Истинная

Она избегала смотреть на него. Низко опустила голову, ощущая, как от дождя всё сильнее мокнут длинные волосы. Капли стекали по лицу. Она пыталась не плакать, но не получалось. Ей так не хотелось терять перед ним лицо. Так хотелось показать себя сильной, какой она, наверное, и была в его глазах. Но ничего не получалось. Он смотрел спокойно, и в его глазах, казалось, была лишь одна пустота. Но она прекрасно знала, что он мог скрывать эмоции, когда хотел. Сейчас, видимо, был такой момент. Слова эхом звучали в ушах. «Мы больше не можем быть вместе. Спасибо тебе за то время, что ты провела со мной, но мне придётся уйти». Боль. Она давно уже не ощущала такой страшной пустоты в груди, словно вырвали сердце. Во многом именно он спас её от этого пугающего чувства. Но теперь всё вернулось… из-за него. Она всё же решилась взглянуть на него в последний раз. Такой же намокший, как и она – одежда прилипла к телу, длинные волосы обрамляли столь прекрасное и в то же время ненавистное лицо. Она действительно злилась на него за то, что он оставляет её в таком уязвимом состоянии. Хотя в какой-то мере он был прав. Он больше не сможет сюда приходить, а она вскоре покинет это место. По его словам, он должен уехать. Не сказал, куда, зачем, почему. Всё это для того, чтобы она его не искала. Впрочем, какая разница? Она одёрнула противно мокрую футболку, отбросила назад отяжелевшие пряди волос. Нахмурилась, увидев на его лице грустную улыбку. Должно быть, выглядела она сейчас так себе: капли стекают по бледному лицу, причёска превратилась в недоразумение… Решительно сделав шаг, она оказалась совсем близко к нему. Хрипло прошептала: – Пора прощаться, да? Он кивнул, и на этот раз в его глазах вспыхнула тень боли. Сдержаться не получилось: она притянула его к себе, жадно завладела его губами. Он ответил на поцелуй, и она почувствовала его отчаяние и боль. Жаль, что это не может длиться вечно. Отстранившись, она позволила ему прикоснуться к своей щеке. Провести пальцем по губам. Затем отвернулась и сказала: – Будь счастлив. А после убежала, чувствуя, как мир сыпется осколками. Кадзу с Мэй сидели около ноутбука, продумывая информацию об Азуми. Впрочем, шиноби уже внушил ей личность, надо было просто как-то правильно обрамить все сведения в слова. Кицунэ подсказывала, он кивал и записывал. Потом решил подвести итог: – Делаем вывод. Она – гейша, работает в местном чайной доме. Недавно ездила в путешествие, где разругалась с парнем из-за его измены. Получила ранение в лицо. С неверным мужчиной рассталась и вернулась домой. С работой теперь могут возникнуть проблемы. Изуродовали лицо. Для гейши – фатально. Ищет альтернативы. Мэй кивнула. История Азуми – а точнее, самой Хаттори – казалась самой обычной, хотя сама лисица не хотела бы себе такой жизни. Но главное чтобы чары Кадзу не разрушились, когда куноичи придёт в себя. Она не сомневалась в силе магии дракона, но всё равно где-то на задворках сознания опасалась. – А фото? У тебя есть снимки без шрама? – Конечно. Кадзу покопался по папкам и нашёл фотографию, на которой Азуми бесцеремонно его обнимала. Мэй испытала неприятный укол ревности: с одной стороны, повезло, что у шиноби сохранились снимки, полезно для работы. С другой, зачем он хранит их… Кадзу словно