Наперекор судьбе

Доктор Ямано аккуратно подхватил практически невесомое тело своего сына. Ван был таким лёгким, словно состоял из воздуха — его руки безжизненно свисали, а голова покоилась на плече отца. Все вместе они направились к выходу из корабля, их шаги были быстрыми и решительными. В коридорах Мизере-команд уже не было слышно гула машин — система отключалась, и лишь тишина провожала их. У выхода их уже ждали остальные члены команды в Уткошатле. Когда они увидели Вана, многие не смогли сдержать эмоций. Джессика прикрыла рот ладонями, и её глаза наполнились слезами, которые текли по щекам. Остальные стояли в оцепенении, не веря, что это происходит на самом деле — их друг, их лидер лежал без сознания, его лицо было бледным, почти прозрачным, а тело казалось безжизненным. Дорога до Токио заняла четыре часа. Это были самые долгие часы в их жизни. Ван спал глубоким сном, и никто не мог его разбудить. Казалось, он провалился в вечность, словно лежал между жизнью и смертью, на тонкой грани, которая могла оборваться в любой момент. Его дыхание было слабым, но оно всё ещё было, и это давало надежду. Ребята старались поддерживать друг друга, чтобы не поддаться отчаянию, и в тишине Уткошатла лишь тихий писк приборов нарушал мёртвую тишину. А тем временем «Мизере-команд» был отправлен на дно моря. Никто не стал возражать — все понимали, что иначе быть не могло. Наконец, Уткошатл приземлился в Токио. Двигатели затихли, и в салоне повисла тишина. — Так, мы идём докладывать премьер-министру, а вы — в больницу, — сказал Тайлер, и его голос был твёрдым, хотя в нём чувствовалась усталость. Ребята кивнули. Часть группы отправилась с ним, остальные — вместе с доктором Ямано — в больницу. Как только они вошли в приёмный покой, врачи тут же бросились навстречу, поняв всю серьёзность ситуации. Несколько чётких приказов — и носилки с Ваном уже катили в операционную, их колёса издавали тихий скрип по белому кафельному полу. Доктор Ямано, Джастин, Ами, Кацу, Ран и Хиро устроились в коридоре на жёстких пластиковых стульях. Над дверью операционной мигала зелёная лампочка. Время тянулось бесконечно, каждый звук казался слишком громким, каждый шаг по коридору — слишком резким. Все ждали и боялись услышать приговор. В воздухе пахло антисептиком и страхом, и этот запах проникал в самое сердце. И вдруг по коридору раздался торопливый стук каблуков. Вбежала женщина с каштановыми волосами, её лицо было бледным, а глаза — полными ужаса. — Джон! — воскликнула она, и её голос сорвался на крик. — Что с Ваном?! Где он?! Мари Ямано практически закричала, едва не потеряв голос. Она не могла сдержать панику, которая разрывала её изнутри. Доктор Ямано поспешил к жене, прижал её к себе и попытался успокоить. Его руки дрожали, когда он обнимал её, и он чувствовал, как её тело сотрясается от рыданий. — Что с ним? — уже шёпотом повторила Мари, уткнувшись в плечо мужа. — Пожалуйста, скажи мне… — Пока ответа нет… — с болью произнёс Джон, глядя на лампочку над дверью. И словно в ответ на его слова свет сменился с зелёного на красный. Из операционной вышел врач в маске и белом халате, его лицо было уставшим, а глаза — серьёзными. — Доктор, как он? — напряжённо спросил Джон, и его голос дрожал. — Парень в крайне тяжёлом состоянии, — врач устало снял маску, и его голос был тихим, но отчётливым. — Он впал в кому. На теле — множественные синяки, порезы… и… следы насилия. Его регулярно насиловали в течение недели. Организм истощён, многие органы травмированы. Он почти не ел, поэтому и кажется таким лёгким… Ему требуется интенсивная терапия и постоянное наблюдение. Слова врача повисли в воздухе тяжёлым грузом. Ребята застыли в шоке, не веря услышанному. Их лица побледнели, а в глазах