Ван ледяным голосом, и каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. Эти слова они слышали раньше, но из его уст они звучали особенно страшно. Джастин сделал шаг вперёд, его сердце разрывалось от боли. Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам, но он заставил себя говорить: — Ван, стой! Это я, Джастин! Здесь твои друзья… твой отец! Разве ты нас не узнаёшь?! Но Ван не отреагировал. Его лицо оставалось непроницаемым, словно каменная маска. Он поднял руку, активировал Д-чип, и в тот же миг вокруг них возникла энергетическая сфера — прозрачная, но прочная, как стены тюрьмы. Выйти из неё можно было лишь победив. — Вам не захватить это место, — сказал Ван, и его голос был пустым, лишённым всяких эмоций. — Тень Одина! Робот материализовался на поле, и его появление сопровождалось яркой вспышкой света и громким гулом. Это был Один, но он выглядел иначе: светлые детали сменились на чёрные, словно их окрасила тьма, а копьё стало длиннее и острее, готовое пронзить любого врага. Его сопровождали два тёмных Ахиллеса, которые двигались синхронно, как тени. Ребята выпустили своих роботов: — Тритон! — крикнул Джастин, и его голос был полон боли и решимости. — Минерва! — воскликнула Ран, чувствуя, как её сердце колотится в груди. — Ахиллес Дид! — произнёс Кацу, сжимая экстройлер. — Пандора! — добавила Ами, и её голос дрогнул от волнения. — Лю Бэй! — сказал Нильс, готовясь к бою. — Одиссей! — завершил Хиро, и его робот встал в боевую стойку. Роботы встали в боевые стойки, их глаза-сенсоры горели ярким светом, готовые к схватке. Минерва и Тритон сразу устремились вперёд, Лю Бэй и Одиссей выстроили оборону, а Ахиллес Дид и Пандора скрылись в тени, готовясь к внезапному удару. Схватка началась. Тень Одина атаковал яростно, и Тритон едва выдерживал напор. Каждый удар Одина был подобен удару молнии, и Джастин чувствовал, как его руки начинают дрожать от напряжения. — Ран, возьми Ахиллесов на себя! — крикнул Джастин, уклоняясь от очередной атаки. — Поняла! — отозвалась Ран, и Минерва ловко увернулась от атак двух тёмных Ахиллесов. Тритон сражался с Одином, его движения были быстрыми и точными, но Один был слишком силён. Минерва кружила вокруг тёмных Ахиллесов, нанося удары и уклоняясь от ответных атак. Доктор Ямано, стоявший на краю поля, громко произнёс: — Вам нужно объединиться! Ран, Хиро, Ами, Кацу — соедините роботов и создайте Сигму Орбис! Тритон отвлёк Одина, давая остальным время. Ран, Хиро, Ами и Кацу активировали экстроллеры одновременно, и их роботы начали сливаться воедино. Свет озарил поле боя, и из него появился могучий Сигма Орбис. Его корпус был огромным, а глаза горели ярким, пронзительным светом. Один атаковал, но новый гигант ловко уклонялся, его движения были грациозными и точными. — Специальная атака: Сигма-скачок! — закричали ребята в унисон, и из корпуса Сигмы вырвался мощный зелёный луч. Он устремился к Одину, и через несколько секунд Тень Одина взорвался, исчезнув в облаке света. Взрыв был ослепительным, и он на мгновение ослепил всех, кто находился на поле. — Ура! Победа! — закричал Хиро, и его голос был полон радости и облегчения. Ошейник на шее Вана заискрил, издавая высокочастотный гул, и расстегнулся, падая на пол с глухим звоном. Парень рухнул без сознания, его тело обмякло, и он упал на колени. Сфера исчезла, оставляя их в центре пустой комнаты. Доктор подбежал к сыну, опустился на колени и осторожно поднял его голову, положив её себе на колени. Но кроме ошейника, все заметили чёрные браслеты на его запястьях. Как только они раскрылись, кожа под ними оказалась обожжённой — красной, воспалённой, с выступающими волдырями. — Его нужно срочно отвезти на базу! — сказал Тайлер, и в его голосе слышалась тревога. — В машину! Быстро! — добавил Кобра, и его голос был командным. Все согласились. Доктор осторожно взял сына на руки, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Он нёс его, как самое драгоценное сокровище, и команда поспешила к выходу, оставляя позади поле боя и победу, которая была омрачена состоянием их друга. Аска, наблюдавшая всё это с края поля, не могла прийти в себя. Она смотрела на то, как ребята победили самого Вана Ямано, и в её голове роились сотни мыслей. Её сердце колотилось, а руки дрожали от пережитого напряжения. — «Они были правы, — подумала она, и в её груди зажглась решимость. — Директора — слишком опасная организация. Они не остановятся ни перед чем. Я хочу сражаться с ними бок о бок и помочь ребятам одержать победу. Я хочу быть частью этой команды». И она сделала шаг вперёд, готовая присоединиться к ним в их борьбе за мир и справедливость. *** Сознание возвращалось медленно, будто сквозь густой, вязкий туман, который никак не хотел рассеиваться. Каждая клетка тела отзывалась тупой, ноющей болью, словно его переехал грузовик, а затем заставили бежать марафон. Мышцы горели, суставы ныли, а в голове пульсировала