Круги на воде

Тонкий, едва уловимый, писк оборудования, собственное тяжелое, но размеренное дыхание и бьющее по барабанным перепонкам сердцебиение. Круг за кругом. Час за часом. Крис не знал, сколько уже сидел здесь – в пустом коридоре больницы – как не знал и того, сколько еще продлится это ожидание. Пока не будет хороших новостей? До тех пор, пока не успокоится совесть? Может, он должен окаменеть от тяжести своих грехов?

«Я здесь навсегда».

От мыслей о совести Крис поежился, прогоняя мурашки, мгновенно покрывшие его кожу. В последнее время, тело неприлично часто реагировало на происходящее именно так: озноб, мурашки, вставшие дыбом волосы, подергивания шеи или кистей рук. Это стыд? Трусость? Естественная реакция на нынешнюю жизнь? «Да, пожалуй, просто жизнь». Жизнь, к которой, вопреки происходящему, не удается привыкнуть. И хорошо бы ей, такой безумной, кончиться до тех пор, пока эта самая привычка не выработается. Крис ухмыльнулся и, не открывая глаз, опустил голову, касаясь подбородком груди. Убежденность в том, что именно его жизнь всегда была в большей опасности, что только он – как босс – должен быть готов распрощаться с ней в любую секунду, и что все близкие непременно переживут его, на деле водила Криса за нос. Была бредом максималиста, мальчишки, считающего, что мир черно-белый. Считающего себя главным героем. Чем сильнее разрастались в его голове эти мысли, тем более странным было сидеть сейчас здесь, в полном здравии, пока истекающий кровью друг, борется за жизнь, лежа на операционном столе. Тот самый друг, которого он так часто наставлял, шутя о своем – непременно скоропостижном – уходе, друг, которого Крис сделал своим партнером и преемником. Да и, честно говоря, не друг вовсе, а… …брат. «Хан Джисон». Бан сглотнул, сильнее сжимая прикрытые веки, и, пытаясь подавить стон, выходящий из груди с очередным незаслуженным выдохом, прижал щеку к плечу. Он не имеет права на слезы. Никогда не имел, но теперь казалось, что мир рухнет, стоит ему проявить слабость. Нужно быть сильным. Ему нужно быть невероятно сильным. Крис сделал глубокий вдох и едва успел выдохнуть, как кто-то легонько, едва ощутимо, сжал его ледяную одеревеневшую ладонь. Так естественно и уместно. Так вовремя. Мягкое прикосновение словно вернуло его из бездны, в которой кошмары разрывали на части. Из места внутри себя, где страх и одиночество перемалывали его кости и плоть. Из места, где он больше не был собой. «История повторяется». Ночь сменилась днем, неоновая вывеска – слепящими больничными лампами. Прежним остался лишь страх. Липкий и темный, вездесущий… неизменный… Вечный. Крис прекрасно помнил все, что чувствовал той ночью, а еще он помнил, как отчаяние, глодавшее то, что осталось от него, отступило, стоило Хенджину заворочаться на мятой простыне и подать голос. В этот раз Хван, напротив, молчал и почти не двигался, лишь крепко сжимал худую кисть Криса и не выпускал ее из своей ни на секунду. Просто был собой и был рядом. Бан открыл воспаленные глаза и, щурясь от яркого света, посмотрел на Хенджина. Почти черные от уколов синяки под глазами, тугая повязка на травмированной голове, разбитая губа… «Боже». С трудом вставленное на место плечо, сломанные отекшие пальцы… «Ты ведь и сам мог…». Россыпь гематом по всему телу, несколько сломанных ребер… «…умереть». Едва увидев примчавшегося Криса, Хенджин вскочил с кушетки, выдирая катетер от капельницы и, игнорируя крики персонала, бросился ему навстречу. Чтобы взять его за руку и не отпускать долгие часы, чтобы бросать виноватые болезненные взгляды, а, обессилев, положить голову плечо и лишь иногда сглатывать подступивший к горлу ком. Чтобы сдерживать слезы и быть сильным ради себя… …и ради него. Они не сказали друг другу ни слова, но переплетенные