Море пепла

— так, так! Доводи! Ну доведи же ты руку наконец! Нет! Нет! Нет! И еще раз нет! Все неправильно! — тренер тяжело выдохнула. — твоё тело не тянется! Так растяни! Веди руку до конца! Расслабся, но не теряй концетрации! Так. Все. Я устала от вас. Потренеруетесь дома. — наставница нервно потерла болящие от напряжения брови.- Ц-ц. Это мы конечно натренеруем, но я ждала лучшего. — наставница хлопнула Элизу по плечу, быстро уходя с тренеровочной площадки. — не переживай — Вир не хотелось видеть это разочарованное лицо. Оно нагоняло тоску. — она же сказала, что мы еще станем лучше, это дело времени и упорных тренеровок. — я не хочу «когда-нибудь», я хочу поскорее. — Элизе думала рассказать подруге об истинной цели своих тренеровок, но в последний момент она сдержалась и просто промолчала.

***

— ну уже конечно намного лучше. Ты только не втягивай живот. Не сдавливай органы. Тебе нужно напрячь торс, держать его под контролем. — девушка приложила руку к своему животу и глубоко вдохнула. — задерживай дыхание и напрягай торс. Так быстрее привыкнешь. А теперь еще один важный момент. Вам нужно прислушаться. Услышать свое сердце и действовать в его ритме. Подстройтесь под него, иначе движения не смогут стать идеальными. Элиза вдохнула, максимально вытягиваясь. Она старалась действовать советам мастера. Вир села на камни и пила воду. Она решила немного понаблюдать за этим пластичным телом. Все это выглядело так изящно, ей казалось, что Элиза уже давно достигла идеала. По коже каждый раз бежали мурашки, когда Элиза занималась. В такие моменты она казалось твердой, властной, но в то же время слишком слабой. Или не слабой… как же это назвать? После недавнего ее рассказа про отца, она казалось чуть ли не самой сильной.

***

— давайте, давайте, давайте — по лбу и щекам наставницы стекал пот. Казалось она волнуется и напрягается больше самих Элизы и Вир. Браво! Великолепно! Ну наконец! А теперь парочку движений. Помните в ритме сердца, плавные и отточеные. Девушки работали одновременно, будто танцуя друг с другом, они уже давно были на пределе, но все равно выжимали из себя максимум.

