Кодовое имя "Кобра"

Катя бежала в парк, благо, она уже более менее обжилась в Плезант-Сити и знала где что находится. Там у нее назначена встреча. У фонтана ее ждали двое: рыжеволосые и зеленоглазые парень и девушка, сидевшая в инвалидном кресле. — Привет, Мэдисон, — осторожно поздоровалась Саянова. Девушка боялась произнести лишнее слово, чтобы не обидеть ее. Она не знала, как общаться с инвалидами и старалась в уме построить максимально безопасный и продуктивный диалог. Рыжая убрала рукой за ухо короткую огненно-рыжую прядь, настырно лезущую в глаза, и слабо улыбнулась. — Привет, Кать. Ты меня искала? — спросила она, все еще улыбаясь. — Ну да, просто, — Саянова замялась. Не говорить же Мэд, что разговор о ней зашел совершенно случайно, — Просто, ты давно в школе не появлялась, вот я и решила узнать почему. Мэд грустно усмехнулась. — Как я понимаю, ответ исчерпывающий? — она обвела грустным взглядом кресло и дотронулась руками до колес. — Конечно, извини, — ответила Катя с вымученной улыбкой. Конечно, формально говоря, никакого отношения к этой аварии она не имела. По крайней мере ей хотелось так думать, но почему-то ее грудь сдавливало жгучее чувство вины, будто одно ее присутствие в этом богом забытом месте пускает жизнь окружающих под откос. Такими темпами, она скоро начнет винить себя в любом происшествии. А это пахнет паранойей. Хотя, с ее-то деятельностью, удивительно, что она у нее до сих пор не развилась. Но возможно это она так думает. — Да ладно, — Мэдисон махнула рукой, — Чего ты извиняешься? Ты же не виновата в случившемся. Катя с грустью и болью взглянула на рыжую. Хоть та и не могла больше ходить, и больше не чувствовала ног, она все равно улыбалась. Она никому не давала усомниться, что ее улыбка искренна. Но, особенно проницательный человек без труда способен уловить в ее звонком смехе боль, тоску и разочарование. И Мэд, прекрасно это понимая, всеми силами училась скрывать истинные чувства и эмоции даже от таких людей. Никто не должен видеть ее сломленной. Никто. Это ее решение. Это теперь ее кредо по жизни. Ее физическую поломку итак видно всем невооружённым взглядом, дак пусть хоть ментальная не отсвечивает. Она лучше будет прикидываться бойкой дурашкой, чем уйдет в беспробудную депрессию с плохим концом. — Катя, расслабься. Ты какая-то нервная. Ник? — Джонс посмотрела в сторону молчавшего до этого брата. — Чего? — обернувшись, отозвался он. — Я хочу мороженое, — мило улыбнулась девушка, — Кать, ты со мной побудешь? Или уже уходишь? — Перебьешься, — ответил брат. — Ладно, я пошла, — Саянова разрывалась в дилемме побыть с Мэдисон ещё какое-то время и нежеланием больше видеть ее, — ты, если что, маякни, можем как-нибудь пересечься. — Ок, — кивнула Мэд уходящей Кате, — Ну, Ни-и-ик! — заныла рыжая, выпятив нижнюю губу и состроив щенячьи глазки. — Да отвали ты со своим мороженым! — отмахнулся от нее парень. Хоть теперь его сестра и была относительно беспомощна, в Николасе часто взыгрывал ребенок, не желавший выполнять чьи-то просьбы. Из-за этого он время от времени хамил Мэдисон. Та его прекрасно понимала и корила себя в немощности. Ей так хотелось делать все самой, но она не могла. Поэтому ей было очень жалко Ника. Теперь на него легли все взрослые обязанности. Но она ничем не могла ему помочь. Разве что раз за разом глотая его хамство или пропуская его мимо ушей. — Ну, Ни-и-ик! Тебе что, трудно, что ли? — начинала злиться сестра. — Да, мне лень, — с издевкой ответил парень, пожав плечами. Мэд обиженно надулась. За этим разговором волей неволей следил Билл, так как Саянова была все еще в парке, только на другом конце, а парень не мог упустить ее из виду. Поругавшись немного, Ник, театрально взмахнув руками и пробормотав что-то одному ему понятное, пошел в сторону ближайшего киоска. Все-таки мороженое это ничто для него. Он должен благодарить всех существующих и не существующих богов, что его сестра сейчас жива и рядом с ним, что она не лежит в кровати овощем без признаков жизни и имеет возможность продолжать наслаждаться этим миром. А он будет пререкаться с ней из-за этого несчастного рожка? А если бы она погибла, как бы он жил теперь без нее? Он всю жизнь делил жизнь с ней, начиная с утробы, заканчивая уборной. Как это, жить одному? Они всю жизнь неразрывно связаны красной нитью судьбы. Он вообще не представлял, что он может остаться один. Те, несколько дней, что Мэдисон провела в коме, он тоже был словно не здесь. Он будто бы был без одной половины души. Но высшая сила над ним сжалилась. И вот Мэдисон перед ним, клянчит это несчастное мороженое. И он чувствует как тепло разливается