ощутил недовольство кицунэ и усмехнулся. Стирая с изображения в редакторе самого себя, он спокойно пояснил: – Никогда не знаешь, что пригодится на работе, ревнивая. Мэй что-то пробурчала и отвела глаза. Затем спросила: – И что, мои фотографии у тебя тут тоже есть? – Нет, – Кадзу покачал головой с хитрой улыбкой. – Нигде нет. Кицунэ с недоумением на него уставилась. Хранить снимки бывшей девушки он может, а вот её почему-то нет? Впрочем, шиноби не стал ждать допросов и спокойно пояснил: – Ты здесь, – он постучал себя по виску, – и здесь, – ладонь коснулась груди, прямо там, где бьётся сердце. Мэй залилась румянцем. – Ты – не работа, пушистая. Девушка вздохнула. Ну вот как он мог кидать её из одного состояния в другое? Сначала она злилась на него, потом он вогнал её в краску и заставил сердце трепетать. Что за человек такой… точнее, дракон. Кадзу кивнул самому себе и отправил документы на почту Акайо. – Думаю, вскоре придётся с ним встретиться, – он покачал головой. – Неприятный тип. Напрягает. Никак не могу его разгадать. Он перевёл взгляд на Мэй. Та сняла повязку с лица, и он видел огромный порез на лбу. Благодаря мази тот заживал скорее, чем должен был, но шрам, похоже останется. Встав с места, шиноби открыл один из многочисленных шкафчиков и достал оттуда тёмную баночку. Знал, что когда-то пригодится, хотя и считал средство бесполезным: на нём все раны заживали быстро. – Обработаю рану. Может, шрам будет не таким заметным, – пояснил он. – Но у меня есть мазь, мне сказали, что надо использовать её, – с недоумением сказала Мэй. – Та мазь, конечно, хороша. Но эта – из трав, что Чонган сам выращивал. Уникальная. Эффект от неё поражает. – Откуда ты знаешь? – кицунэ засмеялась. – На тебе же и так всё заживает за секунды. – Видел, – усмехнулся Кадзу. – А теперь помолчи, любопытная. Мэй послушно затихла. Мужчина открыл баночку с резко пахнущим средством и аккуратно покрыл им нежную кожу. Несмотря на явную боль, девушка даже не поморщилась. Мазь впиталась довольно быстро, но результатов надо было ждать спустя пару дней. Если не забыть ещё обрабатывать, конечно. – Вечером повторим, – Кадзу убрал баночку в сторону. – Не болит? – Немного, – Мэй чуть напряжённо улыбнулась. – Щиплет. – Значит, действует, – он удовлетворённо кивнул. Она чуть склонила голову, разглядывая его, приблизилась. Он не стал отстраняться, притянул её к себе на колени, и она обвила руками его шею. Чёрт, как же сильно влияли на него её прикосновения. С Азуми такого не было никогда. Когда Мэй обнимала его или просто случайно дотрагивалась, он ощущал себя так, словно прошёл сухую пустыню и смог наконец-то напиться воды. Её тепло и запах сводили его с ума. Не заставляли хотеть её или что-то такое. Но вызвали желание не отпускать её никогда. Девушка прижалась к нему и поцеловала. Он ответил, аккуратно и нежно, помня о разбитых губах. Но она сама сделала поцелуй более резким и жадным. Он растворился в собственных чувствах, её близость кружила голову. Но чёткий слух уловил шевеление в соседней комнате, потому пришлось отстраниться. – Азуми очнулась, – голос был хриплым, наполненным желанием, и она это ощутила. Но вопреки его ожиданиям почему-то не покраснела, а хитро улыбнулась. Он усмехнулся. Порой она действительно похожа на лисицу.

