Тепло его тела

Всю ночь Джисон провёл на полу. Он слышал, как в пять утра хлопнула входная дверь. Ушёл. Ну и хорошо, хоть и не на долгое время, но всё же оставил его в одиночестве. Нужно встать и привести себя в порядок, хотя в зеркало сейчас страшно смотреть. Каждое движение отдавало болью, однако лежать на грязном полу – перспектива не очень. Хан при помощи рук дополз до ванной, стараясь не издавать ни звука. Конечно, этот ублюдок давно свалил (но Джисон точно не мог сказать, сколько времени прошло), но на случай, если он вернётся, лучше сохранять молчание. Скинув с измученного тела заляпанную кровью одежду, он встал под горячую струю, смывая с себя грязь. Он начал осматривать себя, потом закрыл глаза прижался спиной к холодной плитке. Как же это заебало... Этот сраный ублюдок, который буквально живого места на нём не оставляет, его сраные друзья, которые только и делают, что унижают его... Ну что за жизнь. И сбежать он не может тупо просто из-за того, что ему некуда идти. Слоняться по городу, копаясь в мусорных баках в поисках объедков – ну не его это, и всё тут. Единственный выход – либо ждать полтора года и свалить в университет, либо подохнуть. В выборе первого варианта есть некоторые проблемы – с такой успеваемостью он точно школу не окончит. Нет, на самом деле, Джисон бы и рад учиться, честно. Родись он где в другой семье, точно был бы отличником. Радостью родителей, гордостью школы. Как, например, Хёнджин. Вот тот человек, которому повезло со всем. И с внешностью, и с предками, и с талантами к учёбе. Да... Температура воды резко упала. Хан вздрогнул и отпрянул от струи, ударившись о другую кафельную стену. Видимо, водонагреватель сломался. Уже в третий раз за этот год. Говорить отцу о его замене бесполезно – мало ли, что тот сделаем с Джисоном за такую дерзость. Хан пытался своими силами наладить работу этого аппарата, но, как оказалось, всё без толку. Он, вздыхая, не вытирая мокрое тело, вылез из душа и упал на свою кровать. Даже эти несложные действия дались ему с трудом. Он просто ужасный ребёнок для своего отца. Тот не раз ему об этом говорил. И Джисон верил. Верил, что он просто ходячая никчёмность, как и его мамаша, на самом деле. Он постоянно сетовал на то, что она не сделала аборт, когда была такая возможность. И он, Бэкхён, никак не смог на это повлиять. А страдать теперь Хану. Ага. Конечно. Он, вообще-то, не просил его рожать. Разве он виноват в том, что его родители как-то решили потрахаться, и в какой-то момент получился он? Джисон снова не пойдёт сегодня в школу. Потому что не может, потому что слишком больно. А что сделаешь? Потом придёт отец, вновь начнётся скандал, и всё по кругу... Поэтому надо свалить, пока не поздно. Урчит живот. Сто процентов, в холодильнике мышь повесилась, даже проверять не стоит. Обычно Джисон промышлял мелким воровством, что было просто ну о-о-очень унизительно для него. Он сталкивался со случайными прохожими, стараясь незаметно выхватить кошелёк из заднего кармана брюк. Если повезёт, конечно. А если не повезёт – либо его загребёт полиция по делам несовершеннолетним, либо голодные обмороки. И если с первым обычно всё прокатывает на ура, так как местное отделение полиции уже свыклось с его образом жизни, то со вторым всё сложнее. Ну сами подумайте. Представьте, идёте вы как-то по тихим улочкам Сеула, никакие заботы не касаются ваших мыслей, всё здорово и прекрасно... И тут перед вашими глазами падает какой-то замызганный тощий мальчишка. Ну признайтесь, прошли бы мимо. Упал и упал, какая разница? Именно таким мышлением и обладает подавляющее большинство. Однако бывают и исключения, но они столь редки, что даже плакать хочется от беспомощности. А слезами здесь вообще ничего не сделать. Ну не верит Сеул слезам. Не верит.

