Безликий

— Ты куда-то собираешься? — сонный Чимин, протирая глаза, поднялся с кровати и, подойдя к Юнги сзади, обнял его. — Так поздно. Что-то случилось? — Нет, все в порядке. Помимо основных дел у меня еще есть хобби, — улыбнулся Юнги, застегивая рубашку и разворачиваясь лицом к Чимину. — Не помню, говорил я или нет, но я иногда участвую в гонках. У меня есть мотоцикл, который ты наверняка видел на фотках. — Чимин сморщил нос, пытаясь вспомнить, как выглядел тот мотоцикл. — Да, точно! Ты правда участвуешь в съездах? Это ведь очень опасно. — Опасность есть всегда и везде, малыш. Но я очень аккуратен, тем более, теперь у меня есть ты. Так что я буду еще осторожнее в тысячу раз. Это не просто соревнования, это, скажем так, некий бизнес, а еще море эмоций и адреналина. Иногда очень устаешь от обычной жизни, хочется встрепенуться. Я нашел себя в этом деле. — Можно, я поеду с тобой? Пожалуйста. Я никогда не видел ничего подобного, очень хочу посмотреть на тебя. Юнги покачал головой и, взяв ладонями лицо Чимина и смотря прямо в глаза, сказал: — Я понимаю тебя, родной мой, но я не хочу рисковать. Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы появляться в таких местах. Я бы сам не поехал, но у меня есть там одно очень важное и срочное дело. Прошу тебя, оставайся здесь. Пак прильнул к нему, в блаженстве прикрывая глаза — руки Юнги были очень теплыми, чуть шершавыми и такими нужными. — Я тоже буду осторожным. Мне покрасили и подстригли волосы, я оденусь совсем по-другому, надену очки, меня никто не узнает, тем более, это так далеко от дома. Прошу тебя, я не хочу оставаться здесь один. Я постою в стороне, не буду мешать, правда. — Веревки вьешь из меня, чертенок. — Юнги наклонился ближе и прильнул к губам, кусая и сминая их, словно оголодавший зверь. — Я возьму Хосока с собой. Будете сидеть в машине и ждать меня, понятно? Чимин закивал головой и, быстро мазнув губами по щеке Юнги, поспешил в ванную.

***

Час ночи, небольшая площадка возле какого-то бара, толпа людей, пьяно двигавшихся под громко орущую музыку, а посреди всего этого хаоса — три мотоцикла, на одном из которых восседал Юнги. Он нервно стучал пальцами по бедру и то и дело оглядывался вокруг. «Он не может не прийти сегодня. Пусть только появится — всю душу вытрясу.» На соседних мотоциклах была парочка новичков, уделать которых Мину было проще некуда. И он бы не пришел сюда только из-за них — есть дело поважнее. До старта оставалось буквально пару минут, а четвертый байк так и не торопился появляться. Юнги раздраженно рыкнул и уже принялся было натягивать перчатки, как вдруг ощутил на своем плече тяжелую ладонь. Усмехнувшись, он обернулся. — Ну здравствуй, Чонгук. Я было подумал, что ты зассал приехать сюда. — Фу, как не по-дружески, Юнги. — широкая, наигранная улыбка засияла на лице человека напротив, названного Чонгуком. — Готов проиграть мне сегодня? Ты же знаешь, что я не оставлю просто так то, что ты сделал. — Меньше слов, больше дела. — Юнги натянул перчатки, надел шлем и откатился на свое место — пора начинать. Зеленый хромированный Кавасаки занял место рядом, угрожающе рыча своим мотором, словно желая запугать, но Мину было глубоко наплевать на то, какое впечатление хотел произвести на него Чонгук — Юнги точно ему не проиграет, иначе этот проигрыш будет стоить слишком дорого. Повернувшись в сторону своего главного соперника, он увидел, как тот поднимает лицевой щиток шлема, видимо, что-то собираясь сказать. Мин проделал то же самое. — У тебя отменный вкус, Юнги. Я видел твоего паренька перед тем, как подойти к тебе. Как думаешь, захочет ли он увидеть то, как ты будешь валяться на земле весь в крови? Я могу устроить. На секунду парню показалось, что сердце перестало биться, а мир вокруг замер. — Не смей его трогать, иначе я тебе кишки выпущу, ясно? — ровным тоном ответил Юнги, хотя у самого в груди вулкан разливался. Чонгук лишь улыбнулся. Он вообще всегда слишком много улыбается. Гонщики уже давно заняли свои места, были в экипировке и с заведенными моторами — до начала оставалось всего ничего. Когда грид-герл дала старт, байки с визгом сорвались с места, оставляя клубы пыли и запах жженой резины. У Юнги в голове крутилась лишь одна мысль — он должен прийти первым лишь потому, что обещал Чимину, что с ним все будет в порядке, что его