застыл ужас. Мари не выдержала — разрыдалась на плече мужа, её рыдания разносились по коридору, проникая в самое сердце каждого. — Если бы эта мразь был жив… — сквозь зубы процедил Кацу, и его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Я бы собственными руками придушил его. Я бы заставил его страдать так же, как он заставил страдать Вана. Джастин сидел неподвижно, словно окаменев. Его глаза были устремлены в одну точку, и казалось, что он не слышит ничего вокруг. В голове звучало лишь одно: его любимого насиловали каждый день. Каждый день. Он не мог защитить его. Он не смог быть рядом, когда Ван нуждался в нём больше всего. — Я хочу увидеть Вана, — вдруг твёрдо сказал он, и его голос был тихим, но в нём слышалась непоколебимая решимость. Джон и Мари переглянулись и кивнули. Они видели его боль, и они знали, что он должен быть рядом. — Иди, Джастин, — сказал Джон, и в его голосе слышалась усталость и понимание. — Думаю, это поможет тебе. А мне нужно быть рядом с Мари. Джастин глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и пошёл к палате. Его шаги были медленными, но уверенными. Он открыл дверь и вошёл. Там стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь размеренным писком приборов. Ван лежал на белоснежной постели, бледный, неподвижный, словно ангел во сне. Его лицо было безмятежным, но под глазами залегли тёмные круги, а тело было исхудавшим. Он казался таким хрупким и беззащитным, что у Джастина сжалось сердце. — Ван… — прошептал он, садясь рядом на стул. Он взял его холодную руку и прижал к губам, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Это я. Пожалуйста, очнись. Открой свои прекрасные глаза… Ты нужен мне. Ты нужен всем нам. Я не могу без тебя. Пожалуйста, возвращайся ко мне. *** Дни тянулись мучительно долго. Каждый час в больничных стенах казался вечностью, а каждая минута — испытанием. Джастин приходил к Вану каждый день, не пропуская ни одного. Он приносил огромные букеты роз и других цветов — алых, белых, розовых, — и украшал ими палату, создавая оазис тепла среди стерильной белизны. Он разговаривал с ним, рассказывал о новостях, о том, как проходят дни, надеясь, что тот слышит. Иногда он читал вслух книги или просто сидел рядом, держа его за руку, чувствуя, как тонкие пальцы сжимают его ладонь. Остальные пытались поддерживать Джастина, но и сами не верили в чудо. Каждый день они заходили в палату, смотрели на неподвижное тело Вана и надеялись, что он откроет глаза. Но дни проходили, и ничего не менялось. И вдруг, когда надежда почти угасла, раздался звонок. Доктор сообщил: Ван пришёл в себя. Это известие пронзило всех, как луч света в кромешной тьме. Джастин, услышав новость, выронил чашку с кофе, не веря своим ушам. Его руки дрожали, а сердце билось так быстро, что казалось, оно выпрыгнет из груди. *** Ван лежал на кровати и пытался собраться с мыслями. Его тело было слабым, мышцы болели, а голова гудела, словно после долгого сна. Воспоминания возвращались обрывками — холодные руки, чужой голос, боль, которая пронзала его снова и снова. Его сердце билось чаще, когда он думал о том, что пережил. Ему было страшно. Страшно смотреть в глаза близким. Страшно признаться в том, что с ним сделали. Но дверь распахнулась, и в палату вбежал Джастин с небольшим букетом роз. В его глазах горела такая любовь и облегчение, что Ван почувствовал, как слёзы подступают к его глазам. — Джастин?.. — Ван был приятно удивлён, его голос был слабым, но в нём слышалось тепло. Его глаза наполнились светом, когда он увидел знакомое лицо. Он попытался подняться, чтобы обнять его, но Джастин мягко прижал его обратно к подушке. Его руки были нежными, но настойчивыми. — Лежи, — тихо сказал он, ставя цветы в вазу. — Тебе