тяжёлая, давящая мигрень, которая растекалась от висков к затылку и обратно, как маятник. Ван с усилием приоткрыл глаза — веки казались свинцовыми, и каждый раз, когда он моргал, мир перед ним плыл, теряя чёткость. Он лежал на мягкой, но незнакомой кровати, и первое, что он увидел, был белый потолок с едва заметной трещиной, идущей от угла к центру. Постепенно зрение возвращалось, и он понял, что находится в комнате на Уткошатле — летающей базе, куда его разрешили перенести после того, как его освободили из-под контроля Директоров. В комнате пахло чистотой, стерильностью и чем-то знакомым — возможно, лекарствами или антисептиком. Лёгкий ветерок проходил через приоткрытое окно, принося с собой запах свежего воздуха и далёкого моря. Где-то в коридоре слышались приглушённые голоса и шаги — звуки жизни, которые казались ему такими далёкими после долгих недель в одиночестве. — «Где я? Что со мной? — с трудом соображал шатен, пытаясь собрать разрозненные кусочки памяти. — Последнее, что я помню… Гардайн говорил со мной, его лицо было таким холодным… А потом — темнота… и эти обрывки воспоминаний о какой-то базе… Огни, голоса, металлический запах…» Он начал оглядываться, медленно поворачивая голову, и каждый поворот отдавался лёгкой болью в шее. Комната была небольшой, но уютной — явно обустроенной с заботой. В углу стояла аккуратная кровать с деревянной тумбочкой, на которой горела настольная лампа, отбрасывая тёплый, жёлтый свет. Рядом — письменный стол, на котором виднелись компьютер, несколько книг и потёртая сумка, которая, казалось, ждала своего хозяина. Книжный шкаф был заполнен томами — кто-то явно любил читать. А чуть поодаль стоял простой, но добротный шкаф для одежды. У противоположной стены висело большое зеркало в деревянной раме. Ван взглянул в него — и на мгновение замер. Его голова, шея и запястья были плотно перебинтованы белым бинтом, под которым угадывались следы ожогов и ссадин. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, и он выглядел так, словно не спал несколько недель. — Ван, ты в порядке? — неожиданно послышался голос — мягкий, тёплый, до боли знакомый. Парень резко обернулся, и его сердце пропустило удар. Посреди комнаты стоял его отец — Джон Ямано. Он был одет в простую рубашку и брюки, его лицо было уставшим, но в глазах горела та самая любовь и забота, которую Ван помнил с детства. Он выглядел старше, чем в последний раз, когда они виделись — седина появилась в его волосах, морщины стали глубже, но в его улыбке было столько тепла, что Ван почувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Папа… это правда ты? — голос Вана дрогнул, и в этот момент он был похож на маленького ребёнка, который так долго ждал возвращения домой, что уже перестал надеяться. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, и хотел броситься в объятия отца, но тело было слишком слабым. — Да, Ван, это я, — мягко ответил доктор, делая шаг вперёд. Его голос был тихим, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Ты в безопасности. Теперь ты с нами. — Что со мной произошло? — спросил Ван, и его голос был хриплым, как у человека, который долго не пил воды. — Где я? Почему я здесь? — Ты на Уткошатле, — ответил Джон, подходя ближе и садясь на край кровати. — Тебя освободили из-под контроля Директоров. Ты был под воздействием их ошейника, но теперь он снят. Тебе нужно только одно — отдыхать и восстанавливать силы. Я с тобой, и больше я тебя не оставлю, — сказал доктор, положив руку сыну на плечо. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, и Ван почувствовал, как напряжение начинает отпускать его. — Но как ты здесь оказался? — удивился Ван, пытаясь осмыслить происходящее. — Ты ведь занимался совсем другим делом. Ты был в своей лаборатории, ты искал Директоров… — Всё изменилось, — объяснил Ямано, и его голос стал серьёзным. — Недавно ребята получили нового, очень сильного робота — Сигму Орбис. Они объединили свои силы и создали бойца, способного противостоять Директорам. Я решил помочь им найти тебя. И мы это сделали. Ван не выдержал и, собрав все свои силы, крепко обнял отца. Он чувствовал, как его плечи дрожат от сдерживаемых рыданий, как слёзы текут по его щекам, оставляя мокрые дорожки. Ямано почувствовал, как сильно соскучился его сын — от этого даже стало немного не по себе, но только потому, что слишком много лет они были врозь. Он обнял его в ответ, прижимая к себе, и в этом объятии было столько тепла и боли, что они оба забыли о времени. За дверью, в щёлочку, сдерживая радость, наблюдал Джастин. Его сердце переполняло счастье — он видел, как Ван наконец снова встретил отца, как его глаза загорелись теплом. Он хотел войти, но не решался нарушить этот момент. Доктор Ямано заметил его краем глаза и, улыбнувшись, пригласил войти жестом руки. — Джастин! — Ван попытался вскочить с кровати и побежать к нему, но ноги не выдержали, подкосились, и