Тепло его тела

Парень в красной толстовке быстро удалялся, но тот странный мальчик... Он готов был поклясться, что это был именно тот, кто врезался в него и прихрамывая сбежал в переулок. Он натянул на себя капюшон и... Остановился. Развернувшись, он увидел, как тот парень, сидя на коленях перед перилами, закрывает лицо руками. Он вздохнул и направился к нему. — Нет, не могу я тебя здесь оставить, — решительно произнёс он. — Это же очевидно, что с тобой что-то не так. Джисон замер, вдохнув в себя влажный воздух, медленно отнял руки от лица и посмотрел на этого парня в красной толстовке. Перед глазами всё плыло то ли от дождя, то ли от нахлынувших слëз. Кто он и что от него хочет? — Ты что, всю жизнь хочешь проторчать под дождём? Поднимайся и пошли. Если будешь долго сидеть здесь, в скором времени свалишься с пневмонией. — Мне всё равно некуда идти, какая разница? — прохрипел Джисон. — Потом подумаем об этом. Здесь рядом есть маленький ресторанчик, двинем туда, посидишь, обсохнешь немного. Дальше уже решим, что будем делать с тобой. — У меня нет денег... — Еле слышно прошептал он, всё ещё сидя на коленях на мосту. — Разве я спрашивал тебя об этом? — юноша резко двинулся на Джисона, намереваясь поставить его на ноги, но тот вскрикнул и закрыл голову руками, дрожа то ли от холода, то ли от страха. — П-пожалуйста, не н-надо, не б-бей меня... — Проскулил он, сжимаясь в комок. — Я же ничего тебе не сделал, я... Юноша мгновенно замер, оценивающе глядя на подростка. Тот явно не из самой благополучной семьи, раз так шарахается. Он понимал, что, возможно, выглядит подозрительно – какой-то странный чувак остановился, докапывается до этого бедного мальчика... Чëрт. — Успокойся. Я не причиню тебе вреда. У меня сердце сжимается как посмотрю на тебя. На улице такая отвратительная погода, а ты торчишь тут на холодной земле, мокнешь под этим дождём вместо того, чтобы сидеть дома. Вставай и пошли, либо я сам потащу тебя. Джисон всё ещё дрожал, когда парень с ним говорил. Тот протянул ему руку, терпеливо дожидаясь, когда парень возьмёт её и поднимается с земли, однако тот ещё более сжался и опустил глаза, вероятно рассчитывая, что из-за этой позы перестанет предоставлять какой-либо интерес. — Слушай, предпринял последнюю попытку говоривший. — Я не обижу тебя. Возможно, тебе непросто в это поверить. Судя по всему, ты многое пережил. Ты можешь не доверять мне, но я правда хочу тебе помочь. Если хочешь, я могу уйти, но тогда я всю жизнь буду винить себя в том, что не помог тебе... — Я просто... Просто... — Джисон всхлипнул и посмотрел прямо в глаза собеседника. — Я не знаю, я не хочу... — Всё хорошо. Давай поговорим об этом позже, идëт? Джисон шмыгнул носом и кивнул. Цепляясь парня, он еле поднялся, а сильная и на удивление тëплая рука удержала его. Почему-то его мягкий голос, глубокие тëмные глаза заставили верить. Ладно,в конце концов, не думаю, что со мной случится что-то плохое. По крайней мере, он выглядит добрым...