пока нельзя вставать. Ты только недавно вышел из комы. Врач сказал, что организм ещё слишком слаб. Ты должен восстанавливаться. — Я… — Ван запнулся, слова застряли в горле, и он чувствовал, как ком подступает к горлу. — Мизере… он… — Я знаю, — тяжело вздохнул Джастин, и в его голосе слышалась боль. — Но всё позади. Его больше нет. Мизере-команд утоплен в море. Он больше никогда не причинит тебе вреда. — Я рад… — тихо прошептал Ван, и его голос дрожал от облегчения. Он закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он поднял голову, и Джастину не нужно было слов. Он склонился и нежно поцеловал его — мягко, осторожно, словно боясь причинить боль. В этом поцелуе было столько любви и нежности, что Ван почувствовал, как его сердце наполняется теплом. И именно в этот момент дверь приоткрылась. На пороге стояла Мари Ямано. Она хотела лишь проведать сына, но увидела нечто большее — мгновение чистой любви, которое заставило её сердце забиться быстрее. Улыбнувшись, она подняла большой палец вверх, словно давая благословение. Её глаза блестели от слёз радости. Джастин выдохнул с облегчением — их чувства были приняты. Он не мог поверить, что всё так просто, но Мари улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько тепла и понимания, что его сердце наполнилось надеждой. *** Прошло несколько дней. Ван проходил процедуры и постепенно поправлялся. К нему каждый день заходили его друзья и некоторые взрослые. Парень был приятно удивлён, когда его буквально задаривали подарками и цветами. Его палата превратилась в настоящий сад — розы, лилии, тюльпаны, подсолнухи — каждый пытался принести что-то особенное. Он и не ожидал, что его будут так тепло встречать и поддерживать. Каждое утро начиналось с новой порции заботы, и это помогало ему чувствовать себя нужным и любимым. И вот настал день выписки. Вана отвезли на машине прямо в Тайни Орбит. Когда машина остановилась, и он вышел, чувствуя, как солнце касается его лица, все уже ждали его. Как только все вошли внутрь, взрослые и ребята, которые уже были там, захлопали в ладоши, приветствуя его. Звук аплодисментов эхом разнёсся по залу, и Ван почувствовал, как слёзы снова подступают к его глазам. Он был растроган и слегка смущён — но всё же улыбался, чувствуя, что он дома. Друзья кинулись обнимать его. Хиро первым подбежал и крепко прижал его к себе, бормоча что-то о том, как он рад, что он вернулся. Ран, Ами и Кацу тоже обняли его, и в этих объятиях было столько тепла, что Ван чувствовал, как его душа исцеляется. Потом подошли взрослые. Первой оказалась Рина — она прижала Вана к себе, словно к младшему брату, которого едва не потеряла. Её голос дрожал, когда она шептала ему слова благодарности за то, что он выжил. Потом к нему подходили и остальные — каждый выражал радость по-своему. Ван рассказывал о том, что с ним произошло, как его похитили и через что пришлось пройти. Его голос был тихим, но он говорил, чувствуя, как его слова снимают тяжёлый груз с его плеч. Все слушали молча, сдерживая эмоции, и каждый по-своему сочувствовал ему и поддерживал. — Ван, — начал Джастин, немного смущаясь. — Я не знал, как тебе сказать это в больнице, но… мне хотелось подарить тебе кое-что. Он достал из сумки Одина-МК2. Робот сверкал в свете ламп, и его корпус казался живым. — Это мне? — удивлённо спросил Ван, и его глаза расширились от изумления. — Да, — ответил Джастин, и его голос был тёплым. — Этого робота сделал твой отец, но я решил отдать его тебе. Ты заслуживаешь его больше, чем я. А я продолжу управлять Тритоном. Ван не сдержался и кинулся обнимать своего парня. Он чувствовал, как его сердце переполняется любовью и благодарностью. Атмосфера в комнате стала ещё теплее — все понимали, насколько