больше никто не тронет. Он не мог не сдержать обещания, поэтому как безумный топил скорость до максимума, смотря лишь вперед, а в голове набатом звучало: «Проиграешь — потеряешь все.» Дистанция была не слишком длинной, но очень изворотливой и сложной — улететь в кювет было проще некуда, потому что никаких оградительных сооружений на таких дорогах не было. Здесь все происходило лишь на удачу, если повезет, вернешься к финишу живым, если нет, то будут собирать остатки тебя и твоего мотоцикла на ближайшем повороте. Поэтому именно здесь участвовали исключительно профессионалы, ну и те, кому удалось договориться или они имели блат в виде знакомых или огромной кучи денег. До финиша оставался буквально один поворот, а они так и шли наравне — зеленый, переливающийся в лунном свете Кавасаки и черный матовый Сузуки, как два вихря, мчались по дороге, и никто не желал уступать. Однако в следующую секунду из-за поворота показались две ослепляющие ксеноновые фары, стремительно приближающиеся к ним навстречу. Юнги резко затормозил, уходя вправо, а вот Чонгук не успел. Послышался оглушительный шум, который даже сквозь плотный шлем оказался слишком громким, звон стекла и скрежет металла, а затем хлопок и взрыв. Юнги, который едва удержался на байке, ошарашенно смотрел на пылающие груды металла и не знал, что делать. Пульс бился где-то в глотке, перед глазами двоилось — в мыслях было сорваться и побежать туда, но остатки здравого ума говорили, что это уже не поможет. Судорожно стянув перчатки и бросив их на землю, он достал из нагрудного кармана телефон и набрал Хосока. — Алло, Чон, срочно бери Чимина и едьте домой, прямо сейчас! Без объяснений, я потом все расскажу. Я тоже скоро подъеду, просто не задавай лишних вопросов. И следи, чтоб за вами не было хвоста. — сбросив вызов, он еще раз посмотрел на пылающие остатки байка и, судя по всему, легкового автомобиля, громко проматерился и, заведя мотор, ринулся к финишу. Под громкие аплодисменты и выкрики, приветствовавшие победителя, он спрыгнул с мотоцикла и направился внутрь бара, прямиком к Намджуну. Без стука ворвавшись в кабинет, он, тяжело дыша, произнес: — Нам, это какая-то подстава. Я добрался до финиша один. — Я тебя поздравляю. В чем проблема? — вальяжно развалившийся в кресле высокий парень сжимал в руках бокал с какой-то непонятной жидкостью, по виду напоминавшей ром. — А в том, черт возьми, что Чонгук мертв! — Юнги подошел к столу и, плеснув в стакан того же, выпил залпом и, даже не поморщившись, сел в кресло напротив. — Мы были где-то за четыре километра до финиша, на последнем повороте. К нам навстречу вылетела машина, Намджун, машина! Какого хрена машины делают в таких местах, ты разве не обещал разобраться с этим? Я успел увернуться, а вот Чон…они столкнулись прямо лбами. Там…все в огне, машина и байк всмятку, без вариантов. Я хотел подойти, но это дохлый номер. Брови Намджуна по мере рассказа все больше и больше хмурились. Он со звоном поставил стакан на деревянный стол и встал. — Я не знаю, что тебе сказать, Юнги. Я как и обещал, разобрался с тем, чтоб на этой дороге поставили знаки, которые запрещают там проезд, да и в принципе о ней мало кто знает. Понятия не имею, откуда там машина, тем более, со стороны финиша, там нет объездной дороги. Ты не посмотрел марку? — Скайлайн. Старой модели, где-то девяностого года. Но я не видел, кто был за рулем, там невозможно было рассмотреть. Что делать, Нам? Без полиции здесь не обойтись. — Я разберусь с этим сам, возвращайся домой и желательно не высовывайся пару дней. Коня твоего я бы тоже посоветовал спрятать. Я, конечно, тебя не сдам, но ты же понимаешь, что такое количество людей я молчать не заставлю, если у полиции будут вопросы по поводу того, был ли там кто-то еще. Чувствую, снова придется отвалить немаленькую сумму за это все. — вздохнул Ким, потирая глаза. — А вообще у меня мысль…кроме тебя и меня никто не знал, что Чонгук будет принимать участие сегодня. Это не просто совпадение, Юнги, понимаешь? Я думаю, что целью был ты, а не Чон. Ты во что-то ввязался? — Намджун пристально посмотрел на Мина. — Я…не знаю, что тебе ответить. Точнее, не могу пока что. Да, я занимаюсь сейчас одним делом, но я не думаю, что это как-то связано с тем, что случилось. — Понял. Как созреешь, позвони, я помогу, если нужно будет.