***

— Мне нравится заходить сюда после работы, здесь подают отличный рамён. — Юноша принял с рук официанта меню и положил его перед Ханом. Тот, продрогший, не поднимал глаз с деревянного стола. Он сидел словно каменное изваяние – стараясь не двигаться, будто думая, что он просто сольётся с обстановкой. Но незнакомец будто и не замечал такого поведения. Он прекрасно понимал, что этому подростку нужна ненавязчивая помощь, чтобы не спугнуть. — Не хочешь что-нибудь заказать? Ты наверняка очень голоден. — Почему вы... Почему вы помогаете мне, х-хён? — Дрожащим и ужасно тихим голосом спросил Джисон. Он действительно этого не понимал. Тот парень выглядел максимально невозмутимым, что ещё больше настораживало подростка. Как будто его совершенно не волнует, что перед ним сейчас сидит весь такой грязный и запуганный Хан. — Я голоден, но я... — Хорошо, возьму тебе то же, что и себе. Хан пристально посмотрел на собеседника. Хорошая тёплая одежда, вполне себе здоровый цвет лица. В действиях виднеется чёткость, как будто каждое движение было тщательно отрепетировано перед зеркалом. Явно публичный человек, который привык командовать другими. Есть в нём что-то такое, что привлекает, но с другой стороны... Незнакомец поймал его взгляд, и Джисон потупился, рассматривая свои замызганные рваные кеды. Ему было стыдно находиться рядом с ним. Даже хотелось сорваться с места и свалить куда подальше, как бы он и поступил, находись в другой ситуации. Сейчас ему, вроде как, бесплатно предлагают еду, и от такого грех отказываться. Иначе он просто где-нибудь копыта отбросит. Он чувствовал себя униженным, но желудок сводило от невыносимого голода. — Я не хочу быть вам должным, хён, — прочистив горло произнёс подросток. — Давайте я просто уйду. Вы меня не видели, я вас не видел. Вы ничего от этого не потеряете. На лице собеседника мелькнула усмешка, но тот быстро взял себя в руки. Кто он такой, чтобы смеяться? К тому же, если этот ребёнок отказывается от такой явной халявы, сто процентов с ним что-то не так. "Рэд флаг" на лицо. Он уже быстро вообразил себе типичную незажиточную корейскую семью, откуда может происходить родом этот мальчик. Отец пьяница и наркоман, регулярно избивающий и сына, и его мать. Синяки на лице только подтверждали его теорию. На бездомного он не похож – одежда была, конечно, не самого лучшего кроя, однако бедняки носили нечто куда хуже. Он решил давить на доверие подростка. Чтобы сломать его скованность и покормить, в конце концов. Иначе он прямо здесь... Подумать, в общем, страшно. Да и жалко его. — У меня брат примерно твоего возраста, — решил ответить он на озвученный ранее вопрос. — Может, чуть старше. Я и представить не могу, чтобы он ходил по улице, стараясь ограбить (при этих словах Джисон съёжился, тем самым подтверждая их истинность) прохожих, лишь бы добыть мелочь на еду. Ты мне ничего за это не должен. Считай, я просто помогаю в качестве солидарности. — Солидарности, — повторил Хан. Его сильно задело, что человек, сидящий напротив, прекрасно понял его намерения тогда. Краска залила его лицо, ему хотелось провалиться куда-нибудь от стыда. Наверное, ему стоило бы хоть слово вымолвить, озвучивая благодарность, но... — Я Ли Минхо (да-да, тот самый), — продолжил монолог собеседник, стараясь разрядить обстановку. Показать, что он не опасен. — Работаю в студии танцев и воспитываю новое поколение кей-попа. Если честно, это достаточно тяжело, особенно общаться с их мамашами... Брр, ты бы знал. О, кстати, а тебя как зовут? Секундное молчание и ответ: — Хан Дж... Джунхан. — Джисон решил соврать в последний момент, сам не зная, для чего. Наверное, чтобы этот Ли Минхо его точно не нашёл. Мало ли. Когда принесли еду, Минхо не успел даже ничего сказать. Его новый знакомый со скоростью света набросился на рамён, до этого явно голодая достаточно длительное время. И ему было искренне жаль этого мальчика. Что же у него такого случилось, что ему приходится так тяжело? Почему в таком возрасте он уже должен страдать? Хо не притронулся к еде. В его голове созрела мысль. — Слушай, Джунхан. Если хочешь, можешь взять и мою порцию тоже. Я всё равно не голоден. Хан уже проглатывал последние крошки на дне тарелки, когда его настигло это предложение. Он удивлённо посмотрел на Минхо. Странный он какой-то. Да, конечно, какая-то маленькая тарелка не сумела полностью избавить от рези в животе, но хотя бы ненадолго успокоила её. Да и к тому же, пользоваться добротой этого человека... Нет уж, спасибо. — Нет, хён, благодарю вас, — Джисон вскочил и поклонился. — Меня уже ждут дома, я и так уже задержался. — Ждут дома? Но кто... — Минхо не успел озвучить свой вопрос до конца, как вдруг "Джунхан" подорвался с места и вылетел из ресторанчика. Хо уставился на то место, где только что стоял мальчик, потом вздохнул и опустил ложку в свою порцию. Надо поесть.

