Кодовое имя "Кобра"

Девушка решила просить помощи у единственного человека, кто остался в воспоминаниях о СДАШ. Того, кто иногда мог ее образумить, помочь и что-нибудь посоветовать в сложной ситуации. Но также и того, кто бросил ее, когда Катя особенно сильно нуждалась в помощи. Да, обида никуда не делась и прочно поселилась в ее душе. Ведь Волчонок тогда своим уходом просто окончательно разбил ей сердце и добил ее итак вусмерть искалеченную менталку. Но обратиться ей больше было не к кому. Она в чужой стране и над ней и ее близкими висит смертельная угроза. Из-за нее. В очередной раз. — Саянова? — послышался сзади удивленный возглас. — Привет, что ты здесь делаешь? — Ник? — широко раскрыв глаза, спросила шатенка, отвлёкшись от своих мыслей, — А ты что здесь делаешь? Девушка была весьма удивлена, встретив нового друга. Но сейчас было не до радостных приветствий и дружеских объятий. — Ну… — парень почесал затылок, — это же парк. Тут люди гуляют, вообще-то. — А что тогда меня спрашиваешь? — Катя насмешливо вскинула бровь и улыбнулась. — Просто я ни разу не видел, чтобы ты ходила гулять, — прищурился рыжий, окинув ее с ног до головы оценивающим взглядом. Саянова нахмурилась. Николас от ее строгого взгляда поежился. — Я же тоже человек, что, не имею права погулять? — огрызнулась девушка, с вызовом посмотрев в ярко-зеленые глаза собеседника. Несколько секунд молодые люди просто молча пялились друг на друга. Повисла напряженная тишина. Нарушить ее первой решила Катя. — Короче, отстань от меня! — фыркнула она, обиженно отвернувшись. Ей действительно было не до него. Но Ник с интересом посмотрел на нее и, очевидно, не собирался отступать. Он никогда не видел одноклассницу в таком странном состоянии, хоть они не особо общались. Да еще и так болезненно реагирует на самые невинные и глупые ситуации. Вот как тут можно просто забить? — Нет, — твердо отрезал парень, — мне очень интересно знать, что с тобой произошло, отчего ты ходишь как зомби. Он понимал что ходит по тонкому льду и это совершенно невежливо вот так пытаться залезть куда-то глубоко под кожу. Тем более с такой мутной особой, как эта. Ник совершенно не представлял, чего можно ожидать от кого-то вроде нее. Даст в челюсть? Воткнёт в глаз нож? Заплачет и затопает ногами? Девушка-загадка прямо. Катя прожгла его ненавистным взглядом. Юноше показалось, что время остановилось. На несколько мгновений он даже забыл, кто он есть и где находится. Казалось, что девушка хочет прожечь в нем дыру, но, к счастью, у нее не было такой способности. Ни у кого не было. Настолько пронзительным был ее взгляд. Ник уже не в первый раз отметил, что ее глаза очень глубокие, и при каждом контакте они вызывают все большее привыкание. — Это не твое дело, — прошипела она, резко схватив его за грудки, отчего Ник вздрогнул. — Даже если бы я хотела, я все равно не могу, — вздохнула она, отпустив его. Он опасливо посмотрел на девушку и отряхнул рубашку. — Почему? — рыжий не на шутку заинтересовался. Это что ж за дело такое, которое его не касается? Катя грустно посмотрела на парнишку. Внезапно на шатенку навалилась такая тяжесть, что даже хотелось завыть. Все эти события, что произошли с ней, сильно покалечили сердце и душу, причиня нестерпимую боль. Но порой болью можно поделиться, чтобы она не так гложила, и Катя, скрепя сердце и сжав кулаки, со слезами на глазах все рассказала Нику. Смысл уже что-то скрывать, если она уже больше там не числится? И она как-то задвинула в глубину разума мысль, что это знание может убить его, что нельзя выносить подобную информацию в гражданский круг лиц. Ей было плевать. Ее волновало лишь желание разделить эту ношу с кем-то. А что будет потом, это уже неважно. — И вот сейчас Ирина и малыш Вадим похищены, и вряд ли я уже увижу их живыми. Но я стараюсь не зацикливаться на этом и продолжаю думать над операцией по их спасению, — закончила она, сомкнув руки в замок и опершись на них лбом. Она сидела прямо на газоне, согнув ноги в позе лотоса. Ник слушал, широко раскрыв глаза и открыв рот. — Дак ты… Ты супершпион?! — пораженно выдохнул он, вытаращив глаза. — Ну, можно и так сказать, — пожала плечами Саянова, посмотрев в сторону. Джонс какое-то время молчал, переваривая полученную информацию, в которую просто невозможно было поверить. — Это же круто! — шумно выдохнул он, схватив девушку за плечи и слегка тряхнув. — Почему ты бросила это?! Ты была той, кем мечтает стать практически каждый подросток! — с придыханием воскликнул Ник. Парк разрезал свист и хлопок. Парня отрезвила звонкая пощечина. Он замолчал и удивленно уставился на девушку, прислонив руку к вспыхнувшей жаром щеке. — Ты слушал вообще, о