Истинная

Удар оказался сильным, Мэй почувствовала, как зубы стукнули друг о друга, причиняя дикую боль. Второй удар был нанесён под дых. Она согнулась от невозможности просто втянуть воздух, простонала. Неизвестный ударил снова, повалив на землю. Зрение на миг помутилось. Кицунэ попыталась схватить ускользающее сознание, и ей это удалось. Но нападавший не дал ей возможности взглянуть на него. Щека прижималась к асфальту. Она не могла даже вдох нормально сделать, что уж говорить о том, чтобы пошевелиться. Мэй затаилась, набираясь сил. Как назло, в парке уже никого не было и не предвиделось. Ну, вот вечно ей надо пойти погулять, очистить мысли именно тогда, когда люди уже не ходят по улицам. Слишком темно – и им страшно. В парке горят фонари, но кому это помогает? Незнакомец выследил её в тёмном месте, вероятно, не подозревая, что её глазам свет не нужен. Мэй наконец почувствовала в себе достаточно сил для сопротивления. Умудрилась вывернуться и схватить нападавшего за руку. Призвала огонь, запахло палёной кожей. Услышала недовольный вскрик, а потом её ударили головой об асфальт – со всей силы, так, что перед глазами всё сотряслось. Тьма укутала её в свои объятия… Он стоял перед ней – как всегда спокойный, практически равнодушный. Она так часто пыталась понять, что же он ощущает, но прочитать по его лицу что-либо было невозможно. Смотрел прямо на неё, и она утопала в его тёмных глазах. Иногда ей казалось, что он её околдовал. Каждое его прикосновение заставляло забывать обо всём. Она не понимала, что он с ней делает. Ни один мужчина не имел над ней такой власти. Она каждый раз ждала его с очередного задания, однажды пришлось терпеть почти год. Но он неизменно к ней возвращался, и она ни капли не сомневалась в его чувствах. До сегодняшнего дня. Он пришёл, чтобы уйти. С момента последнего задания прошла всего неделя, она не успела как следует им насладиться. Обида душила, но плакать она себе не позволяла. Не хотела окончательно терять перед ним лицо. – Мне дали новое задание. Оно будет очень продолжительным, и я не смогу возвращаться даже ненадолго, – сообщил он, отводя глаза, чтобы взглянуть на бескрайнее небо, покрытое звёздами. – Я могу пойти с тобой. Хотя бы на какое-то время возьму отпуск, помогу освоиться, – она прекрасно знала, что он с трудом жил в обществе и считала, что должна его поддержать. Он вновь посмотрел на неё, и в этот раз в его глазах был холод. Резко стало страшно. – Не можешь, – коротко сказал он. – Что? Но… а как тогда мы… сколько будет длиться задание? – растерянно поинтересовалась она, теребя рукав тренировочного кимоно. – Не знаю. Около десяти лет, – он дёрнул щекой, растерянно её потёр. – Так почему я не могу пойти с тобой? Так долго не видеться… это сложно. Она не была уверена, что спустя десять лет их отношения сохранят свою теплоту. Это солидный срок. Он задумался, изучая глазами её лицо. Потом вздохнул, словно резко изменил своё мнение. – Думаю… иногда я всё же смогу вырываться. Или будем видеться на нейтральной территории, не в деревне. Не моя прихоть – условия задания. Буду писать, когда и где. Она с облегчением выдохнула. Тогда ей казалось, что он решил с ней расстаться. Какое же счастье, что она ошиблась! С губ сорвался тихий стон, разорвавший кровавую корку. Мэй с трудом открыла глаза. Боли пока не было, тело ещё ничего не осознало. Она лежала на спине. С рассечённого лба текла кровь, делая взор мутным. Неожиданно она наткнулась глазами на девушку. Стройная, высокая. Длинные волосы собраны в высокий хвост. Деталей рассмотреть не удалось: зрение не подчинялось. Во рту был противный металлический вкус. Девушка склонилась над ней. Внимательные тёмные глаза были наполнены злобой и ненавистью. Её нельзя было назвать привлекательной. Скорее, обычной. Незнакомка с отвращением скривила губы. – Жалкое зрелище. Наконец-то очнулась. Мэй тут же поняла, что это не случайная прохожая, решившая помочь. Это именно она на неё напала. Пока кицунэ не представляла, что ей делать. Нужно немного потянуть время. Вдруг в голову придёт какая-нибудь идея. – Кто… кто ты? – с