Наперекор судьбе

На следующее утро жизнь в Уткошатле текла своим чередом. Кто-то уже успел позавтракать, кто-то ещё только просыпался, а кто-то обсуждал планы на день. Джастин проснулся с лёгкой улыбкой на лице. Он хотел сделать сюрприз своему парню — принести ему завтрак в постель и провести вместе утро, пока остальные ещё не начали суетиться. Он взял поднос с чашкой горячего чая и свежей выпечкой и направился в комнату Вана. Подойдя к двери, он постучал. Ответа не последовало. Тишина была странной — обычно Ван просыпался от первого звука, его чуткий сон всегда был лёгким. — «Хм… — подумал Джастин, и в его груди шевельнулось лёгкое беспокойство. — Он ведь не такой уж соня. Может, пошёл в ванную? Или вышел подышать воздухом?» Он постучал снова, чуть громче, но ответа всё не было. Тишина становилась зловещей. Красноглазый осторожно приоткрыл дверь и вошёл внутрь. В комнате было тихо и странно пусто. Кровать даже не расправлена — одеяло было скомкано, подушка лежала на полу, словно кто-то в спешке вскочил и не вернулся. А самого хозяина и след простыл. — Ван? — позвал Джастин, и его голос дрогнул. — Ван, ты где? Тишина. Лишь тихое гудение вентиляции нарушало её. Сердце неприятно кольнуло тревогой, а затем начало биться быстрее, пульсируя в висках. Парень проверил ванную — пусто. Затем стал осматривать стол и кровать, надеясь найти хоть какую-то подсказку. И тут взгляд зацепился за лежавший на столе лист бумаги. Он был сложен пополам, и на нём чёрными чернилами было написано послание. Почерк явно был чужой — резкий, угловатый, с давящей уверенностью каждой буквы. Джастин развернул записку и прочитал: «Ваш друг у меня. Не пытайтесь его найти — всё равно не сможете. Хотите, чтобы он был в порядке, — не вмешивайтесь в мои дела и позвольте мне довести начатое до конца. А ещё лучше — присоединяйтесь ко мне и примите мою оптимизацию. Иначе ваш друг погибнет, и вы вместе с ним. Мизере». Джастин несколько раз перечитал записку, будто надеясь увидеть другие слова, будто это был просто глупый розыгрыш. Но смысл оставался тем же. Холодный пот выступил на его лбу, а руки начали дрожать. Лицо побледнело, и в глазах застыл ужас. Он выскочил в коридор и побежал к остальным, сжимая записку в руке так сильно, что бумага начала рваться. *** В главном зале все вели оживлённый разговор. Хиро что-то рассказывал, размахивая руками, а Ран смеялась над его жестами. Кацу и Ами обсуждали планы на день. Взрослые пили кофе и делились новостями. Атмосфера была тёплой и непринуждённой. Но в этот момент двери распахнулись, и вбежал Джастин. Его лицо было бледным, как мел, а глаза — полными тревоги и паники. — Что случилось? — спросила Ран, и её улыбка мгновенно исчезла, сменившись беспокойством. Джастин молча протянул им записку. Его рука дрожала, а дыхание было сбивчивым. Наступила гробовая тишина. Девочки, прочитав её, расплакались. Ами закрыла лицо руками, а Ран отвернулась, чтобы скрыть слёзы. Взрослые и мальчики стояли, потрясённые, снова и снова пробегая глазами строки, будто надеясь найти в них ошибку или скрытый смысл, которого не было. Джастин опустился на стул, бессильно уткнувшись лицом в руки. Его плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Доктор Ямано подошёл, сел рядом и положил руку ему на плечо. Его лицо было бледным, а в глазах застыла такая боль, что слова были лишними. Они оба понимали — потеряли того, кто был им дороже всего. И теперь они не знали, как его вернуть. *** Ван вздрогнул от холода и открыл глаза. Его тело было ватным, мышцы болели, а голова гудела, словно после долгого сна. Белый свет ослеплял, и