пальцы словно говорили за них и этот растворяющийся в тишине диалог был невероятно прост и понятен им обоим. Как и Крис, Хенджин не отдавал отчета времени. Казалось, они сидели здесь, в этой гнетущей тишине, целую вечность, и оба были готовы просидеть еще столько же и больше, если понадобится. Хван совсем не чувствовал своего покалеченного тела, но боль, раздирающая его сердце, не успокаивалась ни на секунду. Перехватив холодную, будто каменную, ладонь Криса, он крепче сжал пальцы, в знак солидарности их общей боли и вины. В знак понимания, сочувствия и поддержки. Так необходимого им обоим присутствия. Проходящая мимо медсестра на мгновение остановилась, обеспокоенно вглядываясь в лицо Хенджина и, поджав губы, неодобрительно покачала головой. – Тебе нужно лечь, – негромко сказал Крис, озвучивая ее мысли. – Прекрати себя мучить. – Что на счет тебя? – О чем ты говоришь? Я цел. Невредим. – Не «невредим», – огрызнулся Хенджин, поджимая отекшие губы. Крис на мгновение прикрыл глаза и вздохнул. Упрямство Хвана, это неуместное геройство и гипертрофированное, почти болезненное, волнение, разбивало сердце, пробуждая далекие размышления о прошлом. Всегда ли он был таким? Этот Хенджин скрывался за личиной надменного хитреца и влиятельного наследника? Каким же разным он мог быть и как мастерски умещал в себе эти стороны, соединяя все это внутри своей ранимой души… – Прекрати пялиться на меня. – Прекрати огрызаться, – Крис отвернулся, мельком взглянув на закрытые двери операционного блока. – Почему ты не злишься? – в голосе Хенджина, смотревшего в ту же сторону, слышалось раздражение. – На меня. – Почему я должен?.. – рассеянно спросил Бан. Хван еще раз перехватил руку Криса, удобнее размещая пальцы. Казалось, они принадлежали другому человеку – эта забота и страх разорвать прикосновение, совершенно не сочеталась со злым, вмиг покрасневшим лицом. – Почему? – рявкнул Хван и тотчас сморщился от боли. – Это же все из-за меня. Это я не уследил. Я не смог помочь. Предал доверие, не справился. Он умрет из-за меня. Твой друг…Из-за меня! Как ты можешь не понимать этого? – Я понимаю, – в голосе Криса послышались строгие ноты, – что ты не в себе и не думаю, что этот разговор принесет плоды, но все же скажу – ты не виноват Хенджин. Не был и не будешь. – Нихрена ты не понимаешь. Он доверил мне защиту важного человека, а я… – Ты и сам важный человек, Хенджин, но этот момент ты почему-то опустил. – Да, безусловно, но не настолько. Крис вопросительно смотрел на распаленного Хенджина. Речь шла о Минхо, в этом сомнений не было, но эта реакция – странная и неправильная – никак не сочеталась ни с отношениями, которые связывали этих двоих, ни с ними самими. Почему он говорит о Хане как о какой-то миссии, почему так переживает за Минхо? Ли безусловно был человеком с большим сердцем (хоть и прятал его за семью замками), но он вряд ли поставил бы кого-то, принадлежащего к другой семье выше своего. Тем более Хвана. Особенно Хвана. – Он будет рад, что ты жив. И я рад, Хенджин. Это ведь не было соперничеством за выживание. И это не ошибка. Вы оба… – Крис замолчал на полуслове и тяжело вздохнул, – …хотел бы я верить в бога. – Если он не выживет, я буду нести этот крест до конца своих дней. Мне не смыть вину ни своей смертью, ни чужой – слишком она велика. А молиться не надо, бог тебя все равно не услышит. Никто не услышит. – Ты услышишь, если захочешь слышать. – Тебе не кажется смешным, – Хенджин проигнорировал реплику Криса, – что твой Хан решил, будто моя жизнь ценнее его, хотя на деле все совсем наоборот? – Разве ты сейчас не тем же самым занят? Рассуждаешь о ценности жизни, будто у тебя есть на это право. Откуда это стремление на всех повесить ценник?.. Почему ты делаешь это? – Почему? – удивился