Свобода.

В замке заскрежетал ключ, и дверь вновь распахнулась, - вернулась Люсия. Она явно запыхалась, и он посочувствовал ей, - небось, бежала бегом по лестницам туда и обратно. Но личико у неё сияло, как начищенный ливр. - Погляди-ка, миленький, - радостно затараторила она, запирая замок. - Госпожа разрешила! И сунула ему в руки небольшую бутылочку тёмного стекла, в которой что-то мягко плеснуло. Он с искренним изумлением уставился на неожиданный подарок. Неужели Она, вопреки собственным правилам, передала ему ещё одну дозу крови? Либо он недооценил жестокость Амелии, либо уступки, на которые Она её вынудила, были очень важны... Как бы то ни было, но Она проявила неслыханную щедрость! Торопливо вынув пробку, он медленно, смакуя, выпил содержимое. Несомненно, тот же самый вкус. Непривычно, но это неважно, - главное, сил прибавилось, как по волшебству. - Спасибо, Люсия, ты - чудо! - с благодарностью сказал он. - Да пожалуйста, - отозвалась служанка и нерешительно присела рядом с ним на кровать. Выражение её лица изменилось, когда она окинула его взглядом с головы до ног и, помедлив, потянулась погладить. Он поймал её руку и попросил: - Давай не сейчас, ладно? Право слово, даже двух бокалов крови сегодня мне мало... - Да чего уж там, - с еле заметным разочарованием отозвалась она. - Нешто я не чувствую? Вчера был жаркий, как огонь, а сегодня еле тлеешь... Он усмехнулся. - Наверное, ты права... Просто госпожа Амелия слишком требовательная, и после неё бывает... тяжело прийти в себя. - Ничего, миленький, слава Богу, она не каждый день приезжает! Найдётся и для нас минутка, так ведь? Он согласно кивнул. Почему бы и нет? Служанка вздохнула и нарочито бодро вскочила. - Ну, надо и честь знать... Я же не прохлаждаться пришла, мне ещё убрать тут надо, постель перестелить, всё вымыть... Она осеклась на полуслове, и он повернулся посмотреть, что случилось. Люсия с непередаваемым выражением смотрела на пол рядом со "станком". Он поднялся, всё ещё несколько неуверенно, и тоже посмотрел туда. Каменные плиты до сих пор были покрыты засохшими пятнами и брызгами крови. Его крови. Люсия прерывисто вздохнула и покачала головой. Глаза у неё подозрительно заблестели. Он повернул к себе её лицо и с удивлением увидел, что она готова расплакаться. - Ну, ты чего? Не надо, подумаешь, всего-то кнут... - пробормотал он, осторожно обнимая её. - Это пустяки, честное слово... - Как же, пустяки... видела я тебя сегодня, когда она ушла... - Ну, и что? Вроде бы, я был живой... - Живой, кто ж спорит... Только белый, что твой мрамор, весь в крови и глаза в пол-лица... - Всё равно, ерунда... Я живучий, Люсия, не плачь. - Я и не плачу... - А что это мне только что капнуло на живот? Она сдавленно засмеялась, потом вытерла лицо и сказала: - Ну, прости уж меня, миленький, такая вот я уродилась... Ладно, может, ты пока в купальню сядешь? А я постель перестелю, грязная - ужас... Только уже остыло всё давно. Разве что подогреть тебе? - Не надо, мне всё равно, - отмахнулся он и залез в прохладную невесомость воды. Если закрыть глаза, то можно было представить, что сидишь среди камней, на мелководье в пруду. Вот только запах... Он поморщился - Амелия явно вчера перестаралась с эссенцией. Купальня до сих пор одуряющее пахла розовым маслом. Стараясь пореже дышать, он постепенно расслаблялся, ощущая, как уходит напряжение из мышц. Откинув голову на край бадьи, он позволил себе ни о чём не думать, просто наслаждаясь спокойствием этих минут. Люсия хлопотала вокруг, что-то делала, чем-то стучала, шуршала, скрежетала, но вскоре он перестал замечать эти звуки, уйдя мыслями далеко-далеко, и очнулся только, когда девушка коснулась его макушки. - Тебе надо вымыться, - тихонько сказала его любовница. - Кровь присохла. Машинально дотронувшись до волос, он обнаружил, что прядки и вправду слиплись и