***

— Ну я здесь Феликс. И что? — младший Ли, не показывая смущения, смело вышел вперёд и остановился прямо перед ним. — Что тебе нужно? — Пошли выйдем. Разговор с глазу на глаз. По классу пошли перешёптывания, из каждых уст звучало имя Ликса и этого громилы. Со Чанбин. Ли Феликс. С ума сойти можно. Чонин подбежал к Феликсу и схватил за рукав пиджака, неловко улыбаясь внушительному парню, как будто извиняясь за сложившуюся ситуацию. Его брекеты ослепительно сверкнули, а пальцы впивались в руку до синяков. — А я могу с вами пойти, Бинни? — С несколько наивным видом спросил лис. — Мне как раз заняться сейчас нечем, я бы хотел составить вам компанию. — Не сегодня, Нини, — серьёзно ответил тот. — Иди-ка ты отсюда, окей? — Но... — Всё в порядке, — Ликс кое-как отцепил длинные пальцы младшего и смело пошёл к выходу из класса. Чанбин пошёл за ним, просверливая его затылок взглядом. Неужели это тот самый парнишка, который вызвал интерес у его парней? Как только они оказались за пределами класса, Чанбин заставил его завернуть в крыло, где учатся двенадцатые. Феликс хотел было остановиться, но тот чуть не врезался в его спину и подтолкнул вперёд. Но не грубо. Этот парень был едва выше Феликса, однако его мускулы прекрасно угадывались под туго натянутым пиджаком, который явно был несколько маловат. Впереди показался уже знакомый ему Ли Хосок – его гаденькая улыбочка чуть ли не освещала путь. Другие парни тоже подтянулись, показывая ничем не прикрытый интерес к персоне Феликса. — Ну привет, принцесса, — сладко проговорил он, вставая в свою излюбленную позу – руки на грудь, выставив ногу вперёд. — Спасибо, Бин. Это именно он. Тот самый мальчик, о котором я тебе говорил. — Я уже понял, — со всей серьёзностью ответил тот. — Я надеюсь, Хосок, ты будешь разумен, нам проблемы на последнем году обучения не нужны. — Да-да, конечно. Ты можешь идти, — мило улыбнулся тот. — Обещаю, я ничего не сделаю этой чудесной девушке. — Во-первых, не забывай, с кем ты говоришь, — резко оборвал Ликс, гневно окидывая Хосока взглядом. Если ты считаешь, что я похож на девчонку – у меня для тебя плохие новости. Кажется, ты совсем немного отстал в развитии, и... — Слышь ты. — Хосок грубо ткнул его пальцем. — Ты субординацию соблюдай. Кто такой ты и кто такой я. — Ну и кто же ты? Наше первое знакомство не задалось, в это раз хоть расскажи, кто ты и что тебе вообще от меня нужно. Стоящий позади Чанбин никак не реагировал на слова, лишь оглядывался на случай, если мимо пройдёт кто-то из учителей. — Я Ли Хосок, один из главарей этой школы, между прочим. Если ты хочешь продолжать учиться здесь без проблем – лучше дружи со мной и с моими ребятами. А особенно с тем парнем позади тебя. Именно по его милости мы с тобой сейчас мило беседуем. — Так, и зачем мне эта информация? — Поинтересовался Ликс со скучающим видом. — Потому что ты здесь учишься. И ты будешь делать всё, что мы тебе скажем. — С чего бы? — На лице Феликса промелькнула усмешка. Ему действительно было непонятно, с чего он вообще должен сейчас стоять и слушать эти тупые разговоры и попытки самоутвердиться. — Потому что так будет лучше для тебя. — Подал голос стоявший за спиной. — Слушайте. Если честно, мне вообще абсолютно наплевать на то, кем вы, собственно, здесь являетесь. Я не собираюсь с вами мериться силой, ежу понятно, что я гораздо слабее, чем вы. Однако я это не значит, что я собираюсь перед вами пресмыкаться. Вам же будет лучше забить и оставить меня в покое. В