***

— Малыш, ты дома? — громко спросил Юнги, заходя в дом и снимая с себя пропитанную дымом экипировку. Из комнаты тут же показался взволнованный Чимин, который бросился к Мину навстречу. — Юнги, что случилось? Зачем ты так внезапно отправил нас домой? С тобой все хорошо? — Тише, Чимин-и, не все сразу. Со мной все в порядке. Просто кое-что случилось. Я прошу тебя, выслушай меня внимательно. Сегодня я участвовал в гонках, потому что я обязан был отомстить одному человеку. Его зовут Чон Чонгук. Пять лет назад он…убил очень дорогого мне человека. — на этих словах Чимин вздрогнул. — После долгих судов мы добились того, что он сел. Он сел, но ненадолго. Его выпустили. Дядя постарался. Чон обещал совершить возмездие, как он говорил, и рассчитаться со мной и всей моей семьей за то, что он попал в тюрьму. Убить меня было бы слишком просто, поэтому он выбрал гонки — выигрывает он — забирает мой байк, мой титул и смешивает меня с грязью, выигрываю я — он убирается из страны и больше никогда не возвращается. А теперь он мертв. Перед финишем случилась авария, нам навстречу выехала машина, я увернулся, а вот он не успел. Но, думаю, что целью был я. — уже тише сказал Юнги. — Не знаю, кто это мог быть, но теперь нам нужно быть очень осторожными. Поэтому я и не хотел тебя брать, понимаешь, малыш? — П-понимаю… — шокированный Чимин стоял с широко распахнутыми глазами и сжимал руку Мина. — Боже, Юнги, это все из-за меня. Что теперь будет с тобой? С нами? — Еще одно слово, и я запру тебя в своей комнате и не выпущу оттуда, пока ты не перестанешь так думать. Мы уже проходили это, но я скажу еще раз — я люблю тебя и я обещал тебя вытащить из этого кошмара, чего бы это не стоило. Прошу тебя, будь очень осторожен и мы справимся с этим вместе. — Обещаю. Я тоже буду помогать тебе, чем могу. Я верю, что мы сможем. Отправив Чимина к себе, он пересказал все заново Тэхену и Хосоку, взяв с них обещание, что про этот случай перед другими они не промолвят ни слова. — И что ты планируешь делать? — Тэхен, который, к слову, чувствовал себя уже вполне сносно, сидел за ноутбуком и щелкал клавишами. На нем были домашние брюки и безумно мягкий и уютный свитер, в который тот укутался почти по глаза. Делал он это не от холода, скорее наоборот, в комнате было достаточно тепло. Причина другая — Хосок. Он сидел напротив и буквально пожирал Тэхена взглядом, сам того не замечая. Впервые Тэхену захотелось, чтоб на него не обращали внимания, уж больно некомфортно было ему под этим взглядом. — Не знаю. Я очень устал, поэтому пойду спать, соберемся завтра все вместе и решим. Но я думаю, что скоро нас раскроют. Это не совпадение. Только в чем смысл убивать меня? — Юнги устало потер переносицу. — Все, ребят, больше не могу, решим все завтра. Хосок, проверь систему охраны еще раз. — блондин кивнул. Когда Юнги ушел, Тэхен вопросительно уставился на Хосока. — Что, ты не собираешься уходить? Тебе, вообще-то, задание поручили. — Я все проверил, прежде чем прийти сюда, еще раз смотреть нет смысла. Но я напишу Бому, чтоб прошелся еще раз, если это тебя успокоит. Тэхен мысленно взвыл. — Что ты хочешь от меня? Почему ты смотришь на меня так, будто я кусок мяса, а ты оголодавшая собака, а? Мне уже страшно становится от этих твоих взглядов! — слегка истерически выпалил