затвердели. - Давай я? - предложила Люсия и провела рукой по его щеке, вызвав у него где-то внутри ощущение щекотки. - Сейчас, мыло возьму... Он не стал сопротивляться, зная эту странную особенность: кто бы из женщин ни увидел его в купальне, всем непременно тут же хотелось мыть его собственноручно. Ну, разве что за исключением ЕЁ. ЕЙ были неинтересны такие глупости... Люсия занималась этим с явным удовольствием. Вымыв ему голову, она, словно не удержавшись, опустила руки в воду и её ладони скользнули по его бёдрам. Он вздрогнул и прошептал: - Люси... пожалуйста... - Ты сиди, сиди, - тоже шёпотом ответила она, а её ладони продолжали путешествовать по его телу, - я только так... тихонечко... Просто поглажу, вот так... и так... и ещё так... Ты не беспокойся... Тебе будет хорошо... Ты такой холодный, я согрею тебя... хоть немного... Чувствуя, что дыхание уже сбивается, он попытался освободиться из томительных пут, которыми оплетали её прикосновения, но понял, что спохватился поздно: демон уже проснулся и теперь стремительно завладевал им, несмотря на усталость, бурную ночь накануне и изматывающие фантазии Амелии. Он невольно застонал, когда ощутил, что его тело ответило на ласки девушки самым недвусмысленным образом. Она тут же воспользовалась этим. - Не...останавливайся... пожалуйста, - с трудом выдавил он, хватаясь за края бадьи, чтобы не сползти с головой под воду, когда Люсия прервалась на несколько секунд. - Не буду, не буду, миленький, - прошептала она, и привычная необходимая сладкая мука продолжилась, пока нарастающее напряжение не достигло пика, и волна наслаждения не обрушилась на них обоих, как горная лавина. Когда судороги, бившие его, утихли, он отдышался и сказал хрипло: - Люси, ну зачем ты... я же просил: не сегодня! - Прости, родненький, - улыбаясь, ответила она без малейшего сожаления или чувства вины. - Ну, не удержаться мне было... Ты, как на грех, такой гладкий, такой красивый... До сих пор не могу взять в толк, как это: ласкаю-то я тебя, а чувствую всё прям у себя внутри... Колдовство, не иначе! И она, словно невзначай, коснулась его опять. - Нет, нет, нет... Не сейчас, ну, пожалуйста, Люсия! Иначе тебе придётся опять просить крови у Госпожи... - Ладно, ладно... Тогда позволь мне сегодня переночевать здесь, с тобой, родненький. Можно? Он закатил глаза. - Если пообещаешь, что не будешь меня трогать... И ещё вечером должна зайти Госпожа. Если Она позволит... Донельзя довольная служанка звонко чмокнула его в щёку. - Позволит, вот увидишь, миленький!.. Ну, что, - будешь вылезать? Он кивнул и поднялся, испытывая некоторую неловкость от того, что возбуждение спало ещё не полностью, и Люсия могла бы расценить это, как повод продолжить ласки. Но она только гордо улыбнулась, глядя на результаты своих стараний. Потом помогла ему завернуться в льняное полотнище, которым он обычно вытирался, и пододвинула низкий табурет ближе к решётке, за которой ярко пылал огонь в камине. Он с трудом сделал пару шагов и уселся. Ноги по-прежнему слегка дрожали. Поглядывая искоса на девушку, он решил, что её последняя выходка была чем-то вроде заявления своих прав на него. Убедившись, что он вполне подвластен её чарам, Люсия успокоилась и принялась снова хлопотать вокруг него. Довольная улыбка не сходила с её губ. Вздохнув, он сосредоточился на более важных вещах: как сделать так, чтобы ЕЙ не пришло в голову обрушить свой гнев и ярость на голову ничего не подозревающей девушки, когда он осуществит свой план. Единственное, что ему пришло на ум: разыграть видимость того, что Люсия неприятна ему. Но, бросив взгляд на её светящееся радостью и предвкушением лицо, он отбросил эту мысль. Настолько притворяться перед ней он ещё не был способен... Ну почему Она не послала кого-нибудь другого?! Хотя бы ту же Фоли! Впрочем, предаваться сожалениям бессмысленно, надо