***

Хан, по его собственному мнению, ещё никогда так быстро не ретировался. Ему хотелось бежать всё дальше и дальше, лишь бы забыть изучающий взгляд Минхо. Подросток на полном серьёзе буквально горел со стыда из-за сложившейся ситуации. Однако почему его это должно волновать? Какая ему разница, что о нём подумал какой-то левый чел, который никак к нему не относится? Надо просто забыть и отпустить эту ситуацию. Попасть под ливень после уютного тепла – затея не очень. Холод пробирал до костей, однако на душе было как-то... Тепло. Да. Именно так. Ладно, насрать. Хоть он и сумел наполнить желудок, есть всё ещё хотелось. Зря он отказался от этой порции, наверняка этот добрый человек пожалел бы его... Он остановился у какого-то дома и посмотрел в серое небо. Возможно, где-то там за ним кто-то наблюдает. Какой-то могущественный и величественный, но никем не опознанный Бог. Но Джисон в него не верил. Спроси у него кто, он бы резко и точно определил свою позицию. Да, миллионы людей ползают перед образами в храмах, которые создали такие же люди для управления себе подобными. Пелена воды стала чуть меньше. Возможно, наконец-то дождь подходит к концу. От него устал не только он, но и все люди Сеула. Хан готов был поручиться за это. Опустив голову, он побрёл, не глядя, в какую сторону он вообще направился. Мелкие камешки мешались под ногами, глубокие лужи, в которые он по небрежности попадал, заставляли его спотыкаться каждый раз, как он вновь оказывался в своих мыслях и забывал про окружающий мир. Он думал о матери. Её лицо почти позабылось – прошло почти восемь лет, как он видел её в последний раз. Лежащую в своей собственной липкой крови. Да, ему тогда было всего девять. Увидеть свою мёртвую мать – весьма травмирующий опыт для ребёнка. Он не был свидетелем того, как отец терзает её тело ножом: в это время он сидел в шкафу, съёжившись от ужаса. В его память навсегда въелись крики от невыносимой боли. Не только физической, но и душевной, ведь Джису, эта глупая девчонка, продолжала любить тирана до самой своей смерти. Человек, в котором она души не чаяла, был способен на убийство матери собственного ребёнка. Когда Джисон вылез из своего убежища, прошло уже несколько часов. Несколько часов буквально мёртвой тишины. Он аккуратно, стараясь не издавать ни звука, выглянул в коридор, наступив ногой во что-то мокрое и холодное. Внутри всё замерло. Он, дрожа, пошёл дальше, стараясь не думать о природе происхождения красных луж. Заглянул в общую комнату родителей. И зажал обеими руками рот, чтобы его отчаянный крик не раздался на весь дом. Мать лежала перед ним вся в колотых ранах, в стороне лежал окровавленный кухонный нож. — Мама, — одними губами пролепетал Джисон. Ноги подкашивались, он не мог больше сделать ни шагу. Опустившись на колени, он пополз вперёд, желая убедиться лично, что... Что это конец. Не только её жизни, но и его. Оказавшись перед её трупом, запачкавшись в крови, он взвыл, гладя грязные мамины волосы. Его колошматило, но он не мог остановиться, как будто под гипнозом. — Мама... Мамочка... — Шептал мальчик, захлёбываясь в своих слезах. Ему было страшно. Что произойдёт, если отец вернётся прямо сейчас? Ведь Джисон не знал, где он. Возможно, он прямо сейчас прячется на кухне, выжидая, когда сын отвлечётся, чтобы всадить нож в его спину. Или ещё что похуже. Он резко обернулся, но никого не было. Хан медленно пополз к её животу и приложился ухом к груди, надеясь услышать заветное биение сердца. Но оно молчало. Мальчик бросился обнимать мать, кричать ей, что это уже не смешно, что шутка затянулась слишком долго... Бесполезно. Да и чего он вообще хотел? Неужели он действительно рассчитывал, что по его просьба мама воскреснет? Возможно. Ведь в девять лет во что только ни веришь.

***

Уже будучи практически взрослым, Джисон часто вспоминал самые ужасные минуты своей жизни. Он помнил, как домой вернулся отец. Как он, увидев сына в объятиях мёртвой матери, жестоко избил его, преимущественно метя в живот, вышибая из ребёнка дух. После этого Бэкхён заставил его убираться. Это было просто ужасно. Так плохо Хан ещё никогда себя не чувствовал. Да, конечно после этого он постоянно подвергался насилию со стороны отца, однако такого ужаса, к счастью, больше не повторялось... Шмыгнув, подросток стёр набежавшие слёзы и сжал в кулак истерзанную руку. Когда-то он пообещал себе отомстить отцу. И он обязательно это сделает, когда представиться такая возможность. Да, возможно из-за этого ему не избежать петли*, но... Отцу же удалось избежать наказания за убийство своей жены. Ему удалось обмануть всех и убедить, что Джису переехала в Канаду, бросив его и Джисона на произвол судьбы. И только двое человек во всём мире имели понятие о том, что произошло. Отец и его сын. В животе затянули свою балладу невидимые киты, намекая, что было бы неплохо наполнить до отвала пустой желудок. Хан решил пойти на крайние меры. Вновь попытаться ограбить прохожего. Или совсем уж унизительно. Попросить у кого-нибудь хотя бы несколько вон. Он заскулил и опёрся о ближайший дом, закрыв глаза. Дождь уже совсем прекратился. Прохожие складывали зонтики, каждый куда-то направляясь. Кто-то, возможно, шёл домой, возвращаясь со смены, кто-то спешил на день рождения своего близкого друга, а кто-то... Кто-то он. Да, конечно, есть люди, которым живётся явно хуже, чем ему. У Джисона есть хотя бы сухое место, где он может поспать. Уже хоть что-то хорошее. Он не глядя побрёл вперёд, надеясь так столкнуться с кем-нибудь и обчистить его карманы. Он шёл, шёл и шёл, но окружающие предусмотрительно обходили стороной странного парня, который намеревался врезаться в них. Но вот ему, кажется, повезло. Или нет. Толчок, и он резко отлетел назад на несколько метров. Подняв голову, он увидел его. Ли Хосока. Который, злорадствуя, двигался ему навстречу. Явно задумав что-то недоброе.