***

Куноичи открыла глаза, не понимая, где находится. Память расплывалась, не помогая ей прийти в себя. Голова раскалывалась. Лицо стягивала повязка, а в щеке пульсировала боль. Она с трудом села на постели. Комната была пуста. Может, это её дом? Разум прояснялся очень медленно, точно одурманенный. Дверь вдруг тихо открылась, и в помещение вошёл высокий мужчина, одетый во всё чёрное. От него исходила какая-то аура холодной уверенности и силы. Она замерла, восхищённо его разглядывая. Но почему-то никак не могла вспомнить, кто он такой. А может, она его и не знала. За мужчиной, словно прячась, находилась хрупкая девушка. На её лице были синяки и огромный порез, и всё это совершенно ей не шло, казалось неуместным. Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам в хаотичном беспорядке. Бездонные тёмные глаза, казалось Азуми, изредка вспыхивали янтарным цветом. Или же это была игра света? Она ничего не понимала. Мужчина сел на стул напротив дивана, где она лежала, и сказал: – Привет. Ты помнишь, что случилось? Как тебя зовут? – Я… – она с трудом сглотнула вязкую слюну. Незнакомая девушка подала ей стакан воды, и куноичи с благодарностью осушила его чуть ли не в один глоток. – На меня напали в парке… Ударили по голове, и я, похоже, отключилась, – неуверенно проговорила она. – Имя помнишь? – терпеливо повторил мужчина. – Мэй, – почему-то собственное имя показалось чужеродным. Язык не поворачивался его произносить. Странно. – Мэй Хаттори. Незнакомец кивнул, слабо улыбнувшись. Сердце пропустило удар, стоило ей разглядеть его лицо. Черты лица резковаты, но какое-то очарование в этом человеке есть. Пусть даже он и кажется холодным и отстранённым. Азуми снова посмотрела на девушку. Та держалась позади своего спутника, слегка касаясь его плеча. Казалось, этих ребят что-то объединяет. И это ей не очень понравилось. – Меня зовут Ямато, – представился мужчина. – Это – Юки, моя подруга. Мы нашли тебя в парке и принесли сюда. Как ты себя чувствуешь? – Немного странно. В голове всё туманное, мутное… словно я что-то забыла, но не понимаю, что. Ямато посмотрел на Юки, и Азуми показалось, что она уловила в его взгляде тревогу. Впрочем, это могла быть только иллюзия. С чего бы ему переживать за девушку, что он подобрал на улице? Затем мужчина протянул девушке какой-то листок, исписанный небрежным почерком. – Сходи в магазин. Закупи по списку лекарства. Как только Юки ретировалась, Азуми наконец-то позволила себе полностью рассмотреть Ямато. Подтянутое тело – это не скрывала даже одежда – уверенность в себе. Она чувствовала, что рядом с ним безопасно, спокойно. Хотя не понимала, почему у нее такое мнение, ведь она его совершенно не знает. Но ей хотелось быть рядом и никогда не уходить. – Такое ощущение, – тихо сказала она, – что я тебя знаю, но почему-то не помню. – Тебе кажется, – коротко ответил он. – Может, напоминаю кого. Она покачала головой. Это было не то ощущение. Ей казалось, что она действительно его знает. Бессознательно девушка коснулась руки Ямато, пробежалась пальцами по ладони. Тот никак не отреагировал, лишь следил за её действиями. А она всё болезненно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять. – Можно встать и немного походить? – спросила она. Тело ныло, словно требовало движений. Ямато кивнул. Азуми осторожно встала, чуть пошатываясь. Мужчина не стал её поддерживать или помогать, но она от него этого и не ожидала. Тело словно знало, что он всегда будет рядом, но тащить за собой на руках станет лишь в том случае, если она не сможет переставлять ноги самостоятельно. И откуда эти мысли… Если она гейша, то должна уметь танцевать. Но в памяти почему-то не было ни одного движения. Неужели теперь ей закрыт пусть в профессию? Она подошла к зеркалу. Половину лица перетягивала повязка. Видимо, вспоминать танцы не придется. Она осторожно сняла бинт, последний слой пришлось буквально отрывать от вспухшей кожи. Зажмурилась, но потом решительно взглянула на себя. Рана выглядела отвратительно, хотя и находилась на стадии заживления. Половина лица изуродована. Ей почему-то стало так себя жалко, что она разрыдалась. Что ей теперь делать? Ведь в чайный дом можно даже не соваться: наверняка её не пустят с таким лицом. Хотелось злиться, кричать. Рукой девушка случайно смахнула какую-то вазу с тумбы. Та должна была разбиться, но Азуми неожиданно её поймала. Удивительная реакция для гейши. Даже странно. Она обернулась к Ямато, молчаливо наблюдавшем за нею. Вся в слезах, поставила злополучную вазу назад и бросилась к нему. Обхватила его руками, обнимая. Он никак не реагировал, был словно стена. В голове почему-то зазвучали слова: «Пока не позволю, не тронь». Девушка, напуганная своими мыслями, отстранилась. И тут же столкнулась с взглядом той самой спутницы Ямато, стоявшей в дверях.

