Ненастоящее

Он не мог видеть ее какое-то время, когда проснулся. В комнате было слишком темно, и она лежала достаточно далеко на кровати, чтобы он не прикасался к ней. Это заставило его проснуться от толчка, руки двигались сами по себе, чтобы дотянуться до нее. Кот не успокоится, пока снова не обнимет Маринетт. Он действительно не собирался ее будить, но внезапность, с которой он двигался, привела ее в сознание. Кот приблизил ее к себе, прижавшись лбом к спине. Кошмары, которые ему снились, участились, и он просил, практически умолял на коленях, Маринетт позволить ему провести с ней ночь, думая, что они исчезнут, если он действительно будет рядом с ней, но этот просто закончилось хуже, чем обычно. Все еще сонная Маринетт что-то пробормотала себе под нос и перевернулась на бок лицом к нему. Он опустил глаза, снова и снова читая слова на ее пижаме. «Спокойной ночи» — напечатано на английском языке. Это точно не было так. — Снова? — спросила Маринетт сонным голосом и полузакрытыми глазами. Кот вздохнул с облегчением, когда она еще сильнее прижалась к его груди. Он отчаянно пытался сдержать рыдание, кусая губу, когда слезы беззвучно катились по его лицу. Маринетт попыталась отодвинуться назад, когда он молчал, но он крепче сжал руки, заставляя ее оставаться на месте. — Не молчи, — сказала она. — Пожалуйста, посмотри на меня. Кот молча покачал головой, уткнувшись подбородком в макушку Маринетт. Он отчаянно пытался не вонзить когти ей в спину, но его мышцы были так напряжены, а руки сжались, когда он обнял ее. Вскоре он услышал всхлип Маринетт. Кот отдернул руки, словно она была огнем, позволив им безвольно лежать на ней. Маринетт была достаточно свободна, чтобы отскочить назад, глядя на него с глубокими морщинами беспокойства, проведенными между ее бровями. Кот всхлипнул, его голос звучал едва слышно. — Мне жаль. Маринетт проскользнула одной рукой вверх, где она лежала между их грудями, нежно лаская его щеку, пальцы танцевали прямо на линии, где его маска соприкасалась с кожей. — Я в порядке, — сказала Маринетт. — Я здесь. Ты защищаешь меня, хорошо? Кот кивнул, как мог. Было приятно видеть ее, слышать ее голос и быть уверенным, что все это не было его кошмаром. Однако он не был так уверен, что сможет точно согласиться с ее словами. С ней все было в порядке, и она была здесь, но охранял ли он ее? Кот больше не был уверен, что способен на это. Маринетт, казалось, заметила его нерешительность в том, чтобы полностью с ней согласиться, только сделав выражение ее лица более глубоким. — Что такое? — она спросила. — Кот, что случилось? — Я не могу об этом говорить, — сказал Кот. — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты не делаешь мне больно, — заверила его Маринетт. — Но я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, что с тобой происходит. И я хочу помочь тебе. Кот хотел снова покачать головой и остановиться на этом, но Маринетт казалась такой решительной. Они оба не смогут уснуть, пока не обсудят это. Сделав глубокий вдох, убедившись, что воздух вошел и вышел из его легких без единой унции дрожания, Кат закрыл глаза с Маринетт, отпустив любой фасад, за который он цеплялся, полностью показав ей, как велики эмоции боли и отчаяния, которые он испытывал. Он хотел быть честным. Не хотел причинять ей боль, но она пострадает больше, если он не поделится всем. — Сны, которые мне снились, я видел их все чаще и чаще, — сказал Кот. — Они каждый раз одинаковые. — Какие сны? — спросила Маринетт, побуждая его продолжить. Ее рука переместилась с его лица вниз, на его бицепс. — Плохие, — сказал Кот, почти полностью оторвавшись от своих слов. Говоря, он рассеянно играл кончиками волос Маринетт. — Мы оба были там, и все казалось хорошо, пока… я просто не посмотрел на свое отражение, и все было просто белым. Видимо, Кот выбрал правильный момент, чтобы снова взглянуть в глаза Маринетт. Если бы он этого не сделал, он мог бы пропустить мгновенный шок, несколько секунд осознания, которые мелькнули на ее лице, прежде чем полностью исчезнуть. Кот поднял бровь, пристально рассматривая ее. — Что такое? — Он чувствовал, как учащается его сердцебиение, когда Маринетт прикусила нижнюю губу и отвернулась от него, ее беспокойство полностью сменилось нервозностью. — Маринетт, что не так? Скажи мне. Она не оглянулась на него. Маринетт отстранилась еще дальше, закрываясь в себе, пытаясь скрыть от него свои истинные чувства. У Нуара ничего этого не было. Он был напуган, больше, чем раньше. — Ты уверен, — начала спрашивать Маринетт, — что он был белым? Кот полностью сел на кровати, оглядываясь на Маринетт, пока она медленно повторяла за ним, до того момента как они не сели друг напротив друга, скрестив ноги. Кот глубоко вздохнул. — Почему это так важно? — Это не реально, — сказала Маринетт. — Может, и нет, — сказал Кот, — но ты меня пугаешь… — Это не реально, — настаивала Маринетт. — Это просто сон. Ничего не произойдет. Поверь мне. — Я нахожу это немного трудным в данный момент. — Кот не хотел звучать так резко, но он устал и испугался, а она явно лгала ему. — Ты просила меня открыться тебе, и я открыт, но… Пожалуйста, сделай то же самое для меня. Маринетт судорожно вздохнула. Ее глаза на мгновение метнулись к нему, но Кот мог сказать, что они были полны слез. — Просто… — всхлипнула Маринетт, вытирая щеки тыльной стороной ладони. — Это и мой худший кошмар. С последним вздохом Маринетт всхлипнула. Она упала вперед, прямо в руки Кота. Ему пришлось удержаться, потянув ее из сидячей позы напротив себя и усадив к себе на колени. Крепко обняв ее, Кот попытался сдержать слезы, но через минуту сдался. Он положил голову на ее макушку. В конце концов, ему пришлось прислониться к стене, не в силах поддерживать ни себя, ни ее. Никто из них больше не пытался скрывать свои чувства, позволяя каждой слезе свободно падать. Было легче, когда они были в комфортных объятиях друг друга. Когда жужжание, которое он слышал в ушах, прекратилось, и они оба восстановили ровное дыхание, Кот продолжал прижимать Маринетт к своей груди, наклоняясь так, что его губы почти касались ее уха. Кожа Маринетт была холодной. Он прошептал ей: — Я люблю тебя. Я обещаю, что все будет в порядке. Но я должен что-то исправить, если есть что исправлять. — Я даже не знаю, как предотвратить или предвидеть это, — сказала Маринетт, слегка покачав головой. — Я видела это только однажды и никогда не смогу развидеть. Маринетт отстранилась от него, по большей части все еще находясь в ловушке рядом с ним, но он мог видеть ее лицо в темноте с небольшим количеством света, проникающего через окно. Он хотел, чтобы она продолжила, ответила на вопросы, которые крутились у него в голове, но когда вместо этого она прижалась своими губами к его губам, воспользовавшись моментом, чтобы подарить ему нежный поцелуй, он не мог не согласиться. По его мнению, этого хватило ненадолго. Куда бы ни зашел этот разговор, и не в лучшую сторону, догадался Кот, ему хотелось бы, чтобы поцелуй длился дольше. — Я хочу рассказать тебе о твоем кошмаре, — сказала Маринетт, глубоко вздохнув, — но сначала нам нужно поговорить о некоторых других вещах.