пришлось заслониться рукой, чтобы привыкнуть к нему. Когда зрение привыкло, он огляделся. Комната была небольшой, но просторной — стены были выкрашены в стерильно белый цвет, и это создавало ощущение больничной палаты. В углу стоял стол, несколько стульев, книжная полка, заполненная какими-то томами. Сам он сидел на жёсткой, неудобной кровати. В зеркале напротив он заметил на своей шее чёрный чокер, который плотно облегал горло, а на запястьях — такие же чёрные браслеты, от которых шли тонкие провода, уходящие куда-то под кровать. — Нет… — прошептал он, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его тело. — Неужели всё снова? — Ты прав, — раздался за спиной знакомый голос, и от него по спине пробежали мурашки. — Мизере, — почти прошипел Ван, сжимая кулаки. — Где я? Что тебе от меня нужно? — Ты находишься в Мизере-команд, в самом сердце моей крепости, — ответил враг, и его голос был спокойным, почти ласковым. — Я хочу лишь одного — чтобы ты принял мою оптимизацию. Этот мир скоро падёт. Я создам новый порядок. И ты будешь в центре этого нового мира. — Никогда! — выкрикнул Ван, и в его голосе звучала сталь. — Пока во мне есть хоть капля энергии, я буду бороться! Я не стану твоей марионеткой! Мизере резко шагнул к нему. Его движения были быстрыми и точными. Он толкнул Вана на кровать, и тот не успел среагировать. Металлические фиксаторы с лязгом защёлкнулись вокруг запястий, приковывая его к кровати. — Что ты делаешь?! — вырвалось у Вана. Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но хватка была стальной. — Ты отказался по-хорошему, — произнёс Мизере, и в его голосе зазвучала холодная злоба. — Значит, будет по-плохому. Ты станешь моим. Моей игрушкой. Моим идеальным экземпляром. Глаза Мизере сверкнули алым светом. Запястья Вана словно обожгло — по телу пробежал электрический разряд, лишая сил. В следующую секунду оптимизатор начал сдёргивать с него одежду. Ткань рвалась, пуговицы разлетались в стороны. Вскоре он сделал то же и с собой, его движения были грубыми и быстрыми. — Нет! Не смей! — закричал Ван, понимая, что должно произойти. Он дёргался, пытаясь вырваться, но оковы держали крепко. — Сегодня ты станешь моим, — холодно произнёс Мизере, и в его голосе слышалось торжество. Глаза Вана расширились, когда он почувствовал поцелуй — грубый, насильственный, лишённый всякой нежности. По его щеке скатилась слеза, и он закрыл глаза, пытаясь уйти в себя, отключиться от происходящего. Внутри него что-то сломалось, и он почувствовал, как часть его души угасает. *** Он лежал на кровати, тихо плача в подушку, чувствуя, как слёзы пропитывают ткань, делая её мокрой и холодной. Тело его было разбитым — не только физически, но и морально. Между ног саднило, и он чувствовал липкую влажность — кровь, смешанную с потом, которая оставляла тёмные пятна на простыне. Руки были наконец освобождены, но сил не осталось. Он даже не мог пошевелиться, только лежать и смотреть в одну точку, чувствуя, как внутри него разрастается пустота. Мизере, уже одевшись, стоял у двери и смотрел на него с холодной усмешкой. Его голос был полон циничного удовлетворения: — Надеюсь, тебе понравилось, — произнёс он, и каждое его слово отдавалось в голове Вана как удар молота. — Запомни: если не присоединишься ко мне, я буду делать это снова. И снова. Пока ты не сломаешься окончательно. Ван ничего не ответил. Он не мог. Голос застрял в горле, и лишь тихие, сдавленные всхлипы вырывались из его груди. Он только сильнее закутался в одеяло, спрятав лицо в подушку, словно пытаясь исчезнуть, стать невидимым, забыть о том, что только что произошло. Мизере