трудом прошептала она. В голове звенело. Мысли едва удавалось облекать в слова. – Тебе какая разница, тупая кицунэ, – незнакомка ухмыльнулась. – Я просто хотела посмотреть, с кем же он сейчас. Выбор, надо сказать, так себе. – Ты… – Мэй прикрыла глаза, пытаясь собраться с силами. – Азуми, да? На мгновение повисло молчание. Очевидно, шиноби не думала, что её так быстро рассекретят. Однако она почти мгновенно взяла себя в руки. – Ты в любом случае сдохнешь, потому скрывать нет смысла. Да, я Азуми. Так вот ответь мне на один простой вопрос: какого чёрта он выбрал тебя? Мало того, что ты мерзкая, так ты еще и хренова лиса. Околдовала его? – Я… не знаю, почему, – кицунэ с трудом растянула окровавленные губы в улыбке. – Иногда так бывает в жизни. Азуми ничего не ответила, продолжая разглядывать соперницу. Возможно, бездействие было её ошибкой: Мэй медленно копила магию, чтобы спастись. – Зачем ты напала? – хрипло спросила кицунэ. – Он же узнает… даже если я не выживу. – Уже всё равно, – шиноби пожала плечами. – Я потеряла его давным-давно, десять лет назад. Но тебе отдавать не хочу. – Ты же… причинишь ему ужасную боль своим поступком, – Мэй выдохнула, повернула голову набок и сплюнула кровь. – Разве так можно с тем, кого любишь? – Он не думал, когда причинял боль мне, – ледяным голосом ответила Азуми. – Да и вообще, я не собираюсь обсуждать свои мотивы. Пусть они останутся при мне. – Он был прав, ты такая эгоистка… Кажется, последнее зацепило Азуми за живое. Она злобно уставилась на Мэй. – Я эгоистка? Это не я долгие годы дарила надежду, чтобы потом уйти! Кицунэ покачала головой, уже не слушая. Она призвала магию, пытаясь обратиться. Увы, удача была не на её стороне. Увидев, как глаза Мэй загорелись янтарным огнём, Азуми резко схватила её за руку и защёлкнула на тонком запястье тонкий чёрный браслет, покрытый белыми едва светящимися рунами. Кицунэ вскрикнула от резкой боли, пронзившей всё тело. Магия пыталась вырваться, но всё, что она могла – это метаться внутри тела, как в клетке. – Ну уж нет, хитрая ты сука, – прошипела Азуми прямо в лицо соперницы. – Думала, я тебе позволю сбежать? Ещё чего! То была особо одинокая и холодная ночь. Азуми сидела у окна, ожидая Кадзу. Он должен был прийти ещё пару часов назад, но опаздывал. Похоже, опять общался с этой девкой. Азуми не знала, кто она такая, не понимала, почему мужчина с ней так возится. Бесспорно, соплячка была привлекательной, но слишком уж молодой и глупой – это же очевидно! Её возмущало то, что Кадзу относился к ней как к вещи… или как к надоедливой безделушке, которую жаль выбросить. Их отношения в последнее время стали холодными. Даже до постели дело не доходило. Встречались, общались, говорили ни о чём. Ложились спать спинами друг к другу. Кадзу уже не обнимал её по ночам, как было раньше. Просто мгновенно отключался – как умел только он – а Азуми оставалось лишь смотреть на него, безмолвно плача. Она не могла отпустить его, не могла забыть. Порой она позволяла себе прикоснуться к его обжигающей коже. Однажды её мягкие поглаживания его разбудили. Тогда она испугалась: в его глазах буквально вспыхнул недобрый огонь. Но он просто вздохнул и почти сразу заснул обратно. С тех пор она его не трогала. Наконец, дверь открылась. Шиноби радостно вскочила со стула и начала приготовления к ужину. Пусть мелкая паршивка украла у неё лишних два часа, Азуми не станет портить оставшееся время пустой руганью. Она уже потянулась к сковороде, где было приготовлено любимое мясо Кадзу, как вдруг ощутила мягкое, почти невесомое прикосновение к своему плечу. Она обернулась. Стоявший перед ней мужчина вдруг показался безгранично чужим и даже малознакомым. Азуми вопросительно посмотрела на него – он даже не снял верхнюю одежду. На его волосах ещё не растаял снег. Она робко коснулась его ладони – ледяная. Хотя обычно он был горячим, словно огонь. – Ты чего? Что-то случилось? Собственный голос звучал как противное карканье. Азуми неловко отвела глаза. Но Кадзу вдруг погладил её по щеке, мягко и нежно, едва касаясь кончиками пальцев. На секунду девушке