Хван. – Потому что цена у всех действительно есть. Она зависит от угла, под которым смотришь. И от обстоятельств. Джисон выбрал неверно, смотрел не под тем углом. И ты тоже никак не поймешь. Дураки вы или как? Очевидные ведь вещи. Крис неверяще смотрел на Хенджина, силясь найти в его глазах хоть каплю безумия, но тот был серьезным и мрачным. Он верил в каждое произнесенное им слово. Рассуждал так, будто ему позволено расставлять приоритеты других как фишки на доске в какой-то извращенной игре. Только вот сам он не играл. Хенджин вел. Он на самом деле считал, что должен был умереть сегодняшним утром и теперь, гонимый этой убежденностью и ярлыками, которые так умело навесил на всех, горел решимостью поставить все на свои места. – Хенджин, – Крис поймал взгляд собеседника, – я повторюсь – это ты не имеешь права. Ни на чувство вины, ни тем более на осуждение. Это был его выбор. Уважай Хана и будь благодарен. Ты можешь только это. И еще… выживи любой ценой. Чтобы это решение было не напрасным. Хван смотрел в темные глаза Криса не моргая. В его голове, круг за кругом, проносились слова Джисона. Глупые и несправедливые, поверхностные. Смерть Хенджина принесла бы лишь печаль. Долгую или, наоборот, непродолжительную, светлеющую со временем, и в итоге ушедшую, но смерть Джисона разрушит все. Без него – этого надоедливого чудака – не будет счастливого финала. Почему никто кроме него самого не может этого понять? – Ты сказал, что бог меня не услышит, но ты все еще можешь, – негромко продолжил Крис. – И в своей молитве я обращусь к тебе. Живи. Злись, люби и ненавидь. Живи ради себя самого. Борись за счастье. Хватит оглядываться на других и на него. Нижняя губа Хенджина затряслась. Пара слов, сказанных просто для того, чтобы прекратить истерику, придали его жизни больше смысла, чем годы бесполезного существования. Вот так просто и быстро. Тоже самое ему твердил и Минхо. Сотни раз. Тысячи. И каждый раз Хван находил причину не верить в эти слова. В то, что его жизнь может быть ценна сама по себе, без клейм и ролей. И даже без Минхо. Он может быть просто Хван Хенджином. Он может просто быть. И, так дотошно и успешно находящий причины не верить Ли, он вдруг не смог найти ни одной, которая позволила бы не поверить Крису. Крупная слеза скатилась по щеке и широкую ссадину нестерпимо зажгло. – В следующей жизни мы сможем быть счастливы. – Оптимистично и легкомысленно думать, что у тебя будет следующая. – Должна быть – в этой нам уже не успеть стать главными героями, ничего не исправить. – Что за глупости, Хенджин? – Крис нахмурился, в попытке вспомнить, где мог слышать эту реплику. – Ты не можешь не быть главным героем. Как, кстати, и Джисон, поэтому… просто живи. Ты сможешь все. Что угодно сможешь. Хван смотрел на профиль Криса так, будто видел впервые – изучающе, с удивлением. Его губы тронула едва заметная улыбка. – Сам-то понял, что наговорил? – он сильнее сжал ладонь собеседника. – Дурак ты, Чан. Бан слегка дернулся, будто от удара током, а, повернувшись, сразу встретился с взглядом Хенджина: мягким и измученным. Казалось, он вот-вот заплачет и Крис изо всех сил боролся с желанием утешить его, разбитого и покалеченного, пожалеть и наобещать чего-то недоступного им. Того, что не сможет выполнить. Того, о чем нельзя говорить. Хорошего исхода. Долгой жизни. Счастья. Любви. Если они переживут происходящее, у них еще будет шанс все обсудить и вновь взглянуть в глаза друг другу, если нет… …лучше оставить лишнее при себе. Он и без того позволил себе слишком много. – Я рядом, – прошептал Крис осипшим голосом. – И буду рядом, до тех пор, пока… – Я отвечу тем же, – перебил Хенджин. Бан прикусил губу, будто пробуя на вкус скрытый в этих словах смысл, и едва ли пришел в себя, когда двери отделения