быстрее искать выход... Закончив уборку в комнате, Люсия подошла и присела на корточки, заглядывая ему в глаза. - Ну, что, родненький? Тебе получше? Хочешь лечь обратно? Я постель перестелила, всё чистое... Или тебе подать одеться? Он покачал головой: - Нет, я бы ещё полежал. Может, даже уснул, если получится. - Ну, конечно, миленький! Давай, я уложу тебя... Когда он лёг, она заботливо укрыла его меховым одеялом и, достав гребешок, принялась осторожно расчёсывать его влажные локоны, расправляя их и раскладывая на подушке. - Ну, вот, чистый ангел, ей-Богу! - сказала она, полюбовавшись. - Спи, миленький мой. Я приду позже и разбужу тебя. Он согласно кивнул и сомкнул ресницы, чувствуя, что сон уже совсем рядом, - только протяни руку... Пробуждение было куда хуже: он очнулся от собственного крика и в первые мгновения не мог узнать собственной комнаты. Сердце колотилось, как бешеное, будто хотело вырваться из грудной клетки. Даже распахнув глаза, он всё ещё видел страшное, кривящееся лицо с полубезумными глазами и чёрные, словно обожжённые головёшки, руки цеплявшиеся за него. В ушах продолжал звучать каркающий, сиплый голос: "Я ждала-а тебя... Я знаа-ла, что ты придё-ошь... Пойдём со мной... пойдём..." Уткнувшись в подушку лицом, он заткнул уши и лежал, всхлипывая, пытаясь освободиться от самого страшного кошмара, который заставлял его мириться с той жизнью, которую он был вынужден вести здесь, с порками и издевательствами, с полуголодным, бесправным существованием, - лишь бы не угодить в эти обгорелые пальцы, не слышать этого хриплого голоса, который ждал его ТАМ, за чертой... Его личный ад и его личный демон. С усилием заставив себя сесть, он встряхнул головой, возвращаясь в реальность. Нет темноты, нет страшного призрака, преследующего его, нет ничего... пока нет. И, если и будет, то ещё нескоро... Главное, не торопиться туда. Встав с постели, он добрался до окна, распахнул его и прижался лицом к решётке, впитывая ветер, летящий с гор и несущий прохладу. Стараясь не смотреть вниз, на крепостную стену, он скользил взглядом по редким облакам и следил за мелькающими в вышине ласточками. Вид бездонного голубого неба, особенно, если смотреть на него достаточно долго, давал иллюзию свободы. А если сосредоточиться на полётах птиц, то можно ненадолго забыть, что сам он заперт тут, как зверь в клетке. Он стоял так уже довольно долго, когда услышал за дверью комнаты шаги, но остался у окна, думая, что это вернулась Люсия. Поворот ключа, скрип, и он вздрогнул от неожиданности: на пороге появился... Эдгар, следом за которым, действительно, шла его новая любовница. В присутствии сурового, неулыбчивого воина он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, - вот и теперь невольно отпрянул от окна, пытаясь скрыть своё замешательство. Он ожидал ЕЁ прихода, но появление ближайшего помощника Госпожи заставило его внутренне напрячься. Мешало и то, что он был застигнут врасплох, да ещё и обнажённым, что не способствовало сохранению спокойствия. Слишком хорошо он помнил разрешение, данное однажды Госпожой Эдгару насчёт него. И то, что этим разрешением воин пока ещё так и не воспользовался... Войдя, верный пёс Госпожи, не торопясь, осмотрелся вокруг, потом перевёл взгляд на него и насмешливо сказал: - А ты исправляешься, зверёныш... То тебя было не раздеть, а теперь, как ни увижу - ты всё голый щеголяешь. Люсию ждал? В полной боевой готовности? Глубоко вдохнув, он заставил себя неторопливо сесть на стул и сделать вид, что слова Эдгара его совершенно не трогают. Понимающе усмехнувшись, воин пояснил: - Госпожа занята и прийти сегодня не сможет, поэтому прислала меня посмотреть, оклемался ты или нет. Ну, показывай! Натянув замшевые перчатки, бессменный начальник ЕЁ стражи подошёл к нему, поднял и повернул к свету. Спина, плечи, ягодицы, бедра, - всё было подвергнуто