покинул комнату, его шаги гулко разносились по коридору. У него была цель — украсть все запасы и продовольствие с баз союзников, чтобы никто и никогда не создал робота, способного превзойти его. Но для Вана это не имело значения. Он остался один в этой белой, стерильной комнате, которая теперь казалась ему тюремной камерой. *** Ван рыдал, уткнувшись в подушку, и его плечи сотрясались от беззвучных криков. Чувство мерзости и отвращения переполняло его, разливаясь по всему телу, как яд. Он чувствовал себя грязным, осквернённым, сломленным. Осознание накрыло сразу, как холодная волна: его изнасиловали. Его изнасиловали! — «Господи… за что мне всё это? — пронеслось в его голове, и голос внутри него был полон отчаяния. — Какого хера я вообще оказался в этом месте? Почему я? За что? Я не хочу жить так. Лучше умереть, чем чувствовать это дерьмо каждую секунду!» Он сжал кулаки, и его ногти впились в ладони, оставляя полукруглые следы. Боль была почти физической, но она не могла перекрыть ту, что была внутри. — «Что скажут Джастин и папа? Что скажут друзья? Сумеют ли они принять меня после этого? Я… я не знаю… — мысли путались, перескакивая с одного на другое, и боль усиливалась с каждой секундой. — Они будут смотреть на меня с жалостью. Или с отвращением. Блядь! Как я могу смотреть им в глаза после этого?» Он даже не смог встать. Тело отказывалось слушаться, мышцы были ватными, а в голове стоял туман. Только заскулил от бессилия, чувствуя, как новая волна слёз заливает лицо, и повернулся на другой бок, сжимаясь в комок. Он хотел, чтобы всё это исчезло. Хотел проснуться и понять, что это был просто кошмар. Но реальность была жестокой и неумолимой. *** В это время Джастин метался по комнате, его шаги были быстрыми и нервными. Сердце разрывалось от боли и тревоги. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться, но мысли о Ване не давали ему покоя. — Я тоже переживаю, — тихо сказал голос за спиной. Джастин обернулся и увидел доктора Ямано. Его лицо было бледным, а в глазах застыла та же боль, что терзала и его. — Не могу поверить… — с отчаянием сказал Джастин, и его голос дрожал. — Его снова похитили. Мы только что вернули его, а теперь он опять в руках этого монстра. Я не могу… я не вынесу этого снова. Он опустился на кровать, и его плечи поникли. Доктор Ямано сел рядом и мягко приобнял его, чувствуя, как тот дрожит. — Я знаю, каково это — терять близкого, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Я тоже ошибся, когда связался со Сторонниками Новой Зари. Если бы не это, я бы потерял жену и сына навсегда. Но я не сдался. Мы обязаны бороться, Джастин. Ради Вана. Ради всех, кого мы любим. Слова проникли глубоко в сердце Джастина, и в нём снова зажёгся огонёк решимости. Он поднял голову, и в его глазах появилась сталь. — Ты прав. Мы вернём его. Чего бы это ни стоило. Но тут их разговор прервал голос Метамо-R, который разнёсся по всему кораблю: — Тревога! Тревога! Векторы нападают на город! Повторяю: Векторы нападают на город! Всем приготовиться к обороне! Все тут же собрались на мостике. Их лица были серьёзными, а взгляды — сосредоточенными. Хиро шагнул вперёд, и его голос был полон решимости: — Нам будет очень трудно без Вана, — сказал он, и в его глазах горел огонь. — Но если мы хотим его спасти, нам нужен новый прототип. Высший, сильнее любого из прежних. Мы должны создать оружие, способное победить Мизере. Доктор Ямано кивнул, и в его глазах загорелась искра надежды. — «Хиро прав, — подумал он. — Мы создадим его. И вернём Вана. Мы не остановимся, пока он не будет снова с нами». Продолжение следует…