разъехались, впуская в коридор бледного как окружающие их стены Минхо. Сжатые губы, воспаленные веки и тени, залегшие под покрасневшими от напряжения глазами. Ли остановился, стоило ему встретиться взглядом с Крисом. Короткий немой диалог и общие переживания, мгновенно связавшие путами их сердца. – Хенджин, – Крис слегка поджал губы. – Минхо здесь. Он пришел. В отражении расширяющихся зрачков Хвана он видел свое искривленное гримасой боли лицо. «Я жалок, господи, как же я жалок». Неуверенно поднявшись с места, Хенджин, пошатываясь, сделал несколько шагов навстречу Ли. Тот смотрел на него, сгорбленного, сверху вниз, приподняв подбородок и не вынимая рук из карманов длинного пальто. Хван остановился на расстоянии вытянутой руки. Выплеснутые с недавней истерикой эмоции больше не давили, на их месте осталось лишь неподъемное чувство вины. – Хо, я не справился. Подвел тебя сразу дважды, Хо, так ведь?.. Сперва, как господина Ли, не оправдав доверие, проиграв, а затем… – он сглотнул, – и как друга, не сумев уберечь Джисона. Ли не смотрел на покалеченное тело стоявшего перед ним Хенджина, лицо его оставалось непроницаемым и только губы слегка раскрылись от тяжелого, пропущенного сквозь зубы, вдоха. – Не прощай меня. Злись на меня, ненавидь. Так будет правильно, я заслужил. Продолжавший молчать Минхо опустил голову, изо всех сил сжимая челюсти. – Я так много болтал о том, что на меня можно положиться, о том, что ради тебя пойду на что угодно, а на деле, меня пришлось спасать вверенному мне же мальчишке. Который решил, будто я важнее его, можешь в это поверить?.. – Хенджин. – Лежа там, он сказал мне беречь тебя, – перебил Хван, бросая эти слова прямо в лицо собеседника. – Если бы только этот идиот не прикрыл меня собой… Он же ничего не сказал тебе, а ты ничего не сказал ему, да?.. А теперь мы здесь. Это так несправедливо, Минхо! – С каких пор тебя волнует справедливость? – растеряно спросил Ли. – И действительно, с каких пор?.. Я так хотел уберечь его. Правда хотел, Минхо. Знаешь, мне ведь все всегда сходило с рук, никогда и стараться было не нужно, – Хенджин вытер лицо рукавом здоровой руки, – а в этот раз я из кожи лез, но все равно проиграл. – Ты не проиграл. – Проиграл! – прошипел Хван. – В тот самый момент, когда услышал его слова, предназначенные тебе. Я просил не прощать меня, но правда в том, что я боюсь твоего прощения, Минхо, потому что ты не знаешь, что именно ты простишь мне. Крис бледнел с каждым услышанным словом. Левая часть лица немела – давали сбой оставшиеся целыми нервные клетки, тело словно ломалось по второму кругу. Он был рядом каждый чертов день и ни разу не связал меланхоличное настроение Джисона с его разбитым сердцем. Страдая по терзающим собственную душу страстям, не заметил варящуюся под его носом гремучую смесь. Гнался за Хенджином и не видел бегущего рядом с собой Хана. И теперь все стало таким очевидным: эти взгляды, вопросы и перемены. Всему нашлось такое простое и в то же время невероятно сложное объяснение, что Крис с трудом мог представить, как же он, будучи другом, все пропустил. Сколько всего человек вообще может упустить, зациклившись на себе самом? Можно ли не заметить, как проходит мимо жизнь? Можно ли потерять все? Ответы утекали от Криса как вода сквозь пальцы. «Вот бы ухватиться хотя бы за один». Хенджин так переживал о том, что Джисон расставил приоритеты неверно, все твердил, что должен был защитить важного человека, корил себя и боялся, что уже ничего не исправить… Значит ли это, что бегущий рядом Хан достиг своей цели значительно раньше? «Значит ли это…». Крис испуганно смотрел на Минхо. На его бесстрастном лице блестела влажная дорожка скатившейся под ворот рубашки слезы. «…что Хенджин понял все раньше самого Ли?». Широким шагом