***

Она случайно подслушала в женском туалете, что этот способ помогает забыть о боли. Была поздняя ночь, но ей совсем не хотелось спать. В голове всё звенели его слова о расставании, причинившие такую жуткую боль. Многие девушки рассказывали, как делали это после очередного разбивания своего сердца. Утверждали, что так легко можно забыться. До определённого времени она верила и считала их глупыми. Хотя никогда не спрашивала, конечно, ни о чём. И не говорила. Она взглянула на лезвие в собственных пальцах. Потом уставилась на бледную кожу запястья. Почему-то казалось, что она собирается сделать нечто грязное, запретное. То, от чего она ни за что не отмоется. Но потом в мыслях вновь всплыл он со своими словами о расставании. Она разозлилась. Резкое движение – и на нежной коже расцвёл порез. Алые капли упали на пол, раскрываясь причудливыми цветками. Она заворожённо смотрела на них, пока не понимая, что чувствует. Физическую боль почти не ощущала, слишком зацикленная на странном зрелище. Очередной порез вызвал новую волну кровавых капель. Мысли о болезненном прощании действительно отступили, но возникло чувство собственной неправильности. Ей подумалось, что она сделала что-то страшное, жуткое. Порочность этих действий, их неправильность оказалась очень привлекательной. Сбросить напряжение таким способом… почему бы и нет? Признаться, её это пугало. Левое запястье и предплечье покрылось сеткой шрамов, о которых её по какой-то причине никто никогда не спрашивал. Благодаря магии и мазям, что она таскала из аптечки, раны заживали быстро, а от некоторых и вовсе не оставалось следов. Со временем привычка стала казаться мерзкой и отвратительной, и она перестала это делать. Хотя иногда очень хотелось к ней вернуться. Азуми спала – Кадзу дал ей выпить снотворного, которое купила Мэй в ближайшей аптеке. От увиденных объятий она ощущала горький, противный привкус. Шиноби, конечно, и с места не двинулся, не пытался ответить на столь странный жест, но кицунэ всё равно напряглась. Она ни слова не сказала мужчине, но тот явно чувствовал, что зрелище ей не понравилось. Объяснять всё это он не стал никак. Лишь пожал плечами, словно произошла незначительная мелочь. Устраивать скандал из-за такой ерунды действительно казалось странным, хоть и хотелось. Мэй в рассеянности взглянула на руку, на которой ещё можно было увидеть белые следы былых привычек. Кадзу никогда не спрашивал о природе тех шрамов, но иногда, она чувствовала, смотрел на них. Он неожиданно взял её за руку, поцеловал вначале открытую ладошку, а потом продвинулся выше, касаясь затянувшихся рубцов. Мэй отчего-то захотелось расплакаться – возможно, от неожиданной нежности, что завладела ею. Он остановился, внимательно глядя на неё. Сейчас он не использовал свои способности, чтобы считать её настроение, поэтому, возможно, понял всё совсем не так, как ей хотелось бы. Кадзу отстранился, словно сбитый с толку своим же порывом. Но она сама потянулась к нему, буквально падая в его объятия. Поцелуй, что она ему подарила, вновь оказался жадным и