ваши владения я вторгаться не собираюсь, а вы до меня не докапывайтесь, ок? — Ты, кажется, не понял. — Хосока уже начинало раздражать твердолобость Феликса. — С нами надо дружить, и тогда всё будет в порядке. — Нет, дорогой мой. Это ты не понял. Я, мать твою, не собираюсь больше распинаться перед вами, придурками. Мне насрать, понял? Делайте чё хотите, всё. Меня это не касается. Феликс развернулся и с яростью посмотрел на Чанбина. Тот всё ещё выглядел невозмутимым, однако в его глазах что-то странно промелькнуло. Он перевёл взгляд на Хосока и едва заметно приподнял бровь. Тот в мгновение ока подскочил к Ликсу и заломил ему руки, наваливаясь сверху своим телом, чтобы тот не мог сопротивляться. Младший Ли хотел было сбросить его, но тот уже прижимал его лицом к стене. Чанбин ударил кулаком рядом с головой Феликса так, что тот невольно вздрогнул. Он пытался вырваться, но из хватки Хосока это сделать было невозможно. — Слушай сюда. Я не собираюсь с тобой возиться дольше, чем с остальными. Это зависит от того, насколько ты умён. И насколько ты хороший мальчик. Будь умницей, прикуси свой острый язык и не высовывайся. Ещё одно слово в нашу сторону – и твои одноклассники будут играть в футбол твоей головой. Тебе ясно? — Феликс в ответ проскулил что-то нечленораздельное, и Хосок за волосы откинул его голову, чтобы дать возможность что-то сказать. — Да пошёл ты, — задыхаясь ответил Ли младший. Он был не в состоянии вырваться из этой хватки, и он готов был принять свою участь сейчас, лишь бы не ползать перед этими мудаками. Ему было плевать на авторитет этих придурков, он не даст собой помыкать. Хосок с силой ударил его голову о стену, злобно сверкая глазами. Казалось, что вот-вот из его ушей повалит пар, а венка на виске взорвётся от напряжения. Феликс пошатнулся, но не упал. Во взгляде его была решимость, и он бросился на обидчика с кулаками, приготовившись разорвать его на клочки. Хоть младший Ли и был менее крепким и мускулистым, но в проворстве ему не было равных среди этих двоих. Он быстро оказался позади Хосока и с силой пнул его под коленку, потом подлетел к лицу и начал избивать его с такой скоростью, что тот даже не успел отреагировать, как оказался на полу. Громила закрыл лицо руками, стараясь избежать шквала пинков, а Чанбин, не теряя времени, заломил руки Феликса и оттащил назад. Тот пытался вырваться, извернуться как-то так, чтобы ударить да побольнее, но холодная невозмутимость этого парня как-то поумерила его пыл. Хосок, тяжело дыша, поднялся и с ненавистью посмотрел на Феликса. Твою мать. Его избил какой-то женоподобный мальчик, похожий больше на девчонку. Он подошёл так близко, что Ликс мог ощущать его жар. — Это ты зря, принцесса, — сплюнув кровь бросил он. — Я не тот, с кем нужно ругаться. Теперь ходи домой осторожнее. Вдруг там буду я. — Он развернулся и похромал в сторону класса. Чанбин, всё ещё сжимавший Феликса, оттолкнул его от себя. В его глазах младший Ли не увидел ничего, кроме неподдельного интереса, который тот пытался подавить. Весьма неумело. Угрозы в его движениях не было, поэтому тот расслабился и, смахнув пыль, развернулся в сторону класса и спешно удалился. Чанбин, глядя ему вслед, отметил про себя, что этот парень очень даже интересный. И ему хотелось узнать, чем же всё-таки закончится эта история. Чанбин, как лучший друг Хосока, как никто другой знал о его вспыльчивом характере. Как бы теперь не пришлось защищать от него этого паренька. Хотя какое ему вообще дело?