показалось, что она себе всё сама придумала. – Случилось, – коротко ответил он, и она осознала: все её надежды рухнули. – Нам нужно расстаться. То, с каким равнодушием он произнёс эти слова, буквально разбило ей сердце. Неужели он совсем не переживает? Тогда она и не заметила тоски в его глазах. Не заметила, как он трёт щёку, пытаясь казаться уверенным. Не заметила, что его кожа ледяная далеко не от холода. Не заметила всей той боли, что он ощущал. Потому что утонула в собственной. – Но… но почему? – она подняла на него полные слёз глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул. Твёрдая рука легла ей на плечо, словно Кадзу пытался утешить её. Но можно ли избавить от такой боли? – Так будет лучше. – Нашёл другую? – уже ничего не стесняясь, Азуми всхлипнула. Как же это ужасно… так долго быть вместе, пройти столько всего рука об руку… чтобы он сейчас уходил. – Нет, – он сказал это так твёрдо, что она сразу поверила. – Так в чём причина? В этой… мелкой твари?! Азуми понимала, что переходит черту, но было уже плевать. Дорогие ей отношения рухнули. Хотелось кричать раненым зверем, сжигать всех вокруг своей ненавистью. Взгляд Кадзу стал холоднее льда. – Не смей. – Что? – Говорить о ней так. И не притворяйся, что моё решение стало неожиданностью. Всё к тому шло. Ты это чувствовала, как и я. Он развернулся, чтобы уйти. Она схватила его за руку, нерешительно сжала пальцы. Он неохотно на неё посмотрел с немым вопросом в глазах. Азуми сделала один шаг, другой… Поднялась на цыпочках и, обхватив шею мужчины руками, прикоснулась своими губами к его. Ожидала ответа – пылкого, страстного, как всего несколько месяцев назад… но он был словно камень, не реагировал на её действия совершенно никак. Она растерянно отстранилась. Раньше ей казалось, что поцелуй может решить все проблемы. Видимо, это ошибка… – Без разрешения не касайся, – ледяным тоном сказал шиноби, отцепляя её руки от себя. – Быстро забыла, чего не люблю. То было последнее, что он ей сказал. Вскоре за ним хлопнула дверь, а Азуми с неожиданной ненавистью схватила сковородку и выбросила всё её содержимое в мусорку. Потом разбила его любимую кружку. И пару тарелок. А затем разрыдалась, сидя посреди осколков посуды и собственного сердца. – Надо бы подумать, что с тобой делать. Хочется, чтобы ты медленно страдала, чувствовала агонию, – Азуми любовно провела пальцами по лезвию ножа, что держала в руке. – Знаю! Болезненнее всего ранения в живот. И дохнуть будешь медленно. Но до утра точно откинешься. Мэй поняла, что браслет на руке сковывает её магию. Она не могла стать лисой, да и даже призвать иллюзию или слабый огонёк не получалось. С трудом двигая закоченевшими руками, кицунэ нашарила в рукаве тэссен. Она сама не знала, для чего вечером сегодня взяла его с собой и прикрепила к предплечью. И удивлялась, как же это Азуми его не заметила. Может, приняла за обычный веер? Да нет, она же не такая дура… Думать, впрочем, было некогда. Обхватив пальцами веер, Мэй стала выжидать, пока девушка подойдёт ближе. Та склонилась над ней, желая проверить, в сознании ли кицунэ. Реакции последней, конечно, сильно притупились, но она, собрав все силы, молниеносно выхватила тэссен и наотмашь ударила им Азуми. Та вскрикнула – скорее, от удивления, чем от боли, а лисица воспользовалась секундным замешательством и вскочила. Всё тело кричало, лицо и волосы были покрыты запёкшейся кровью, а перед глазами расплывалось. Но она получше обхватила веер, раскрыла лезвия и с силой ударила шиноби по лицу. Кровь хлынула чуть ли не фонтаном. Азуми же даже не закричала, она вообще не издала ни звука. Лишь схватилась за глубокую рану. Мэй не стала смотреть, что случится с девушкой. Она развернулась и побежала прочь, не обращая внимания на боль во всём теле. Лёгкие горели, но она хотела спастись. По пути девушка пыталась стянуть с запястья браслет, но тот словно прилип намертво. Она оставила пустые попытки и побежала дальше. Азуми не преследовала её – Мэй не ощущала ни шагов, ни чужого запаха. Видимо, кицунэ нанесла ей серьёзную рану. От такой однозначно останется шрам.