парень начал падать, чувствуя, как пол уходит из-под него. — Ван! — Джастин успел подхватить его в последний момент, его руки крепко сжали плечи Вана, удерживая его от падения. В его глазах мелькнула тревога и облегчение одновременно. — Я так рад, что ты жив… — выдохнул Ван, прижимаясь к нему, чувствуя, как сердце Джастина бьётся рядом с его собственным. — Ты не представляешь, через какую боль я прошёл, когда не увидел тебя рядом. Я думал, что потерял тебя навсегда. — Я тоже рад, что ты здесь, — прошептал Джастин, и его голос был полон нежности. — Я тоже боялся, что не смогу тебя найти. Доктор Ямано нахмурился, но в его глазах не было злости — только любопытство и лёгкая озабоченность. Он переводил взгляд с одного на другого и наконец спросил: — Джастин, Ван… какие у вас отношения? Ван смутился, его щёки залились румянцем, и он опустил глаза, не находя слов. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но голос отказал ему. Зато Джастин сделал шаг вперёд, его лицо было серьёзным, но в глазах горела решимость: — Доктор… — начал он, и его голос был твёрдым, хотя внутри он дрожал от волнения. — Я люблю вашего сына. Мы заботимся друг о друге. Я готов защищать его, быть рядом с ним, поддерживать в любых ситуациях. Разрешите нам быть вместе. Ямано посмотрел на обоих — на своего бледного, измученного сына и на парня, который смотрел на него с такой искренней любовью и преданностью, что это невозможно было не заметить. Он сделал паузу, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. — Вот как… — наконец произнёс он, и на его губах появилась тёплая, понимающая улыбка. — Я не против. Думаю, сын будет в надёжных руках. Если вы сделали друг друга счастливыми, кто я такой, чтобы стоять на вашем пути? Парни, не скрывая счастья, улыбнулись. В их глазах зажглась надежда, и они чувствовали, как внутри разливается тепло, которого им так не хватало все эти долгие недели. И после того, как Джастин ненадолго вышел, чтобы перевести дух и дать Ване время прийти в себя, Ван решился рассказать друзьям о том, что произошло с ним во время заточения. *** Когда все собрались и расселись по местам в просторной гостиной Уткошатла, Ван начал свой рассказ. Он чувствовал, как на него устремлены десятки глаз, полных тревоги и надежды. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Всё время я проводил в одной комнате, — начал он, и его голос был тихим, но ровным. — После еды меня туда возвращали, и я почти не выходил. Это была клетка — удобная, но клетка. Стены были голыми, без единого окна. Я сидел там часами, пытаясь не сойти с ума. Гардайн иногда приходил, чтобы посмотреть на меня, словно я был экспонатом в зоопарке. Он говорил о своих планах, о своей власти, и я чувствовал, как ненависть закипает во мне. — То есть на воздух тебя почти не выпускали? — удивился Нильс, и в его голосе слышалось возмущение. — Да, только пару раз — и всегда под охраной, — кивнул Ван. — Я видел солнце лишь несколько раз, и каждый раз они стояли рядом, не давая мне даже шагу ступить в сторону. Но вчера… Гардайн наконец решил начать свой план. Как вы знаете, он держал нас с Джастином. И он признался, что именно он хотел убить президента Вечного города, когда она выступала в Парке Мира. Он сказал это с такой лёгкостью, будто речь шла о незначительной мелочи. — Что?! — воскликнули все разом, и их голоса слились в единый хор удивления и гнева. В воздухе повисло напряжение. Лица всех присутствующих побледнели, а глаза расширились от шока. Они смотрели на Вана, ожидая продолжения. — Потом он сказал кое-что ещё ужаснее, — продолжил Ван, и его голос стал почти шёпотом. — Гардайн хочет запустить «Эдем», чтобы уничтожить Вечный город. Он хочет стереть его с лица земли, чтобы построить свой новый мир на руинах. Теперь у всех действительно отвисли челюсти. Тишина стала такой плотной, что можно было услышать, как бьются сердца. — Мы не позволим ему добраться до «Эдема», — сурово произнёс шеф Кайос, и его голос был полон решимости. — Если он это сделает — городу конец. Погибнут тысячи невинных. Мы должны остановить его любой ценой. — Я с вами, — твёрдо сказал Ван, пытаясь встать с кровати. Его лицо исказилось от боли, но он был полон решимости. Однако его ноги предательски подогнулись, и он снова рухнул на кровать, чувствуя, как тело отказывается подчиняться. — Ты ещё слишком слаб, — заметил Тайлер, подходя ближе. — Дай себе хотя бы день на восстановление — и тогда будешь полностью готов. Нам нужен ты, но в боеспособном состоянии. Ван кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. Его друзья подошли к нему один за другим: Кацу, Ами, Хиро, Ран, Нильс, Джессика, Аска. Они крепко обнимали его, и в этих объятиях было столько тепла, что Ван чувствовал, как его силы возвращаются. Все были счастливы — их лидер, их друг, их брат вернулся к ним. И они знали, что вместе они смогут преодолеть любые преграды. Продолжение следует…