Минхо сократил расстояние между собой и Хенджином. Светящиеся одержимостью глаза бегали по лицу собеседника, силясь запомнить каждую царапину на его лице. Хван стоял с опущенной головой и молча рассматривал загипсованные пальцы, когда холодная рука Минхо легла на его затылок, прислоняя лоб к своему плечу. – Спасибо, Хенджин, – прошептал он, потершись щекой о его волосы. – Спасибо, что остался жив. Частые вздохи Хвана смешивались со стонами, превращаясь в завывания. Минхо молчал, не давая тому пошевелиться, позволяя опереться на свое плечо. Впитывая в себя его боль. Крис опустил голову на дрожащие кисти: это было слишком для них всех. Несколько слез, скатываясь по запястью, исчезли под тканью рубашки. Все, что Бан мог позволить себе сейчас – молча проливать слезы над своими надеждами, являясь свидетелем того, как судьба играет с жизнями дорогих ему людей. – Господин Бан, – спокойный голос выдернул Криса из размышлений. – Я – ассистент хирурга… Бесшумно подошедший мужчина окинул строгим взглядом рыдающего Хенджина и, вновь повернувшись к успевшему вскочить на ноги Крису, поджал губы. – Что? Что случилось? Как он? – Сделали, что могли: операция прошла успешно. Состояние стабильно тяжелое. Следующие несколько часов, по нашим предположениям, будут решающими. – Каковы его шансы? – Если быть оптимистичными, я бы сказал 50/50. – Значит, меньше, – констатировал Хенджин осипшим голосом. – Боюсь, что да. В ушах Криса зазвенело. Сквозь надоедливый звук он слышал собственный голос, что на автомате благодарил врачей за проделанную работу, спокойные уверения Минхо в оказании необходимой помощи и, немногим более эмоциональные, уточнения Хенджина по поводу охраны. Соблюдение формальностей даже в такой ситуации. Будто они не люди, будто есть методичка, где прописаны все эти правила поведения. Не показывать эмоций. Быть учтивым. Обещать покровительство и спонсирование. Держать лицо и помнить, кто ты. «Я просто хочу проснуться». Резко выпрямившись, Крис встретился с тяжелым взглядом Минхо. Казалось, все те эмоции, что он мастерски прятал под плотной завесой самоконтроля, теперь искрами летели из под его покрасневших век. Он не сказал ни слова, а Крис ни о чем не спрашивал. Молчание было красноречивее слов, а наполненные слезами глаза Ли – куда красноречивее молчания. Восемь человек, смелые и безумные, без сомнений поставившие свои жизни на кон в жестокой игре за правду и власть, в итоге оказались самыми обычными людьми с простыми желаниями и стремлениями. Каждый из них на деле хотел лишь покоя и счастья, которое пронесет по жизни в собственных ладонях. Только вот счастье почему-то всегда прячется от них: в других людях, в боли… …и в смерти. Глядя на Минхо теперь, Крис вдруг вспомнил, как много месяцев назад Джисон потерял дар речи, впервые увидев его снимок. Как закатывал глаза и театрально хватался за сердце, рассказывая об их знакомстве, как, шутя, делился сокровенным. Как водил Криса за нос. Если бы Хан увидел Ли сейчас – бледное лицо с покрасневшими веками, полный отчаяния и переживаний взгляд – он подставился бы еще под десяток пуль. Джисон наверняка бы хотел заполучить все внимания Минхо, его эмоции и переживания. Плохое и хорошее. Все, что было у него на душе. В своих ладонях Хан нес бы сердце, которое отдаст Ли. Бан засмеялся, представляя, как пойманный с поличным Хан стал бы оправдывать свои чувства, пеняя на исключительность Минхо и неизбежность произошедшего. – Тебе плохо? – Минхо слегка нахмурился, заглядывая в лицо внезапно развеселившегося Криса. – Я слишком хорошо знаю Джисона, – будто невпопад ответил Бан. – Просто слишком хорошо его знаю. – Ты к тому, что он сможет? Справится? – голос Хенджина звучал неуверенно. – Он не сдастся. – Ну, если он умрет, то я убью и его, – Хван