***

Конечно, он иногда о ней вспоминал, хотя в последнее время всё реже. Она была в его жизни довольно долго, влетев туда совершенно неожиданно. Он познакомился с ней почти сразу же после своего появления в деревне, но тогда не воспринимал её всерьёз. Обычная молодая девушка, желающая доказать всем, что она чего-то стоит. Но вскоре он понял, что эта куноичи реально хороша. Довольно часто он наблюдал за её тренировками, удивляясь грации её тела. Она знала, точно знала, что он за ней смотрит. Но никак не показывала этого. Просто упорно продолжала повторять монотонные движения и удары. Кадзу же любовался. Честно говоря, опыта общения с девушками у него было крайне мало, но его это нисколько не смущало. Считал, всему можно научиться, причём в любое время. Понятия «поздно» для него просто не существовало. Конечно, в Обители были драконицы, но они избегали общения с полукровкой, как и многие. И они совершенно не были похожи на человеческих девушек. Азуми сделала резкий выпад рукой – и в мишень влетело несколько сюрикенов. Все они попали точно в яблочко. Кадзу пока не мог похвастаться такой же меткостью, хотя и усердно учился каждый день. Завершив тренировку, девушка повернулась к нему и мягко улыбнулась. – Насмотрелся? Он ухмыльнулся и покачал головой. Честно говоря, он мог бы вечно наблюдать за тем, как она тренируется. Азуми подняла бровь, подойдя ближе. Вгляделась в его лицо. Он выглядел расслабленным, позволив вечной маске равнодушия на время исчезнуть. Она явственно ощущала интерес этого мужчины к себе. И её саму непреодолимо к нему тянуло… …Своих чувств Азуми не стеснялась нисколько. Впрочем, и Кадзу не собирался строить из себя благородного. Когда она пришла к нему после очередной своей миссии – взбудораженная и возбуждённая – он не стал отказывать ей. Её поцелуи были жадными и полными страсти, как у дикого зверя. Она не стеснялась показывать свои желания, а он не стеснялся брать, что хочет. Близость с девушкой оказалась приятной, потому вскоре Кадзу стал частым гостем дома у Азуми. Да и она приходила к нему нередко. Они – два одиночества – словно нашли утешение друг в друге. Кадзу не мог сказать, что испытывал к куноичи какую-то сильную и умопомрачительную любовь, но она была ему симпатична. Её намерения же были более серьёзными, и это его несколько пугало. Общаясь с Мэй, Кадзу всё чаще понимал, что у него нет будущего с Азуми. И не потому, что она плохая или не соответствует его требованиям. Просто они слишком разные. Она не стремилась его понять, а просто навязывала ему свою волю. Если была чем-то недовольна, обязательно закатывала скандал. А ещё она до жути ревновала его абсолютно ко всему и всем. Ей хотелось, чтобы он дышал ей, как она им. Эта привязанность оказалась крайне нездоровой, но Кадзу, когда решил всё разорвать, неожиданно столкнулся с её болью. И тогда он пришёл к выводу, что будет правильнее оставить всё как есть. Это оказалось ошибкой: Азуми ещё сильнее привязалась к нему. Он не знал, как быть. За некоторое время до совершеннолетия Мэй, когда он уже не видел своей жизни без этой кицунэ, он решил всё-таки разорвать отношения, которым дал лишние годы жизни по своей глупости. В тот момент он ненавидел себя. Увидев слёзы Азуми, почувствовал, как дрогнуло сердце. Но так было правильнее. Она должна была забыть о нём, ведь он был предназначен совсем не ей. Если бы он только мог поменять чёртов магический код, запрограммировать себя на неё! Но он не имел такой власти над собственной душой. Когда она поцеловала его, он ничего не ощутил. Только раздражение – он столько раз говорил, что не любит, когда его касаются без спроса. И всё же, если бы он мог, он бы оставил своё сердце ей… Лишь бы она была счастлива. Лишь бы не натворила глупостей. Когда ему пришло письмо из клана с просьбой немедленно приехать и доложить об успехах задания, Кадзу удивился. Как-то слишком рано для отчётов. Но спорить с дзёнином он не привык. Мэй дома не было, потому он быстро написал ей записку, а сам скинул на электронный адрес Акайо поддельную информацию о девушке, что он искал. Пока решил вести его по ложному следу. Но рано или поздно он бы понял, что его водят за нос. Что делать в этой ситуации, шиноби пока не знал. Надеялся, что ему подскажет дзёнин. Собрав немного вещей с собой, мужчина вышел из дома и направился на автобус. Конечно, было бы проще долететь в истинном обличье, но это же привлечёт лишнее внимание. Да и если в деревню клана вдруг прилетит дракон, все наверняка удивятся. Ничего – проведёт несколько часов в пути, обдумывая план.