жарким, словно она не могла им насытиться. Руки девушки рассеянно блуждали по телу шиноби, обжигая того даже сквозь одежду. Он не позволял себе лишнего, но его сбивало с толку её поведение. Она обычно чётко знала грань, за которую не стоило заходить, а сейчас о ней словно забыла. Оторвавшись от её губ, чтобы сделать вдох, он увидел в её глазах янтарное пламя. Всего на секунду оно вспыхнуло, а потом исчезло. Мэй сидела на его ногах, пока он полулежал на расстеленной кровати. Упираясь руками в его грудь, она беззастенчиво его разглядывала. Свободная футболка чуть сползла с плеча девушки, оголяя острое плечо, украшенное синяком. Он потянулся, чтобы вернуть одежду на место, чтобы лишний раз себя не искушать. Но она не позволила. Перехватила его руку и прижала к своей щеке. Её кожа горела огнём, а взгляд был уверенным: она точно на что-то решилась. Склонилась над ним – её волосы щекотнули его лицо – а потом поцеловала вновь. Его руку она так и не выпустила, но чуть ослабила хватку и переместила чужую ладонь на собственную грудь. Кадзу даже замер и словно бы забыл, как дышать, но она усмехнулась ему в губы. – Неужели тебя нужно этому учить? Выйдя из оцепенения, шиноби тихо рыкнул, сминая её губы очередным поцелуем. Рука скользнула по её груди, потом ниже, по животу. Он бесцеремонно забрался под футболку Мэй, проводя пальцами по оголённой коже. Коснулся соска, сжимая его и чуть покручивая. Она простонала в его губы. Он понимал, что не должен был пользоваться этой возможностью, но мысли и благоразумие внезапно ушли на второй план. В сторону полетела ненужная одежда, и они оба предстали друг перед другом абсолютно обнажённые. Кадзу жадно смотрел на Мэй, силясь запомнить всё, что только можно. Она была самой прекрасной для него здесь и сейчас, и останется такой навсегда, даже если решит его оставить. Тонкие пальцы провели по низу его живота, а потом скользнули дальше. Шиноби сжал зубы – кто бы мог подумать, что мимолётное прикосновение может быть настолько приятным. Но не хотелось давать ей перехватить инициативу. Он мягко положил её на кровать и сам навис сверху. – Ты уверена, Мэй? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. Она лишь кивнула, улыбнувшись. Он провёл цепочку поцелуев от её шеи до груди. Обхватил ртом сосок, слегка прикусил, вызвав у девушки тихий выдох. Рукой развёл её бёдра, продолжая ласку. Скользнул пальцами по животу, потом ниже… Спустя некоторое время он оторвался от неё, чтобы насладиться чудесным зрелищем: разгорячённая, рвано дышащая, с горящими от желания глазами… Он прижался своими губами к её, поцелуй оказался медленным и тягучим. Мягкий толчок, и она ощутила его в себе. Такое необычное чувство, приятное, сжигающее изнутри. Близость сводила с ума, и она вдруг поняла, что именно этого ей не хватало. Он чуть отстранился от неё, но она обхватила руками его шею, не позволяя быть слишком далеко. Медленное движение, аккуратное – он давал ей привыкнуть. Но вскоре оба забыли об осторожности и неловкости, позволяя друг другу раствориться в океане чувств и неудержимой страсти.