тщательному осмотру, во время которого от страха и напряжения у него начали дрожать руки. Конечно, Эдгар, это не Она, далеко не Она, но... По безжалостности и непредсказуемости воин иногда не уступал своей Госпоже. Поэтому он чуть не всхлипнул от облегчения, когда Ищущий, проведя напоследок рукой по полузажившим рубцам на его плечах, хмыкнул и сказал: - Однако, тебе слегка досталось... Ну, ничего, заживёт. Ещё пара дней, и ты будешь в порядке. Отоспись пока. - Мессир, - торопливо встряла Люсия, - я хотела попросить у госпожи позволения провести эту ночь здесь, на всякий случай... чтобы быть под рукой, если вдруг что понадобится... Она непроизвольно покраснела под пристальным, холодным взглядом Эдгара. - В самом деле? Ну, оставайся, если зверёныш не против. Только не заезди его окончательно, иначе Госпожа рассердится. И так он уже какого-то серого цвета стал... Люсия торопливо присела в поклоне, он опустил голову, пряча глаза. Кивнув на прощанье, воин вышел, хлопнув дверью. - Ты давно встал, миленький? - озабоченно спросила Люсия, хотя её личико расплывалось в неудержимой улыбке. - А я на кухне задержалась, там такой тара-рам... Эта-то, гостья, похоже, что-то проспорила Госпоже, потому что уезжала злющая, как чёрт. Велела выпороть двух поваров, потому что они пронесли вёдра с помоями прямо под её окном... Ух, и лютовала! Ну, теперь-то она уж укатила, вот я и прибежала... А то ведь попадёшься не вовремя на глаза и тоже выпорют ни за что... Как твоя спина, родненький? - Всё нормально, - машинально ответил он, пытаясь осмыслить новости, принесённые Люсией. Проиграть что-то Амелия действительно могла, потому что была любительницей азартных игр. Но по-крупному не играла, значит, дело не в картах, а в чём-то другом... Проигрыш - это басня для слуг, чтобы им было о чём посудачить. Жаль, что ему вряд ли расскажут, что произошло. Разве что решат опять использовать для чего-то... Конечно, никто не посвящал его в секреты Госпожи, но кое-какие сведения до него всё-таки доходили, разными путями. А потом он иногда, чтобы скоротать время, сопоставлял то, что знал, ломая голову над взаимосвязями разных событий. Кроме того, он достаточно много знал об ЕЁ тайных интригах и рычагах влияния, потому что сам был одним из них... Оставшееся до сумерек время они вели себя, как добропорядочная семья: он накинул на себя рубаху и, усевшись за стол, читал Светония, пока было достаточно светло, а Люсия устроилась на табурете у камина и что-то шила, поглядывая иногда на него. Он просто всей кожей чувствовал, как она радовалась тому, что её допустили в "святая святых". Он же только горько усмехался про себя. Пару раз она уходила по делам, но ненадолго, и один раз отлучилась поужинать. Вернувшись, девушка принесла ему ещё одну бутылочку с кровью, чем донельзя заинтриговала его. Три порции крови в один день! Воистину, небо должно было упасть на землю! Или это Эдгар умилостивил Госпожу?.. Но он, конечно, не долго мучился догадками - просто выпил до последней капли то, что ему передали, и подумал, что, пожалуй, явные надежды Люсии на бурную ночь могут и осуществиться. Голова уже не кружилась, ноги перестали подкашиваться, а боль в спине стихла почти совсем. Он мимоходом задумался, что было бы, если б ему сразу дали столько крови, сколько он был в состоянии выпить, - может, выздоровление было бы мгновенным? Стемнело довольно рано, и Люсия зажгла свечи. В комнате сразу стало уютнее и словно бы теплее. Служанка заранее нагрела воды для купальни, - это была ежевечерняя обязательная процедура, - но в этот раз он затащил её туда вместе с собой. Надо сказать, что девушка не очень-то и сопротивлялась... Она не была опытной любовницей, скорее, чувствительной и горячей. Но страсти в ней хватало на двоих с лихвой, так что ему было хорошо, как давно уже не было ни с кем. Наверное, с тех самых