***

– Кадзу? – Такао удивлённо смотрел на друга, который вошёл в его с отцом дом. – Ты зачем здесь? – Как зачем? – шиноби поднял бровь. – Дзёнин же вызвал. – Отец ничего не сказал на этот счёт. Ты уверен, что не было никакой ошибки? – Уверен. Получил письмо. С собой не захватил, правда. – Он не мог тебя вызвать, потому что в отъезде на ближайшую неделю, – Такао нахмурился. – Может, это ошибка? Кадзу растерянно растрепал волосы. Что ещё за ерунда? Чья-то глупая шутка? Решив отложить вопрос на потом, он спросил у Такао: – Зачем Мэй рассказал о заказе? Казалось, друг немного смутился. Или же это игра света бросила на его бледные щёки румянец. Но ответил он спокойно: – Отец велел найти её и рассказать. Даже имя разрешил не скрывать. Зачем – не знаю. Кадзу кивнул, принимая ответ. Друг выполнял поручения дзёнина, не думая, зачем он просит то или иное. С одной стороны, это показывало Такао исполнительным и верным шиноби, но с другой… Кадзу иногда задавался вопросом: если ему велят убить лучшего друга, он тоже это сделает без лишних раздумий? – Ерунда какая-то, – шиноби покачал головой и вздохнул. Возможно, придётся ночевать тут – автобусы уже не ходят. – Азуми тут? Хотелось бы повидаться. – Нет, – Такао бросил на друга заинтересованный взгляд. – Решил вспомнить былое? Сомневаюсь, что она тебя к себе подпустит. Как вернулась, так ощетинилась. Со мной даже не здоровается, хотя это не я её бросил, – он хмыкнул. – Целыми днями тренируется до одури. Отец даже задумался о том, чтобы ей помочь магически. Ну, знаешь там, травы Чонгана, мои чары… но мы пришли к выводу, что выкинуть из её головы более десяти лет не получится, не повредив ценных воспоминаний об учении шиноби. Кадзу вздохнул. Он предполагал, что Азуми будет долго оправляться от расставания, но, видимо, всё было реально серьёзно, раз в деревне задумались о магии. – А куда делась? – Сказала, у неё какие-то дела в твоём городе. Может, сама ищет встречи? – Такао пожал плечами, опустив глаза в книгу. Кадзу на секунду задумался, а потом в голове всё сошлось. Странная записка, не имеющая смысла, он сразу срывается, поскольку игнорировать поручения дзёнина нельзя… В итоге Мэй остаётся одна, совсем беззащитная. Он почувствовал холодную ярость, закипающую где-то внутри. – Чёрт… – прошипел он, вскакивая на ноги. – Мне срочно надо назад. Но автобусы уже не ходят. – Ты чего, Кадзу? – Такао удивлённо поднял брови. – Так спешишь с Азуми увидеться? Полагаю, она в силах подождать до завтра. – Не в этом дело! – Кадзу ударил кулаком о стену. – Это она прислала записку. Мэй одна осталась. А она её видела и много знает. В комнате повисло молчание, прерываемое лишь треском свечей – была у Такао дурная привычка читать именно с ними. Затем колдун тоже поднялся и задумчиво взглянул на друга, скрывая обеспокоенность. – Я всё же не думаю, что она решится причинить боль Мэй. Но… ты же можешь полететь домой драконом. – Такао, меня кто-нибудь однозначно заметит, – Кадзу в бессилии опустил руки. – Придётся ждать до утра, видимо. – Погоди секунду. Такао подошёл к тумбе и начал в ней рыться. Наконец, достал оттуда полоску бумаги, схватил кисть и начертал на ней несколько иероглифов. Сложил руки в странном жесте, прошептал несколько слов, и слова засветились. – Офуда ? – Кадзу вскинул бровь. – Даст тебе невидимость. Точно не знаю, на какое время, так что будь аккуратен. Рекомендую тебе добраться до окраины города и вернуться в своё тело. Оттуда придётся добираться своим ходом. Но основную часть пути сократишь. Такао положил офуду в карман друга и хлопнул его по плечу. Едва он это сделал, как Кадзу стал исчезать из виду. – Заклинание уже действует. Поспеши, – чародей увидел, как открылась и закрылась дверь, потом услышал мощный взмах крыльев. А после этого наступила тишина.