Ким, смотря прямо в глаза напротив. — Ты мне нравишься. — без тени сомнения и колебаний заявил Чон, наблюдая за реакцией. Эмоции на лице Тэ сменялись одна за другой, но он не в силах был сказать что-то вразумительное. — Ты… что? Очень смешная шутка, а теперь уходи. Мне не до баловства сейчас. — тихо сказал Тэ, снова утыкаясь в ноутбук. Почему-то от этих слов стало очень больно, хотя должно быть наоборот. Внутри, словно комок оголенных нервов, терзалось сердце, жаждущее любви, но Тэхен давным-давно запер его за стальными решетками, не позволяя выбраться. И этому сердцу оставалось только биться о прутья, заставляя чувствовать неимоверную боль. «Ты мне нравишься.» Прозвучало как издевательство. Почему? Ким сам не понял, почему он так решил. — Я не шучу. — на этих словах Хосок подался вперед, выхватывая ноутбук из ослабевших рук Тэхена и навис сверху, упираясь руками в спинку кресла. — Ты мне правда нравишься. Думаю, я чертовски в тебя влюблен. — Что…ты творишь? — прозвучало слегка истерично. Мысли голове Тэ сменялись одна другой, было совершенно непонятно, что делать. Сердце стучало бешено, руки ослабли и даже оттолкнуть Чона не хватило сил. — Я? Собираюсь тебя поцеловать. В следующее мгновение горячие влажные губы накрыли губы Тэ в совершенно чувственном и так необходимом сейчас поцелуе. Ким закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям и обвивая шею Хосока слегка трясущимися руками. В скором времени поцелуй из практически невесомого превратился в жадный и глубокий — Тэхен кусал его, после чего сразу зализывал, словно извиняясь. После очередного раза, когда Тэ немного перегнул палку и прокусил губу до крови, Хосок рыкнул и, подхватив Тэхена под бедра, перенес его в середину комнаты на мягкий серый ковер. Свет был выключен, лишь один ночник горел, и полная луна из не завешенных шторами окон освещала пространство. В этом мягком голубом свете Ким казался еще прекраснее — его безумно хотелось, но Хосок не торопился. — Хосок… — всхлипнув, прошептал Тэхен. — Зачем ты это сказал? Зачем делаешь то, о чем пожалеешь? — О чем ты? — обеспокоенно спросил Чон, вытирая слезы с горячих тэхеновых щек. — Тебе всего лишь кажется, что ты что-то ко мне чувствуешь. Если хочешь просто переспать со мной, так и скажи. — шепчет Тэ словно в бреду, а слезы все не перестают литься. — Откуда тебе знать, что я чувствую? Я совершенно серьезен, Тэ, и если бы мне просто хотелось секса, то я бы просто снял кого-нибудь в баре, например. Тебя в таком плане я даже не рассматривал, в моих глазах ты как божество, которое я не имею права осквернить. Хосок расстегнул свою рубашку и прижал ладонь Тэхена к груди, и тот почувствовал, как сильно и быстро бьется его сердце. — Если бы я врал тебе сейчас, как думаешь, сердцу хотелось бы выскочить наружу от того, что ему не хватает места? — спросил он тихо. — Думаю, нет… — Я хочу сделать тебя счастливым, Тэхен. Хочу, чтоб ты позволял любить и быть любимым. Я не жду ответа прямо сейчас, но не отталкивай меня, прошу. Они так и пролежали в обнимку на мягком ковре до самого рассвета. Тэхен впервые за долгое время спал спокойно, нежась в крепких объятиях, а Хосок рассматривал его, стараясь запомнить каждую деталь безмятежного сейчас лица. Кажется, сердцу все же удалось сломать стальные прутья и выбраться наружу.