по телу. Купит он ей это мороженое. Мэд, немного поерзав на коляске, достала из своего неизменного рюкзака толстую книгу и принялась увлеченно читать. Раньше она не очень любила это делать, все же она предпочитала более подвижные занятия, но теперь пришлось искать альтернативу. Некоторые книги действительно оказались очень интересными и затрагивающими. Когда не можешь ходить, приходится извлекать максимум пользы от вечного сидячего положения. Также она пару дней назад начала заглядываться на вышивку. Она не заметила, как к ней подошли два довольно-таки крупных парня. — Опачки! Кто у нас тут? — произнес один в характерной гопской манере. Девушка, заметно нервничая, оторвала взгляд от книги и подняла голову. — Вы что-то хотели? — сглотнув, спросила она, пытаясь унять дрожь в голосе. Раньше она была не прочь и попререкаться и подраться, но сейчас она наиболее остро ощутила свою беспомощность. — Глянь, эта кукла еще и разговаривать умеет! — гоготнул второй, обходя и с интересом рассматривая инвалидное кресло. Мэд вжалась в спинку коляски и забегала глазами в поисках возможной помощи. Ника все еще не было в поле зрения. На ее ярко-рыжую макушку легла хоть и несильно большая, но тяжелая рука. Девушка зажмурилась. Один из парней наклонился к ней. — Слышь, Валли, сигареты есть? — спросил он. — Н-н-не курю…- пролепетала она, вжавшись в спинку. — А если найдем? — угрожающе спросил второй. Мэд побледнела, по лбу скатилась капелька холодного пота. Один из парней, ухватив ее за подмышки, поднял, словно щенка, а другой отодвинул коляску из-под нее. — Сейчас глянем, есть ли у тебя сигаретка, — он повертел ее словно товар в магазине. — Да нету у меня! — в истерике крикнула Мэд, ей стало страшно. Без опоры в виде коляски она чувствовала себя еще более беззащитной чем обычно, а находясь в руках этого гопника, ощущала себя и вовсе безвольной тряпичной куклой. Парень встряхнул ее. У девушки закружилась голова. Но со стороны это выглядело как теплые приветствия старых друзей, поэтому никто из находящихся в парке людей, не обращал на эту группу никакого внимания. Громила встряхнул Мэд еще раз. В карманах толстовки зазвенела мелочь. — Хм… И правда, сигарет нет, — задумчиво протянул гопник, осматривая Мэд с головы до ног. — Ну тогда обчисти ее карманы, — хмыкнул второй. — Как? У меня руки заняты, дебил, — раздраженно проскрежетал зубами держащий. Второй уже протянул руки к карманам Мэд. Внезапно тот, что держал девушку, заскулил и согнулся пополам, сложив руки промеж ног. Мэд упала на асфальт. Согнувшийся открыл своему другу вид на худого бледного молодого человека с закрытыми челкой глазами. Тонкие губы были сжаты, мышцы напряжены, на виске пульсировала жилка. Все это Мэдисон видела вблизи. «Боже, он такой худой и бледный, о чем он только думал, когда ударил этого громилу? Тот отметелит этого парня по первое число», — в панике думала она, силясь принять, хотя бы, сидячее положение. Но пока ее руки ещё не натренированы, да и из больницы ее выписали совсем недавно. — Я не понял, ты что, берега попутал, дистрофик? — ошалело спросил друг получившего по шарам. Парень с челкой выпрямился и в упор посмотрел на него. На лице совершенно не было эмоций. Но было видно физическое напряжение. Где-то глубоко в душе Мэдисон было приятно, что какой-то незнакомый парень пришел к ней на помощь, но одновременно с этим ей было очень страшно за него. Ведь по виду эти негодяи сильнее его. Билл по-прежнему неподвижно стоял и рассматривал парней напротив. Его губы скривились в недоброй усмешке. Парни хотели было наброситься на него, но их останавливало большое количество народа. Публичная драка им была не на руку, а то еще загребут. Инвалидка с ее копейками того не стоит. Да и чел мутный какой-то. Плюнув в сторону, они покинули парк. Парень с челкой оглянулся на сидящую на асфальте девушку и неспеша подошел к ней. Сначала Мэд не поняла, что он хочет сделать, но, когда он подхватил ее на руки и грубо бросил в кресло, рыжая была удивлена и благодарна. Она не думала, что он поможет ей, пусть и грубо. Он еще раз взглянул на девушку, чтобы убедиться, что она сидит, и пошел прочь из парка. Мэд задумчиво смотрела ему в спину. Саянова шла по аллее, пиная носком кроссовка камушек перед собой. Вокруг было довольно мало людей для такого времени суток. Но у девушки было стойкое ощущение, что за ней кто-то наблюдает, но, либо боковое зрение начало подводить, либо у нее разыгралась паранойя, либо следящий очень хорошо знает свое дело… — Она прошла проверку? — прошипели в трубку. — Да, это точно та девчонка, про которую вы говорили, — ответил Билл. — Почему