повторил слова, которые ранее адресовал Минхо, и обессилено уронил голову обратно на его плечо. Крис молча кивнул. Воображение, только что рисовавшее Джисона, теперь показывало ему себя самого: изменившегося до неузнаваемости. Он всегда считал, что умело отделял нужное из полученного опыта и сохранял только то, что делало его лучше. На деле же, Крис действительно больше не был «Чаном» – тем славным другом для Хана и Чанбина. Теперь в нем были невидимые ранее эгоизм и зацикленность, злость и отчужденность. Безразличие. Может, в их жизни нет места ни дружбе, ни любви? Может, они просто кучка дураков, цепляющихся за ненужные связи? Хан тяжело переживал потерю Сонбэ, а сейчас они, убитые горем, в шаге от того, чтобы потерять самого Джисона. Смерть дяди за плечами Криса и господина Ма у Минхо. Гибель отца и тети братьев Ли, отцов Хенджина и Кима… Длинный список. Предательства и смерти сделают из них сначала теряющих, а затем и потерянных. Каждый наверняка примерит на себя обе роли. Так стоит ли вешать на себя лишнюю, тянущую на дно, цепь? «Стоит ли…?» – …стоит. – Что?.. – Крис дернулся, испуганно глядя на Минхо. – Ты не слушал меня? – Задумался, просто задумался. – О чем? – Ни о чем. О себе. – Какими бы вопросами ты ни задавался, тебе стоит взять себя в руки. – На свой вопрос, – невесело улыбаясь, Крис скинул с себя остатки наваждения, прогоняя глупые и такие чуждые для него мысли, – я только что получил ответ. Можешь рассчитывать на меня. – У нас есть новости, – Минхо кивнул. – Чанбин нашел следователя. – Что? Где? – Засекли его в центре, но живет он на выезде. В том районе, что мы выкупили под снос. Иронично, не так ли? – Мы не можем больше оставаться здесь. Надо… как можно быстрее… – Крис засуетился, взволнованно озираясь по сторонам. – Почему Чанбин не сообщил мне? – Чтобы я приехал лично. – Меня ведь вы с собой не возьмете, а, Минхо? – вмиг распаленный Хенджин порывисто ухватился за ворот пальто собеседника, игнорируя тон повисших в воздухе слов. – Да оно и правильно: от меня толку не будет никакого. – Ты обезумел, – Крис нервно вздохнул. – Посмотри на себя, очнись, Хенджин! – Это ерунда, голова только… – Рассчитывал, ты присмотришь за Джисоном, – перебил Минхо, выразительно посмотрев на Бана. – Но отсюда ты не выйдешь. – Да ясно уже, что не выйду, но послушай-ка меня, Хо, – Хенджин, по-прежнему сжимающий ворот пальто, зло вглядывался в глаза собеседника. – За его друга надо отомстить. Сделай это. Своими руками сделай. Так будет правильно. Минхо смотрел на Хвана, равнодушно скользя глазами по его лицу, а затем разжал побелевшие пальцы и, так ничего и не ответив, направился к выходу. Наблюдавший за этим Крис последовал за Ли, стараясь не смотреть на нахмурившегося Хенджина и намереваясь пройти мимо, чтобы избежать прощания в любом его проявлении. Он едва поравнялся с Хваном, когда теплая рука сжала его запястье. Черные от синяков веки отекли еще сильнее, не позволяя парню полностью открыть глаза, и все же Крис был уверен в том, что именно видел в них. – Не становись моей иллюзией, Бан. Криса бросило в жар – воспоминания о той ночи вот уже второй раз за день заставляли сердце пропускать удары, вынуждая думать о том, о чем думать было нельзя. Если Хван помнит их разговоры, он наверняка помнит и все остальное. То, что Крис снова и снова прокручивал в своей голове. Взгляды, прикосновения, эмоции. «Хорошо это теперь или плохо?». – Я буду здесь… когда ты проснешься, – тихо ответил он. Хенджин не отпустил его руки, продолжая смотреть исподлобья, ничего не говоря в ответ и не ожидая других слов от Криса. Слова были исчерпаны. Все, что у них осталось – слабое прикосновение рук. – Минхо, – не разжимая пальцев позвал Хенджин и Ли, остановившись, слегка повернул голову, – моя