***

Звонок мобильника, валяющегося где-то на полу, вырвал Кадзу из сладкого сна. Давно он не вырубался так надолго и так сильно. Обычно реагировал на каждый шорох. Мэй мирно лежала рядом, бережно укрытая одеялом. Взяв трубку, шиноби услышал голос Такао. Из головы как-то даже вылетело, что друг на днях собирался приехать в город по каким-то своим колдунским делам. – Встретиться не хочешь? Может, что по делу придумаем, – поинтересовался Такао без особых церемоний. Кадзу бросил взгляд на браслет, что всё ещё был на руке Мэй. По этому вопросу поговорить точно надо было. А вот посвящать приятеля в историю Азуми пока не хотелось. – Есть вопрос, который надо обговорить. На обычной квартире? – Конечно. – Буду через час-полтора, – сообщил Кадзу и отключился. Снять браслет с Мэй определённо стоило, ведь кто знал, когда ей придётся защищать себя. Спустя полтора часа Мэй уже с интересом разглядывала колдуна. Кроме Кадзу она не знала никого, кто владел бы магией, потому Такао казался ей особенно привлекательным и загадочным. Такао в свою очередь тоже был заинтригован лисицей, но больше потому, что на неё пал выбор его лучшего друга. Впрочем, он быстро перевел внимание на браслет, болтающийся на её запястье. – Узнаю свою работу, – кивнул он. – Это Азуми тебе его «подарила»? – Да. Не хотела, чтобы я в лису превратилась, – Мэй слегка нахмурилась, недовольная воспоминаниями. – Снять можешь? – вмешался Кадзу. – Мешает ведь. – Разумеется, – Такао притворно оскорбился. Кадзу хмыкнул. – Он что-то прошептал, приложил пальцы к браслету, и тот развалился на две части буквально на глазах. На ладонях колдуна проступила кровь. – Такао, у тебя кровь! – испуганно сказала Мэй. – Если бы я знала, что это заклинание такое опасное, не стала бы просить, – её взгляд стал виноватым. – Не переживай, милая Мэй, – колдун улыбнулся. – Людям просто приходится платить за магию. Если вам с Кадзу она доступна по той причине, что вы с ней родились… я же не могу черпать её так беззаботно. Кто-то платит за волшебство чувствами и эмоциями, но мне лишаться этого не хотелось. Поэтому я приношу свою жертву – кровь. – Я не знала… – удивлённо ответила Мэй. Разговор вдруг прервался звонком телефона Кадзу. – Слушаю. На том проводе был Акайо. Интересовался, когда будет новая информация о таинственной Мэй Хаттори. – Могу через час доставить папку с документами. Фото тоже есть. – Великолепно. Жду. Приходи один, твоей подружке и без того досталось, пусть отдохнёт. Кадзу коротко пересказал суть короткого разговора Мэй и Такао. Колдун неожиданно решил их проводить – сначала до дома, а потом до места встречи. Шиноби не стал возражать – вдруг друг узнает что-то новое. Впрочем, перед входом в дом Такао отозвал Мэй в сторону, желая ей что-то отдать. Кадзу же поспешил за папкой, так как знал: Акайо ждать заставлять определённо не стоит. Колдун протянул Мэй небольшую резную фигурку лисы. Мастерская работа, но зачем он дарит эту вещь ей? Она вопросительно на него посмотрела. – Носи с собой, она поможет немного подавить твою магическую ауру. У неё должен быть постоянно контакт с тобой. Можно держать в кармане. Но если выпадет хоть на секунду, защита пропадёт. Не знаю, кто работает с Акайо, поэтому лучше, если им не будет известно о твоих способностях. В прошлый раз повезло, браслет полностью задавил твои способности. Теперь же тебя будут расценивать лишь как склонную к магии, но не как кицунэ точно. Даже я не ощущаю от тебя лисьей энергетики, – Такао улыбнулся. – Спасибо… но когда я была в прошлый раз у него, не почувствовала никакой магии, – Мэй послушно положила фигурку в карман лёгкой кофты, наброшенной на футболку. – Ну так браслет не позволял тебе это сделать. Впрочем, у тебя в этом ещё маловато опыта, ты можешь ощутить лишь тех, кто не скрывается. Кадзу, к примеру, свою магию постоянно маскирует, поэтому о нём и не скажешь, что он сильнее нас всех вместе взятых, – колдун усмехнулся. – Ты ведь наверняка не чувствуешь особо его мощь. – Я думала, это потому, что я и так о ней знаю, – задумчиво протянула кицунэ. – Но опыта у меня, наверное, и вправду мало. Тебя я плохо ощущаю. Тоже маскируешь? – Нет, сейчас нет, – Такао вновь улыбнулся. – Если желаешь, после выполнения этого задания я помогу тебе лучше освоить магию. Кадзу рассказывал о твоих успехах, но поверь, их можно преумножить. И заставить волшебство всегда тебе подчиняться, чтобы не было казусов. – Правда? – глаза девушки загорелись, и она чуть ли не бросилась обнимать неожиданного учителя. – Я буду тебе очень благодарна! – она широко улыбнулась. – Тогда я свяжусь с тобой позже. А теперь иди, поторопи Кадзу. А то что-то долго он документы ищет. Мэй исчезла в темноте дома, а Такао задумчиво взглянул в небо. Нет, ну повезло же его другу – отхватить такую девушку.