пор, как не стало Кати... Во всяком случае, его новая женщина была весёлой, смешливой и непривередливой. С ней было очень просто, она не требовала слишком многого, была всем довольна и всё ещё воспринимала своё назначение, как подарок судьбы. Утолив первую жажду и получив всё, что хотела, Люсия благодарно поцеловала напоследок его глаза и спросила тихонько: - Хочешь спать, миленький? - Кажется, да. - Ладно, добрых снов тебе. - Не могу пока уснуть... Забыл предупредить - мне часто снятся кошмары. Поэтому ты не пугайся, если я во сне начну ворочаться, или кричать, или ещё что-то... Девушка нахмурилась: - Как же это, не обращать внимания? Да разве ж можно?.. А отчего кошмары? Он неопределённо пожал плечами. - Ну, знаешь, всякого в жизни хватало. Есть вещи, которые я хотел бы забыть, но не могу. Даже если пытаюсь, они напоминают о себе вот так, в страшных снах. Люсия жалостливо погладила его по голове, невзначай коснувшись лба. Они оба вздрогнули и посмотрели друг на друга, как напроказившие дети. - Прости, миленький, - громким шёпотом покаялась она. - Ненароком я... Эх, жаль, что нельзя тебя даже обнять, как следует... - Почему же нельзя? Можно. Погоди, я накроюсь... Вот теперь можешь обнимать. Главное, не касаться непокрытого тела. Девушка с удовольствием прижалась к нему через покрывало, устроилась поудобнее и сказала сонно: - Ты так красиво умеешь говорить... Расскажи мне что-нибудь... - Что? - Не знаю... Ну, про жизнь свою чего-нибудь расскажи... Я ведь почти совсем ничего не знаю о тебе. Он невольно вздохнул: Люсия могла быть чертовски настойчивой, если ей что-то было нужно. - Когда-нибудь расскажу... Но это очень длинная история, и она вряд ли тебе понравится. - Ладно. Тогда расскажи мне сказку. Он засмеялся, не удержавшись: - Только тебе могло взбрести в голову такое! Я, конечно, много слушал их в детстве, но потом все позабыл. - А кто тебе рассказывал сказки? Мать? - Нет. Кухарка, по ночам. Я тогда спал вместе с ней, на широком-широком сундуке. На нём лежал соломенный тюфяк, который жутко кололся, зато одеяло было тёплое, поэтому я бегал к ней спать. В нашей... моей комнате было довольно холодно. - А-а, ты уже тогда был неженкой? - хихикнув, спросила девушка. - Вроде, нет... Не помню. Люсия помолчала, а потом вдруг решила: - Ну, тогда я расскажу тебе сказку. Значит, так. Жили-были в одной деревне муж и жена. И было у них много детей, все мал-мала-меньше. Не шибко-то густая была у них в котелке похлёбка, вот дети и ходили в лес. То за орехами, то за ягодами, то за травками... Как-то раз пошли они в лес, как обычно, и там на них напало чудовище... Страшный зверь разорвал их младшую сестру, а остальные дети исхитрились убежать и вернуться домой. Мать с отцом, как услышали про такую беду, так и бросились людей поднимать. Зазвонил церковный колокол, и все в той деревне прибежали узнать, что за напасть случилась... Он обнаружил, что затаил дыхание, слушая Люсию. Неужели она что-то знала?.. Невозможно! Хотя... Кати знала, и не одна она. Мог ведь кто-нибудь и проговориться, за столько-то лет! Но зачем его любовнице рассказывать ему эту сказку? Именно эту?!. Да нет, не стала бы Люсия стараться причинить ему боль... Она вовсе не такая! Но, тогда почему она завела этот разговор?! Собравшись с духом, он сказал подчёркнуто спокойно и даже лениво: - Постой, Люси... Откуда ты знаешь эту сказку? - От бабки моей. Она много былей и небылиц знала. Бывало, как начнёт сказывать на ночь, так я с сёстрами потом всю ночь от страха ворочаюсь... - А о чём эта история? - Эта-то? Про оборотня, миленький. - Оборотня? А почему ты выбрала такую, про оборотня? - Да как-то вспомнилось, родненький... А что, не по нраву тебе? Ну, прости! Я ведь из таких краёв, где все толкуют про оборотней. У нас их всегда было пруд пруди! И десяти зим не проходило, чтоб кого-нибудь да не