***

Когда Мэй добралась до дома, была уже глубокая ночь. Она буквально ввалилась в квартиру. Прошла в ванную комнату и с ужасом уставилась на своё отражение. Один глаз заплыл, второй окрасился в кровавый цвет. Под обеими красовались синяки. Рассечённый лоб покрылся коркой крови, которую она боялась даже трогать. Всё лицо было в мелких царапинах, но они казались мелочью по сравнению с в хлам разбитыми губами. Девушка осторожно умылась тёплой водой. Сдержать стон боли не получилось. Стекавшая в раковину вода имела красно-бурый цвет. Она аккуратно ощупала голову, но не нашла видимых повреждений. Странно, учитывая, как сильно Азуми приложила ее головой об асфальт. Видимо, основной удар на себя приняла ее счёсанная щека. Тем не менее, волосы свалялись и выглядели просто отвратительно. Кицунэ с трудом прочесала их пальцами, но красивее от этого не стала. Всё тело болело и отчаянно желало оказаться в постели. Желательно, оставшись там на неделю-другую. Как она вообще объяснит то, что с ней случилось, Кадзу? Жалеть Азуми она не собиралась, но не хотелось навлекать на шиноби неприятности. Ведь он вряд ли просто так даст ей уйти… Мэй осмотрела свои руки: правая оказалась покрыта сетью глубоких царапин и синяков. Вздохнула. Нашла в аптечке бинт, перемотала пораненную конечность. Затем, подумав наложила повязку и на лоб. Рана там не казалась такой уж скверной, но беспокоить её не хотелось. Девушка прошла на кухню, налила воды и жадно выпила. Горло оказалось сухим, словно она сорвала его в криках. На столе лежала записка. Кадзу в свойственной ему лаконичной манере сообщил, что на время отбудет в деревню. Вернётся, возможно, завтра. В дверь раздался звонок. Неужели шиноби вернулся раньше? Но открыв её, Мэй увидела не того, кого ожидала. Перед ней стоял подтянутый и уверенный в себе мужчина. – Акайо желает тебя видеть. Пойдём со мной. В его глазах она увидела даже сочувствие. Конечно – сейчас от той девушки, что к ним пришла, ничего не осталось. Мэй кивнула, взяла со столика ключи и вышла в ледяную ночь, понимая, что до чёртиков боится.