***

Джисон, сунув руки в карманы и не глядя на прохожих, медленно брёл по мостовой. Он всё ещё чувствовал себя ну просто ужасно, но он старался контролировать свою мимику и, надо сказать, у него неплохо получалось. Время от времени он поднимал голову, оценивающе рассматривая проходивших мимо парней и девушек, стараясь выбрать себе "жертву". Того, кто послабее, ещё более рассеянного, чем он сам. И его взгляд остановился на каком-то парне, который стоял, задумавшись, перед рекламной вывеской какого-то захудалого магазинчика. Сам Джисон никогда сюда не заходил, да и зачем ему? Там продавалось всякое барахло по типу старых пыльных книжек, никому ненужных статуеток и всякого в таком роде. Классическая туристическая лавка. Этот парень выглядел достаточно задумчиво, что выбор сразу пал на него. Он был одет слишком легко для сегодняшней погоды: капюшон ярко-красной толстовки был натянут так, чтобы хоть как-то спасти от дождя, тряпочные кеды, наверное, насквозь промокли от луж, а узкие чёрные брюки сзади были заляпаны грязью. Хан и правда не любил так делать, но... Его живот сводило от голода, и он, вновь опустив голову, пошёл прямо на него, намереваясь врезаться. Глухой удар. Парень оказался на мокром асфальте – Джисон несколько не подрассчитал силу. Он вздрогнул и, посмотрев на парня, отпрянул и бросился куда-то в переулок. Чёрт. Не получилось. Он съёжился за мусорным баком, обнимая колени и прижимая их к груди. Как же хочется есть... Вчерашнее мучение его отцом сейчас уже не имело никакого значения – он не ел уже пару дней, и вот-вот уже свалится где-нибудь. Нужно встать и попытать удачу снова, может, на этот раз что-то получится. Посидев ещё пару минут, чтобы восстановить силы, Хан медленно поднялся и, всё так же не поднимая головы, побрёл в противоположную сторону переулка. Он хотел пойти к реке – там, наверное, есть несколько одиноких прохожих, которые таскают в задних карманах своих замызганных джинс кошельки. А может, и нет. В любом случае, не будет же Джисон копаться в мусорках. Он лучше сдохнет, чем опустится до такого уровня. А своего конца, как ему думалось, оставалось ждать недолго. Через некоторое время (Джисон не мог бы точно сказать, сколько времени прошло), он оказался на практически пустынном мосту. Вдалеке виднелся прохожий, который явно не спешил и наслаждался этой пасмурной дождливой погодой. Хан со стоном выдохнул и опёрся о перила, глядя на то, как мелкие капли дождя опускались на холодную гладь воды. Возможно, туда ещё примешивались его солёные слёзы, но сам он этого не ощущал. Вода и вода, какая вообще разница... — Мне кажется, сегодня не лучший день, чтобы покончить с собой. — Джисон вздрогнул и обернулся, вцепившись в перила так, что костяшки побелели. Перед ним стоял тот самый парень, которого он так неудачно пытался обокрасть. Он опустил капюшон, и теперь перед Ханом стоял парень весьма симпатичной наружности с кошачьими глазами. Его чёрные волосы мокрыми кудрями лежали на лбу, руки были в карманах, а сам он, впрочем, производил приятное впечатление. По крайней мере, от него не хотелось сбежать, как в прошлый раз. — Я и не собирался, — буркнул Джисон. — Ну да, оно и видно, — парень тепло улыбнулся, глядя прямо в его глаза. — Ты, случайно, не тот самый парень, что врезался в меня, когда я был... — Нет. Вы ошиблись. — Он отвернулся от собеседника, тем самым давая понять, что диалог можно считать оконченным. — Ладно. Тогда я пошёл. Джисон промолчал. Да и какая ему вообще разница? На самом деле, не так часто к нему подходят на улице, но... Тот парень реально подал ему идею. Покончить с собой... На самом деле это действительно не самая лучшая мысль. Возможно, есть ещё выход, есть ещё какой-то шанс на нормальное будущее, но, кажется, Хан его уже давным давно просрал. Он опустился на колени перед краем моста и закрыл лицо руками, содрогаясь в рыданиях. Ему было плевать, что кто-то может увидеть его таким. Какая уже разница? Из него уже никогда ничего не получится, он навсегда останется в этом чёртовом доме с мудаком-отцом, который будет избивать его сутками напролёт... Какой же он жалкий. Чёрт. лучше бы он вообще никогда не рождался.