разорвали. - Враки, Люси... Это просто голодные волки. - Враки?! - от возмущения она даже приподнялась на кровати. - Да у нас скелет последнего оборотня до сих пор выставлен в железной клетке рядом с собором! Все его знают! - Настоящего оборотня? И что, - это волк? - А вот и нет! Человек! И каждый младенец знает, что там сидит Лидонский Зверь! Он почувствовал, как сердце, запнувшись, остановилось на несколько очень долгих, томительных мгновений, а потом застучало как-то неохотно, словно преодолевая невидимое сопротивление. - Как ты сказала? - почти шёпотом переспросил он. - Лидонский Зверь, говорю. Это его по названию деревушки Лидо, где он впервые напал, так обозначили. А потом и пошло, все стали так звать, хотя встречали-то много где ещё... Только что едва бившееся сердце начало ускоряться. - Погоди... Ты сказала, что у вас там стоит клетка со скелетом? - Ага, стоит. Старая уже, ржавая, и скелет полуразвалился, но никто не убирает. Боятся, что оборотни вернутся... Как клетку-то выставили, так эта напасть и прошла. - Невозможно... - прошептал он, забыв на мгновенье о девушке, - это невозможно... Кто?! - Ты про что это, миленький? - встревожилась Люсия, садясь. - Вот же дёрнула меня нелёгкая завести разговор про этих нечистых... Прости, родненький! Давай забудем про них вовсе... Я-то, дура, думала развлечь тебя, а вона что вышло... или хочешь, другую сказочку расскажу? Знаю я и весёлые, миленький мой, ты не думай! Ну их, этих оборотней... - Нет, подожди, - сказал он с усилием и тоже сел. - Не надо весёлую... Доскажи эту. Что у вас там рассказывают ещё про... Лидонского оборотня? - Да что... Ну, покуролесил он немало, множество народу извёл, а потом, известное дело, поймали его. - Кто? Кто его поймал? Как это вышло? Люсия испуганно посмотрела на него. - Да что ж это с тобой, родненький... Ну, обратились к священнику, он помолился и поймали оборотня... - Да кто его поймал?! - Ну... люди поймали. Вроде как вышел зверь на охоту ночью-то и напал на путников в лесу. Они его и поймали, с Божьей помощью... - А кто были эти путники? Знаешь? Девушка покачала головой: - Нет, миленький... Что знаю, то и говорю, путники какие-то... Он стиснул зубы, пытаясь обуздать усиливающуюся внутреннюю дрожь. - И что было дальше? - Да что ж было, миленький... Ну, убили его, значит, все вместе собрались да и убили...А перед тем священник анафеме предал. - А как труп попал в клетку? - спросил он, сжав виски пальцами. - Ну, так... оборотня-то утопили, в реке. А потом дождались, когда тело всплыло, и засунули в клетку. Для устрашения других, чтоб им неповадно было нападать... Вот, с тех пор и не трогали... - И все так уверены, что в клетке именно оборотень? - спросил он свистящим шёпотом, внезапно подняв голову и впившись взглядом в лицо девушки. - Ну... конечно, уверены, - дрожащим голоском сказала она. - Наши деды, отцы видели... Все ведь знают... Кому же ещё быть!.. Да на что он тебе сдался-то, оборотень этот проклятущий?!. Он встряхнул головой, ощущая, как его затапливает белая волна слепящей ярости. Вот, значит, как! Опять позади него остался труп! И сколько их ещё?! Мало того, что он убивал сам, так на его совести ещё и те, о которых он даже не подозревал! Смерти, смерти, смерти... Чтобы прикрыть ЕЁ интриги, чтобы Она могла добиться своих целей, чтобы все плясали под ЕЁ дудку!.. Неистовый гнев требовал выхода, он уже понимал краем сознания, что очень скоро раскается в том, что собирался сделать, но не мог и не хотел останавливаться. - Это всё враньё, Люсия, - твёрдо сказал он, глядя прямо в её тревожные, испуганные глаза. - Уж о ком, о ком, но о Лидонском Звере я знаю намного больше тебя, и не понаслышке. - Знаешь? - поразилась девушка. - Откуда же ты знаешь? Или вы встречались?.. - Не угадала, - его губы сами собой растянулись в язвительной, злой усмешке. - Я был им.