***

Акайо с интересом разглядывал девушку. Очевидно, кому-то насолила, раз ей решили испортить лицо. Он, к примеру, рекомендовал для запугивания бить жертв по тем частям тела, что скрыты под одеждой. Девушка нахмурилась, выдержав его взгляд. Смелая, хотя и явно мало что понимает. Похвально, но и глупо в то же время. – Итак… я позвал тебя сюда, чтобы познакомиться без твоего друга. Так и не узнал, как твоё имя? – Юки, – спокойно ответила Мэй. Кадзу заранее придумал для неё и для себя фальшивые имена, чтобы не выдавать настоящих. Обещал вскоре достать и поддельные документы. – Юки, – задумчиво повторил Акайо. – И сколько же тебе лет, дорогая Юки? – Мне восемнадцать, – она солгала, не моргнув и глазом. – Чудесно, – мужчина усмехнулся. – Несовершеннолетняя. Мне, в целом, без разницы, твоё дело, но что же тебя толкнуло на работу со мной? – Никуда не берут из-за возраста и того, что у меня нет нормального дома, – Мэй сжала пальцами рукав свитера. – Приходится искать… альтернативы, – она улыбнулась уголком губы, внутренне выругавшись от пронзившей её боли. – Понимаю, – Акайо с серьёзным видом кивнул. – Знаешь ли ты что-нибудь о Мэй Хаттори? Мэй медленно вдохнула, потом выдохнула. Ну, конечно же, она знала. Сильно бы он удивился, если бы знал, что эта самая Хаттори сидит перед ним? Кадзу даже не сказал ей, что Акайо нужна информация именно о ней! – Пока мы собираем информацию. Как только что-то находим, сбрасываем вам на почту, – ответила она спокойно. – Вроде бы, Ямато должен был вам сегодня отправить свои наработки. Я, к сожалению, не успела с ними познакомиться… нарвалась на кулак. Акайо ухмыльнулся и кивнул. Да, сегодня он получил от её приятеля данные. – Действительно, он мне сегодня скинул кое-какую информацию. Правда, очень мало. Утверждает, что Мэй Хаттори, – он взглянул в экран компьютера, – около тридцати лет, она профессиональная гейша, которая работает в одном из чайных домов. Временно отсутствует в стране. Я ожидал большего. Мэй хотела уже извиниться, но мужчина оборвал её резким жестом. Он не злился и не был раздражён – казался максимально расслабленным. Словно с лёгкой насмешкой он взглянул на избитую кицунэ. На его губах была улыбка, внушающая неприятный, липкий страх. Дверь вдруг открылась, и внутрь вплыла – иначе и не скажешь – красивая темноволосая девушка. Мэй скользнула по ней взглядом и увидела странную заколку в виде паука. Бездонные глаза задержались на лице кицунэ, и та увидела в них отблеск интереса. Но вскоре девушка повернулась к боссу и с улыбкой сказала: – Добрый день, Акайо. Я вернулась в город. Как и обещала, после выполнения задания, сразу пришла к вам. – С задачей справилась? – Как и всегда. На вскрытии ничего не обнаружат, – она широко улыбнулась, обнажая белоснежные зубки. От неё исходила опасность, но при этом она казалась Мэй какой-то по-детски наивной. – Молодец, – Акайо одобрительно кивнул. Затем добавил: – Кстати, это Юки. Пока она работает с нами, добывает нам информацию. – По тому самому делу? – девушка восхищённо посмотрела на Мэй, словно не замечая её синяков и ран. – Ты, должно быть, очень умная! Кстати, меня зовут Сино-Одори. Я – лучшая отравительница нашей группировки. Хотя не постесняюсь сказать, что и всей страны, – она протянула собеседнице руку для пожатия. Мэй механически пожала ладонь Сино-Одори. Та оказалась ледяной, а её пальцы – удивительно цепкими. Девушка на секунду задержала взгляд на чёрном браслете, который сейчас не светился и казался обычной безделушкой, а потом перевела глаза на лицо кицунэ. Словно только сейчас увидев эти жуткие синяки, она всплеснула руками. – Ой-ёй! Кто же тебя так посмел изуродовать! Пойдём со мной, я немного помогу тебе убрать эти синяки и царапины. Точнее, они заживут быстрее. Не сразу, конечно, но будешь красивее. Акайо, можно? Босс кивнул и махнул рукой. Сино-Одори тут же схватила Мэй за руку и повела по запутанным коридорам в непонятном направлении. Кицунэ и рада была убежать, но понимала, что её сопротивление расценили бы неправильно. Кроме того, она вдруг ощутила расположение к Сино-Одори. Хотя ей было сложно понять, что это за странная девушка, она почувствовала, что они могли бы подружиться. Но потом одёрнула себя. Сино-Одори – враг. Дружить с ней ни в коем случае нельзя. А потом наткнулась глазами на детскую наивную и искреннюю улыбку и поняла, что доводы разума, похоже, здесь не действуют.