чем я говорила, идиот?! — со строгим лицом произнесла Катя, все еще держа руку на весу. — Шпион — это отнюдь не пафосные речи и напускной мордобой, которые показывают по телевизору! Это, черт подери, ежесекундный риск быть убитым или потерять дорогих людей. Я потеряла всех родных! — уже рыдая, кричала она. — Их убили у меня на глазах! Понимаешь?! Убили на глазах! А все из-за этой, как ты выразился, «детской мечты»! А теперь потеряю еще и жену брата и любимого племянника! Из родных только они у меня остались! — девушка перевела дыхание. — Ты по-прежнему считаешь, что это круто? Катя уронила голову на колени, сложив руки чуть выше. Спина ее вздрагивала от тихих рыданий. Казалось, место Кобры в ее душе снова заняла маленькая Синичка, уснувшая четыре года назад. Она снова была маленькой беззащитной девочкой, но с горящими глазами, неуемной энергией и морем амбиций. Ник не знал, что делать. Девчачьи слезы всегда вводили его в ступор. Его не учили, что надо делать, чтобы их унять. Но ему стало стыдно. Действительно, он будто не слушал историю, которую ему поведала его одноклассница. А ведь там и правда лишь боль, горе, утрата, страх. И никакой весёлой атмосферы риска. Она поделилась своей болью, а он ей про фильмы эти дурацкие. А что бы он сделал, случись нечто похожее с его семьей? Как бы он действовал в этой ситуации? — Ты… Это… Прости меня. Что-то я совсем голову потерял, — рыжий аккуратно дотронулся до ее плеча, — я все понимаю. Сам не так давно лишился семьи. Да еще и сестра теперь инвалид, — Ник робко улыбнулся. — Но нужно найти в себе силы и жить дальше. Я ищу. — Я слабая, — Катя грустно усмехнулась. — Я с момента похищения только и делаю, что бешусь и реву. Я абсолютно бесполезна в данной ситуации. Все годы, проведенные в тренировках, прошли впустую, — девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони и перевела взгляд на Ника. Она смотрела на него с благодарностью. Ее наконец-то кто-то выслушал и искренне попытался понять. Она впервые за несколько лет почувствовала себя обычной семнадцатилетней девушкой, она даже толком не могла понять почему. Но она словно чуть-чуть разгрузилась от навалившейся тяжести. — Ну знаешь, мама мне всегда говорила, что слезы — не есть знак слабого человека. Что сильные тоже умеют плакать, — Николас похлопал одноклассницу по спине. — Поплачь, выплесни эмоции. Это полезно, особенно девчонкам. Катя взглянула на него удивленными и мокрыми от слез глазами, а потом молча уткнулась в плечо и вновь зарыдала. Ник лишь похлопывал и поглаживал ее по спине и плечам, словно маленького ребенка. От этой картины прям веяло повседневностью. Билл продолжал наблюдать за этой сценой из-за дерева. Он искренне думал, что никто не догадывается о его деятельности, и даже не подозревал, что за ним тоже уже давно пристально наблюдали. Получалась целая цепочка, звенья которой прочно переплетены судьбами. — Прах, ты, это, прости меня, пожалуйста, — извинилась Анна-Мари, посмотрев на юношу самым милым взглядом, на который только была способна. Колин в ответ лишь кивнул. Этим утром, он, как обычно, был не в духе. А с француженкой он после вывихнутой челюсти вообще не хотел лишний раз пересекаться. Побаивался. — Анна-Мари, не думаю, что перед ним за это стоит извиняться. Он на тебя накричал, нахамил и смешал тебя с грязью. Колин, нельзя так делать, — угрожающе произнесла Эстер, опасливо хрустнув костяшками пальцев. Саянова сидела у окна, подперев щеку кулаком. Она продумывала план нападения на организацию «Кровавые волки» и спасения Ирины и Вадика. Но получалось много нестыковок и недочетов, и план представлялся невозможным. Слишком мало боеспособных людей — только Сергей и Катя. Остальные — гражданские, а использовать их по уставу СДАШа запрещено. Однако она давно больше не в СДАШ, тогда почему ее вообще должен волновать какой-то там устав? У нее есть цель, и ей надо ее достичь любыми возможными способами. А что касается пресловутого устава, наверное уже не осталось правил, которые она бы не нарушила, так что если ей понадобится гражданский, в ход пойдёт гражданский. Но пока она не находила плана, где ей могли бы они пригодиться. Все сводилось к тому, что ей бы пригодились боеспособные люди. А то двум ребятам идти против целой подготовленной преступной группировки людей — чистое самоубийство. Но альтернативы, к сожалению, нет. Чип не должен попасть в плохие руки. Иначе могущество и баланс мира между странами всех континентов содрогнется. Но рисковать жизнью дорогих людей тоже не хочется. Девушка просто не переживет еще одной потери. Однако что значит даже пара десятков жизней, когда на кону судьба всего мира? Кого волнует жалкая