***

Когда Ямато зашёл домой, Азуми уже его ждала. Не совсем понятно, зачем и для чего, но он был явно удивлён. Она тут же к нему подскочила и поинтересовалась: – Ты голоден? Может, приготовить что-то? – Ничего не нужно, мне сейчас нужно будет уйти. Юки придёт, попроси её сделать ужин. Ты ещё слишком слаба. Он хотел было отойти, но Азуми резко схватила его за руку. Почему её так бесило, когда он говорил о Юки? Он молча смотрел на неё, не предпринимая никаких действий. Такая странная робость… он словно боялся ей навредить. Сердце заныло. Она силилась что-то вспомнить, разум буквально трещал по швам, голова раскалывалась от напрасных попыток. Но вдруг подсказка пришла сама собой. Обвив руками шею мужчины, Азуми поцеловала его – уверенно и даже нагло. Реакции от него не было… никакой. Но она зачем-то продолжала его целовать, пытаясь найти какой-то отклик. Его руки легли ей на плечи, и она подумала было, что он хочет её обнять, но поток мыслей вдруг прервался чужим резким голосом. – Что здесь происходит? Опять она. Вновь мешает. Мужчина доделал начатое: отстранил Азуми от себя, сделав это очень мягко. Даже слишком для такой ситуации. Она со злостью посмотрела на Юки, которая держалась абсолютно спокойно и сдержанно. Та перевела глаза на Ямато и сказала: – Думаю, тебе стоит взять её с собой. Терпеть её здесь я не смогу. Азуми готова была пойти за Ямато на край света, хотя и не понимала, по какой причине. Но разум говорил ей, что это правильно. – Не сейчас, Юки, – ледяной голос даже немного напугал. – Пожалуйста, подожди ещё немного. Я поговорю с ним, а потом вернусь с решением. А ты, – он повернулся к Азуми, и его взгляд оказался еще более холодным, чем голос, – не трогай меня без спроса. Понимаю, ты в тяжёлой ситуации. Ищешь поддержки. И мысли разбросаны. Мы поможем разобраться. Но давай без всего… этого, – он недовольно развёл руками, схватил со стола какую-то папку и покинул дом. А Азуми вдруг подумала, что это он, наверное, её бросил. Вот только ей не верилось, что именно он её ранил. Она сидела у окна, глядя на капли дождя, стекавшие по стеклу. Хотелось плакать, но слёз уже не было. Лишь боль в запястье напоминала о вчерашней слабости. И прилипший к коже бинт, который потом придётся отдирать чуть ли не с кожей. Тихие шаги вырвали её из раздумий. Она обернулась. Он пришёл… но ведь не должен был сегодня? Хотя какая разница. Неосознанно она потянулась к нему, и он неожиданно обнял её. Он был таким тёплым, от него пахло дождём и осенью… она ощутила неожиданный прилив нежности и спокойствия. Было так хорошо и тихо. Он гладил её по волосам, а она лишь сильнее прижималась и обнимала его. Казалось, что он спугнул её боль. Вот бы он никогда не уходил.