***

Молдцы! Я горжусь вами! Ну наконец! — говорила наставница после очередной тренеровки. Мастер крепко обнимала, казалось она была готова расцеловать своих учениц. Похоже они смогли достичь того самого уровня, когда было пора их отпускать. Возможно это стоило сделать раньше, при первых успехах, чтобы они более самостоятельно развивались? Возможно, но женщина просто не желала расставаться с Вир и Элизой. Это были ее первые ученики, которые вероятно навсегда остануться в памяти. Наставнице не хотелось этого говорить, но собрав все свои силы она промолвила: — похоже настал момент, когда вы готовы к выпуску. — тренер должна была улыбнуться, но вместо того расплакалась от горя расставания смешанного со сладкой радостью за своих девочек. Первая часть миссии Вир и Элизы закончена. Так почему же никто из этой троицы не рад? Наставница знала о планах обеих. Ей было горько расставаться и при том расставаться возможно навсегда. Она знала, что эти двоя выйдут к пепельному морю сразу после окончания обучения. Они были слишком не терпеливы… Как же было страшно потерять хоть одну, не хотелось отпускать, но они были вольны делать что им вздумается. Прошло всего 2 года с начала напряженных ежедневных тренеровок, а они чувствовали себя дочерями и матерью. Разве этого достаточно? Как такое вообще могло произойти? Девушки сморели на свою «маму», нельзя было сдержать эмоций. Хотелось что-сказать на прощание, но подходящих слов не находилось. — только будьте осторожны, хорошо? — голос дрожал, был виден весь страх и переживания, что накопились за все это время. Их наставница жила целых два года, зная для чего обе тренеруютя, и хотелось от всего этого отказаться чтобы они не пошли на столь опасное дело, но конечно было понятно, что подруги просто найдут другого человека. — мы постараемся. — Вир и Элиза сказали это хором, будто готовясь к подобной просьбе. Самим им было очень трудно сдержаться от лишних эмоций, но нужно было идти собираться к походу и морально настраиваться. — мы потом зайдем попрощаться. — тихо, чуть ли не шепча, сказала Элиза. Они молча шли по улицам, спускались по лестницам и также молча разошлись по домам. Элиза вошла в здание. Там сидела довольно худая женщина. Под глазами которой красовались большие и темные синяки. В обморщеной руке сияло темно-коричневое стекло винной бутылки. — Снова пьёшь? — Элиза звучала раздраженной. — доч-ча — голос был хриплым, понять что-то было весьма трудно. — подойди п-пожалуйста к-к мамоч-чке, п-прошу. Девочка не стала сопротивляться. — знаешь, я очень т-тебя люблю. — по сухой сморщеной коже потекла такая горькая слеза, казалось в ней собралась вся та печаль, всё то гремучее негодование и пестреющая боль, какую нельзя было увидеть и в самом страшном сне. Эта женщина потеряла все. Мужа, работу, любовь и доверие дочери… она не хотела того допускать, но просто не смогла уследить. После ухода мужа нужно было много работать чтобы прокормить себя и дочь. Вскоре из-за проблем со здоровьем пришлось с работы уйти, да и в общем женщина только и порадовалась. Она не любила свою работу. С тех пор она сидела в своей темной и вечно-гниющей комнате, распивая купленное с утра вино. Но Элизу эта история, да и слезы матери совсем не трогали.— п-пожалуйста, не покидай э-этот м-мир раньше м-меня… — голос был пьяным, но все равно было понятно, что она говорила это от всей души. Она и в правду не хотела допустить смерти дочери. — я ничего не могу обещать… -тонкая холодная рука упала на плечо женщины. Вместо предпологаемого сочуствия в голосе чувствовалась растерянность. Элиза вышла, открыв окно. Хотелось впустить свежего воздуху в это пропахшее вином и сгнившей едой место. Девушка ушла к себе. Она села на кровать и с головой укрылась одеялом. Растерянность. Вот что окружало ее сейчас. Мать даже пьяной не говорила, что любит свою дочь. Наоборот, чаще приходидось слушать о неугасающей ненависти. Конечно вскоре она стала взаимной. Через час после тяжёлых размышлений пришлось себя поднять из кровати, единственного маста в котором можно было спрятаться от всего. Руки дрожали от той же растерянности. В какой-то мере мать даже стало жалко, хотя далеко не надолго. Изначально хотелось помочь ей, но вскоре это желание утихло. Эти колебания продолжались еще долго. До конца жизни. А так ли это долго?.. Девушка собирала сумку. Глаза ее были стеклянными, безжизненными. Потрясение.  — Почему? Почему она говорит это именно сейчас?! Она просит помощи? Жалости? — судорожно проносилось в мыслях. Руки послушно клали предметы в зеленый мешок. На лице сформировалась непонятная гримасса злости, смешанной с негодованием. Наступило время сна. Ночь была беспокойной, непонятной, страшной, угнетающей, изнуряющей. Собственные мысли будто ломали Элизу. Во сне она плакала, ведь сам сон был про ее прошлое. Так зачем же плакать? Разве оно не было хорошим? Было. Наверное она плакала, ведь понимала, что ничего уже не вернёт. Пришло осознание, что отец точно мертв. И улики не найдутся. Что вообще подразумевается под этими самыми уликами? Похоже девушка уже почти разуверилась в своей цели. Завтра утром Элиза и Вир попрощаются со своей второй матерью и пойдут к пепельному морю, месту в котором был потерян отец первой. А так ли это нужно? Утро. Девушка умылась, вышла. Мать ее еще спала. Элиза написала записку: —«я ушла» — привет! — перед штабом ордо фавониус воскликнула Вир, что уже некоторое время ждала подругу. — привет. — голос звучал уставшим. — все хорошо? — все не хорошо, а отлично. Пошли попрощаемся. — сказала Элиза смотря на сидящую на стуле девушку. Их тренера. Они поклонились наставнице в ноги: — спасибо за всю вашу заботу и переданный опыт. До свидания. — хором произнесли они и развернулись, уходя в утреннюю темень города. Тренер не шла за ними, она просто наблюдала, благославляя их на самый лучший исход. Элиза и Вир вышли. Холодно. За спиной