девчонка и её семья? Только ее и волнует. Волков до сих пор был не в курсе произошедшего. Он прекрасно знал, что девушка и раньше была не особо многословной, и что-то требовать с нее бесполезно. Если захочет, то сама расскажет. А он был не из тех людей, кто лезет в душу. Но сейчас дела обстояли похуже. Она словно находилась в каком-то трансе, как-будто не здесь. Он слегка дернул за каштановую прядь соседки по парте. Катя вздрогнула и взглянула на него со злобой, смешанной с удивлением. Он глупо улыбнулся. — Прости, — начал он, примирительно подняв руки вверх. — Я просто не пойму, что происходит с тобой последние два дня? — А… Ты про это, — Катя тяжело вздохнула и посмотрела под парту, словно пытаясь под ней найти ответ. — На обратном пути все расскажу, — безразлично ответила Саянова, вернувшись к задумчивому созерцанию вида из окна. Ей нужно привести мысли в порядок. Эмоции мешают ей трезво думать. А это негативно сказывается на составлении плана спасения. На урок алгебры и нудные объяснения престарелого учителя ей в этот момент было глубоко наплевать. На плохую оценку тоже. Она как никто другой понимала, что есть вещи поважнее оценок. И жизнь нельзя делить и оценивать. Она кинула мимолетный взгляд на Сергея, который сосредоточенно конспектировал тему урока. Пусть конспектирует. Будет у кого списать. Билл, казалось бы, сосредоточенно смотрел на доску. Но никому не было видно, куда на самом деле был направлен взгляд из-под густой челки. Он продолжал наблюдать за своей целью. У него задание. Он не может его провалить. Он уже был готов напасть, но еще рано. Нельзя. Нельзя действовать спонтанно. Кобра не прощает промахов. Единственной ошибкой наемника было то, что он совершенно не присматривался к другим. А зря. Как часто бывает, учебный день прошел довольно быстро. Буквально пролетел. Уже порядком уставшие ученики лениво плелись к выходу. Все были как-будто заторможены. Школьные нагрузки выпивали все силы. — Ну, давай, рассказывай, — пихнул девушку парень с пепельными волосами, когда они отделились от основной массы. Катя неуверенно посмотрела на него, будто предполагая, как он отреагирует и есть ли в целом в этой затее практический смысл. Может быть он предложит грамотно составленный план? Ведь это его работа в их команде. Она пыталась построить в голове связный текст, ну или, хотя бы, несколько более-менее понятных предложений. Но мозг работал катастрофически медленно, стараясь перебрать огромное количество разумных комбинаций. Она явно интеллектуально и эмоционально устала. Она чувствовала себя словно видео на 0,5x. — Ну, там, в общем, — девушка проглотила ком в горле, сжала кулаки и решительно взглянула на спутника. — Ирина и Вадим… Они… Они похищены. Я не знаю, где они находятся и кем охраняются. Нас с тобой двое, и я не могу сказать, каково количество боеспособных членов в данной организации. В общем, наши шансы их спасти равны если не нулю, то очень близки к этому. Саянова отвернулась, часто жмурясь из-за неприятного пощипывания в глазах. Она не должна плакать. Ведь она уже давно не маленькая. Ей пришлось рано повзрослеть. Она уже давно знает, что слезы никогда ничего не решают, а только застилают глаза при сражениях, мешают обзору, а эмоциональный всплеск снижает когнитивные способности. На ее плечо легла крупная ладонь. — Ты опять сдашься? — строго спросил он, взглянув ей в глаза. — Катька! Очнись ты! — крикнул он ей, потормошив и потряся за плечи. — Здесь нет другого выхода, Волчонок, — на последнем слове девушка осеклась, а парень напрягся. Он уже так давно не слышал это прозвище. Практически забыл. Так Катя его называла в первые годы обучения. Они тогда были практически неразлучны. Эти времена молодые люди оба вспоминали с нежностью и теплотой, но одновременно и с грустью. Ведь тогда они пережили столько горя. А Сергей до сих пор не мог простить себе предательство. И Катя тоже. Слишком сильный осадок остался на детских сердцах. Время не лечит, а лишь сдвигает эту боль на задворки сознания и дает варианты других приоритетов. Ты просто перестаешь зацикливаться на конкретном событии, а переживаешь новые. И шрамы копятся, одни зарастают, другие появляются, либо рядом либо поверх старых. Но никуда не исчезают. — Синичка… — прошептал он, осторожно и неуверенно прижав девушку к себе. — Синичка, вернись. Не дай Кобре поглотить тебя. Ты же никогда не сдавалась. Не отступай и сейчас. Я буду с тобой. И больше я тебя уже не брошу. — Спасибо… — также прошептала она. Она снова поверила ему. Хоть и не хотела и боялась это делать. Поверила в себя. Поверила, что может изменить события. И он тоже поверил. Она единственная, в кого и кого он вообще верил.