это важный момент для них обоих. *** Прошло несколько лет. Время, словно река, унесло в прошлое те тёмные дни, оставив лишь воспоминания и шрамы. Ван и Джастин наконец-то поженились и жили счастливо. Их союз казался нерушимым — они прошли через ад и вернулись, чтобы быть вместе. Каждый день они просыпались рядом, чувствуя тепло друг друга, и мир вокруг них казался светлым и полным надежды. Джастину пришлось переехать на остров Камуи, где он занял должность командира Харнесса в академии Камуи Даймон. Это была ответственная работа, но он справлялся с ней блестяще, воспитывая новое поколение героев. Жизнь текла спокойно. Недавно новый герой, Арата Сена, вместе с друзьями победил очередного врага — Середи Крейслера, и мир снова был в безопасности. Джастин гордился своими учениками, но в его сердце всегда жила тоска по Вану, который остался в Токио, занимаясь своими делами. Сегодня не было лекций, и Джастин сидел в своей комнате, занимаясь бумагами и думая о Ване. Он смотрел на их общую фотографию на столе и улыбался, вспоминая их совместные дни. Вдруг его экстроллер завибрировал, прерывая тишину. Звонила Ами. — Да, Ами, что-то случилось? — ответил он, и в его голосе слышалось лёгкое беспокойство. — Кайдо, ты вообще где? — возмущённо спросила девушка, и её голос был полон негодования. — Ты в курсе, что твой муж рожает? Джастин подпрыгнул, и его сердце пропустило удар. — Ч-что?! — воскликнул он, не веря своим ушам. — Да! — крикнула Ами. — Если ты сейчас же не приедешь, не знаю, что с тобой сделают. Он уже несколько часов в родзале, и все волнуются! Ами, к слову, сама уже была замужем за Кацу и явно знала, о чём говорила. Её голос был строгим, но в нём слышалась и тревога за подругу. Джастин не терял ни секунды. Он сорвался с места, чуть не опрокинув стул, и побежал к директору. Его сердце колотилось в груди, а в голове крутилась только одна мысль: он должен быть рядом с Ваном. — Да-да, войдите! — весёлый голос раздался из кабинета директора. Джастин распахнул дверь, и его дыхание было сбивчивым. — Мистер Даймон, — выпалил он, — отпустите меня. Мне срочно нужно уехать на несколько дней! Это очень важно! — Что-то случилось? — спросил Джозефин Даймон, приподняв бровь, и его глаза выражали любопытство. — Мой муж рожает! — выпалил Джастин, и его голос дрожал от волнения. — Ого… — удивился директор, и на его лице появилась улыбка. — Ну, в таком случае — езжайте. И удачи вам, мистер Кайдо. Мы справимся без вас несколько дней. Джастин поблагодарил его и пулей вылетел на причал, где его уже ждал катер. Ветер трепал его волосы, и он чувствовал, как адреналин заливает его кровь, подгоняя вперёд. *** Пока он добирался, в больнице уже собрались близкие. Все ждали с волнением и надеждой. Ами ходила из стороны в сторону, Кацу стоял у стены, сжимая кулаки, а Ран нервно теребила край своей кофты. Даже доктор Ямано сидел на скамейке, его лицо было бледным, но в глазах горела надежда. Наконец, Джастин вбежал в коридор, запыхавшись. Его волосы были растрёпаны, а на лбу выступил пот. — Ну наконец-то! — воскликнула Ран, и в её голосе слышалось облегчение и упрёк. — У тебя муж рожает, а ты где-то шляешься! — Ещё не началось? — выдохнул Джастин, хватаясь за стену, чтобы перевести дух. — Нет, — сказала Ран, и её голос стал мягче, — но, пожалуйста, будь рядом. Ван еле успокоился, когда мы сказали, что ты скоро приедешь. Он очень волнуется. — Ран, ты волнуешься больше, чем сам Ван, — пошутил Тайлер, который стоял в углу. — Как будто это ты рожаешь, или Джессика. Ни для кого не было секретом, что Ран встречалась с Джессикой. Их отношения были крепкими и тёплыми, хотя её дедушка чуть не схватился за сердце, когда узнал, что его внучка — лесбиянка. Но со временем он