стояла родная серая каменная стена. Элиза в последний раз взглянула на нее и потянула за собой Вир, которая застыла в немом прощании и обещании вернуться. У девушек был план как добраться до моря. Они взяли карту. Место, нужное им, находилось за старым Мондштатом, Логовом Ужаса Бури. Решились они двигаться по старому маршруту, который разработали еще при семидневной экпедиции. Всего лишь два дня ходьбы, но девушки решили ускорить процесс до одного дня. Они не должны были останавливаться или отвлекаться на монстров. Просто идти или же, в крайнем случае, бежать от погони. Разговоров не было. Это сбивало ритм и дыхание. В логове удажа бури будут отдыхать два дня и собирать нужные материалы, готовить. Успеют наговориться. Казалось день шел слишком медленно. Бескрайние поля и небольшие возвышенности никак не кончались, но уже ночью девушки входили в некогда известную им башню. — я очень устала. — простонала Вир, масируя колени. — ага. — Элиза звучала не как обычно. Взгляд стеклянный, ничего не показывающий. — эй. Что-то произошло? Расскажи что тебя гложет. Я постараюсь помочь тебе. — девушка была уверенной, мотивирующей. Элиза не хотела ничего скрывать от своей подруги: — хорошо. Кое-что и вправду случилось. Моя мать вчера сказала, что любит меня и хочет, чтобы я вернулась живой, но ведь она же совсем недавно говорила, что ненавидит, что хочет, чтобы я вообще не рождалась. Почему она решила сказать такое? Потому что я ухожу? Но почему ее это вообще волнует? В итоге я ответила, что не могу ничего обещать. Знаешь, из-за этих ее слов я вчера совсем потеряла надежду и она не появилась до сих пор. Мне кажется мы там умрем. Может вообще не пойдем туда? — последняя фраза звучала неуверенно и тихо. — это бред! Чистейший! Я тебя защищу, чего бы мне это ни стоило! Я не упущу еще близких мне людей! Я не могу! Я не хочу! Даже не думай, что умрешь. Мы будем живее всех живых! Обещаю! Нет, даже не обещаю, клянусь! — девушка подсела к Элизе, начиная поглаживать пальцы рук. — не стоит переживать. Я не хочу возращаться ни с чем, давай закончим начатое? Найдем твоего отца и вернемся. Мы будем изучать новые техники, убивать монстров, а потом построим свою школу боевых исскуств и будем жить счастливо вместе. Хорошо? Элиза лишь хихикнула: — хорошо, я согласна! Речи Вир подбадривали снова и снова. Как она это каждый раз делала? Утро. Девушки встали с тоненьких потрёпанных подстилок. Нужно было собрать трав и приготовить еды, как говорилось в их коротком плане. Элиза и Вир спустились с небольшим зеленым мешочком в который собирались складывать цветы и ягоды. Они говорили о чем-то не особо важном, даже немного глупом. Когда они обратили внимание на пустующий мешочек стало казаться будто в округе завяли все цветы. Ни одного даже зеленого плода ягод не было видно. Только сухие палки лежали среди сорняковой травы. Может сама природа советовала путешественницам никуда не идти? В любом случае они не замечали подобных намеков. В итоге девушки так и не нашли особого «улова». — сегодня даже ветряных астр не видно — шумно выдыхая заметила Элиза. — только сорняки, да ветки. Что ж такое? Ладно, не стоит паниковать из-за этого, у нас все равно что-то есть. — почесывая затылок рассуждала Вир. — Нам нельзя задерживаться. Давай приготовим поесть и выдвенемся уже завтра? Все равно никаких растений нет и за ночь они не вырастут, а значит засиживаться здесь безсмысленно. — ага — показывая все свое разочарование из-за этой неудачи ответила Элиза. Подруги поднялись повыше, к лагерю который разбили вчера вечером. Разожгли огонь, поставили котел. Нужно было приготовить максимум питательной и восстанавливающей еды. К примеру мятное желе прекрасно подходило под это описание. Также можно было сделать шашлычки и курицу в медовом соусе. Сегодня место ночлега Вир и Элизы было наполнено прекрасными запахами свежей пряной еды. Утро. Девушки взвалили на спины сумки. Спустились к небольшому водоему, чтобы умыться и набрать побольше воды, ведь говорили, что на пепельном море должно быть жутко жарко. Дыхание перехватывало от предвкушения. Элиза волновалась осбенно сильно. Надежда все больше росла. Она желала найти отца и вместе с ним вернуться домой, как и говорила ей подруга. Как же хотелось верить в предложеный ею сюжет. Может они и в правду смогут зажить нормально? Во время этого не легкого пути Элиза все время вспоминала папу. Он всегда был добрым, отзывчивым. Помогал как только попросишь. Именно из-за этих качеств он и стал рыцарем Ордо Фавониус. Он представлялся Элизе героем, спасающим жизни. После выхода из области старого Мондштата ориентироваться стало намного труднее. Было не особо понятно куда идешь из-за довольно высокой травы, правда вскоре она почти исчезла, остались только ее сгоревшие основания. Вдали стали виднеться зловеще-черные тучи. Они никуда не двигались, мирно стояли на месте будто ожидая чего-то. Вскоре земля стала намного теплее и суше. Рельефы месности отчетливо веднелись. Острые высокие скалы стояли будто стена защищающая «параллельный» Мондштат. Становилось все жарче и жарче. Скоро травы вообще не стало, в округе находился только спаленый песок перемешанный с землей. В самом центре находилось лавовое море, из него быстро вылетал серый пепел и как дождь опадал на весьма не плодородную почву. В отличие от прекрасной и особенной музыки старого Монда здесь был жужжащий, нервирующий, буквально сводящий сума звук. Он давил на мозг, добавляя новые, инородные мысли. Они как паразиты сжирали мозг. Только психически здоровый человек мог выдержать это. Вир и Элиза наконец переступили через весьма неопределенную границу. Теперь не было пути назад. Впереди виднелось очень много разного рода монстров, даже тех, что казалось давно вымерли. Откуда они здесь? Точнее… как? Их можно было увидеть только в очень древних книгах. почему они до сих пор живы и находятся здесь?