не доложился о результатах? — сердито спросил босс. — Простите, я просто следил за ней и не мог себя выдать. — Ладно, продолжай наблюдать. — Когда я смогу нанести удар? — Не сейчас. Выясни ее сильные и слабые стороны, изучи ее вдоль и поперек. Как только ты ее хорошо узнаешь, нападай. Учти, у тебя одна попытка. Она не дает второго шанса. Она очень сильна. Будь осторожен. — Вы же меня знаете, я не подведу. Не первое и не последнее задание. Тем более, это, все-таки, девушка, пусть и сильная. Я все сделаю, — шепотом усмехнулся Билл, наблюдая за шатенкой из-за угла многоэтажки. — Простите…- послышалось сзади. Кто-то легко дотронулся до худого плеча. Билл обернулся. Перед ним сидела в инвалидной коляске та самая рыжая девушка с зелеными глазами, которую он спас до этого от хулиганов. — Что? — спросил он, смотря на нее сквозь челку. — Я хотела бы поблагодарить вас за помощь, — девушка робко улыбнулась. Щеки Мэд покрылись легким румянцем. Она сама поражалась внезапным изменением в своем характере. Раньше она никогда ни перед нем не краснела и смущенно не мямлила. А сейчас не может вымолвить ни слова. — Благодари, только быстро. Мне некогда, — попытался отмахнуться собеседник, продолжая время от времени высовываться из-за угла. — Приходите ко мне на печенье, пожалуйста! — выпалила Джонс, покачнувшись в коляске. — Отвали, рыжая, ты мне мешаешь, — грубо бросил парень, увидев, что он просмотрел, куда ушла Катя. — Простите, я не хотела. Вы учитесь теперь вместо меня, да? Просто брат про вас рассказывал, — хоть плечи девушки и дрожали, а уши и лицо приобрели от обиды и грубости цвет помидора, она не хотела сдаваться, — Можно я тогда вам занесу? Худой парень даже не обернулся, на что Мэд демонстративно подала плечами, развернула коляску и укатила. Джонс отлично знала и видела, что этот «таинственный незнакомец» едва ли старше нее, но почему-то она не могла обратиться к нему на «ты». Хоть он и был худой и нескладный, он вызывал у девушки огромное уважение, ведь он спас ее. Но Мэд начала замечать, что ей становится все сложнее общаться с людьми на равных. Она все больше и больше чувствовала себя ущербной на фоне других. Ей было стыдно за свое состояние. Перед всеми. Из-за этого она все реже и реже смотрелась в зеркало, боясь увидеть там мерзкое, бесполезное существо, коим она считала себя. Она старалась не смотреть на себя в ванной. Ей было противно созерцать свои худые, венистые, иссиня-зеленые ноги. А теперь, защишая ее, человек чуть не пострадал. Она себя ненавидела. «Вот овца безмозглая!» — ругался про себя Билл — «Из-за нее я эту Кобру-Синичку прохлопал! Дура рыжая!» Парень был очень зол. Он впервые упустил объект. А во всем виновата эта странная девчонка с огненно-рыжей копной на голове. — Мэд, дура, ты где шляешься?! — бешено орал Ник на сестру, держа в руках уже подтаявшее мороженое. Когда он не нашел ее на месте, ему аж поплохело, он теперь до паники боялся ее потерять, ведь она теперь то единственное, что держит на плаву весь его хрупкий и зыбкий мирок. — Не твое дело! — в том же тоне огрызнулась девушка, вырвав у брата мороженое из рук. Она не обязана отчитываться перед ним. Он ей не отец. — Как раз-таки мое! — Меньше копаться надо было! Ник фыркнул, отвернулся и принялся за мороженое, даже ни разу не посмотрев на столь же обозленную двойняшку. «Ирина, я дома!» — крикнула у входа Катя. Но ей никто не ответил. Пройдя в дом, девушка обнаружила, что все перевернуто, большой бардак, кое-где капли крови, и видны следы борьбы. Пройдясь по комнатам, Катя никого не обнаружила. На полу в кухне валялась черная папка, на которую был положен сложенный вчетверо листок. На нем также были капли крови. Катя развернула его и принялась читать. Здравствуй, Кобра, или лучше Катя? Помнишь нас? Уверен, что помнишь. Знаешь, что есть три способа получить желаемое? Первый — уговоры. Пробовали — не вышло. Второй — сила. Против тебя не каждая сила действует. Третий, обычно самый действенный, заложники. Твоя семья у нас. Отдашь информационный носитель — они уцелеют. Нет — пришлем обоих в одном спичечном коробке. У тебя есть неделя на раздумия. А чтобы ты не забыла, мы будем каждый день присылать тебе конверт с напоминанием. На нем будет их кровь. Время пошло. «Сука!» — громко с рыком выругалась девушка, чудом не пробив дырку в стене. Она еще раз прошлась взглядом по написанному, смяла, разгладила, снова смяла, с хрустом порвала на мелкие кусочки и разбросала по полу, пиная то, что попадало под ноги. Теперь надо решать, что делать. Ее семья в заложниках. И надо что-то предпринять. Но что, и как это обернется, Катя еще не знает.