смирился, видя, как счастлива его внучка. Вскоре Джастина позвали в палату. Он вошёл, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Ван лежал на кровати, его лицо было бледным, но на нём сияла улыбка. Джастин подошёл и взял его за руку, чувствуя, как его ладонь сжимает его пальцы. Прошло какое-то время, и дверь распахнулась. Джастин вышел сияющий, на его лице было написано такое счастье, что все сразу поняли: всё прошло хорошо. — Ну как?! — спросили все разом, и их голоса слились в единый хор. — У Вана родились здоровые близнецы, — сказал он с гордостью, и в его глазах блестели слёзы радости. В этот момент из палаты вышел врач и понёс детей в другую комнату. Мари Ямано, увидев внуков, сразу расплакалась от счастья. Джон обнимал её, стараясь сам не разрыдаться. Ами и Ран обнялись, чувствуя, как их сердца переполняет радость. Через некоторое время Джастину разрешили войти к Вану. Тот лежал на кровати усталый, но счастливый. Рядом стояла колыбель, в которой мирно сопели их дети — два маленьких ангела с пушистыми волосами и крошечными пальчиками. — Джастин, — прошептал Ван, с трудом улыбнувшись. Его голос был слабым, но в нём слышалось столько любви, что у Джастина сжалось сердце. — Мы столько ждали этого… — сказал Джастин, и его голос дрожал от эмоций. — Наконец-то. Давай запостим эту новость. Пусть все знают. — Давай, — кивнул Ван, и его глаза засияли. Джастин аккуратно взял из колыбели одного ребёнка, держа его с такой нежностью, словно это было самое хрупкое сокровище в мире, и подал второго Вану. Они вместе сделали фото, и Джастин тут же выложил его в сеть. Друзья, стоявшие за дверью, получили уведомление и чуть ли не плакали от радости, глядя на снимок. В комментариях появились сотни сообщений с поздравлениями. *** В академии Даймон в это время был ужин. В столовой царила привычная суета — ученики обсуждали прошедший день, смеялись и делились новостями. — Что-то сегодня мистера Кайдо не видно, — сказал Арата, отламывая кусочек хлеба. Его голос был задумчивым. — И правда, — заметил Харуки. — Целый день его никто не видел, кроме директора. Может, он заболел? — Ребят! — закричала Юно, вскакивая с места. — Мне пришло уведомление! Мистер Кайдо выложил фото! Арата когда-то уговорил директора провести на остров интернет — и теперь это оказалось очень кстати. Все ученики заинтересованно повернулись к ней. — Что?! — удивился Арата, и его глаза расширились. — Ты подписана на него? — Да! — воскликнула Юно. — Давайте выведем на главный экран, чтобы все увидели! Юно подключила экстроллер к проектору, и на большом экране появились фотографии. Ученики ахнули: их наставник стоял рядом с Ваном Ямано, легендарным героем, который трижды спасал мир, и держал на руках двоих новорождённых. На лицах детей сияли улыбки, а в глазах родителей светилась такая любовь, что у всех перехватило дыхание. — А кто этот парень? — спросил Арата, и его голос был полон любопытства. — Ты серьёзно? — закричала Юно, и её голос сорвался на визг. — Это же Ван Ямано! Герой, который трижды спасал мир! Он самый известный игрок в LBX! Я его обожаю! — То есть они женаты? — уточнил Хикару, и его глаза расширились. — Похоже, да, — сказала Юно, и её голос стал мягче. — И это их дети. Посмотрите, какие они милые! Вся столовая заулыбалась. Даже преподаватели, сидевшие за отдельным столом, не сдержали улыбок. Все поздравляли и радовались за Кайдо и его мужа. Арата посмотрел на фотографию и почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он подумал о том, что даже герои могут быть счастливыми, и это давало ему надежду. И в тот момент казалось, что всё закончилось идеально и хорошо. Мир был спасён, любовь победила, и впереди было только светлое будущее, полное надежд и радости.