очередь доверить тебе кое-что очень ценное. Кивнув, тот скрылся за дверью и Бан, резко отвернувшись, последовал за ним, оставляя Хенджина, с все еще поднятой рукой, стоять посреди холодного белого коридора. Сегодня этот парень, теперь вот так запросто говорящий сводящие с ума слова, уже сделал невозможное – дрался насмерть, защищался и защищал, едва не погиб сам, но до самого конца был готов спасать другого. Высокая планка. Крис ее обязательно перепрыгнет и вернется к нему и Джисону, который придет в себя, с новостями. С тем, что гарантирует их безопасность и покой. Он справится, просто не может не справиться. «А еще…». – Я получил отложенное письмо от господина Ма, – начал Минхо, едва они вышли из отделения. – Он знал, что его уберут, собрал очень много всего, подготовился… «…я присмотрю за ним». – Мне жаль. – Мне тоже, – Ли кивнул, – но теперь у нас есть кое-что интересное на Босса. Это купит свободу и Сынмину, и Джисону. – Он хочет убить всех наследников Ли, Хвана и нас. Не думаю, что его что-то остановит. – А я и не говорил, что мы при этом останемся живы, – Минхо повел плечом. – Выбирать не приходится. – Согласен. Это лучше, чем ничего. – Есть еще кое-что, но я должен быть уверен, что ты не натворишь глупостей. – Не могу обещать, когда ты начинаешь с этого. – Обещай, или я скажу своим людям связать тебя и вывезти отсюда, пока все не уляжется. Сейчас не до шуток. – Не бери на себя слишком много, Ли, – Крис закатил глаза, забираясь в машину Минхо. – Говори, я способен держать себя в руках. – То, что твоего дядю вынудили покончить с собой, жизнь за жизнь – похоже на правду. Условий господин Ма не знал, уже тогда все стало довольно зыбким. – Не думаю, что заслуживаю такой жертвы. – Это решать не тебе. Нам нужно узнать, зачем было убирать твоего дядю. Может, так станет понятнее, к чему устраивать и эту резню. – Там есть что-то про твоего брата? – с надеждой спросил Крис. – Да, но не более того, что мы и так уже слышали, а господин Ма просит не верить Боссу. В любом случае, это дело прошлое, у нас есть кое-что поважнее. – Если честно, кажется, что все куда серьезнее, чем я думал, – признался Крис. – Похоже на... заговор? – Или, по меньшей мере, на аферу, которая вышла из под контроля. Если допустить, что господин Бан причастен к похищению Чонина и покушению на меня, а Босс, в свою очередь, прикрывал его… – …то есть еще Чон, Пак и Ванг. Как минимум. Но я не представляю, зачем такое затевать. Чтобы забрать компанию? Слабо верится. – Компания – это в первую очередь влияние и контроль над всем городом, не деньги. Людская жажда власти безгранична, странно, что приходится объяснять такие вещи, – Ли ухмыльнулся. – Но после этого разговора я еще больше уверился в том, что тебе можно доверять… и ты хорошо держишься. – Подумал, вот о чем: я ведь даже не знал ни о чем тогда, когда это произошло с вами, – Крис, убеждаясь в правильности слов, обреченно кивнул. – Как-то нерационально теперь мутить воду и голову. – Верно. А я подумал, что сходить с ума впору мне, ведь, в итоге, я замарал руки о тупорылых шестерок, – Минхо ухмыльнулся, – но как-то не совестно. – Ты дашь мне его убить? – невпопад спросил Бан. – Легче не станет. Никогда не становится. – И не должно, Минхо. Есть вещи, которые просто нужно сделать. Это, при всей дикости, правильно, хотя не уверен, что Джисон смог бы… Ли коротко кивнул. Означало ли это, что он не будет препятствовать или было лишь реакцией на упоминание Хана, Крис не знал. В конце концов, как и сказал Хенджин, Минхо может решить, что это дело на его плечах. И, учитывая происходящее, вряд ли будет неправ. Не смотря ни на что, в одной вещи Бан был уверен точно – они с Ли действительно в одной лодке и ее, пытаясь потопить, раскачивают со всех сторон. «Доплыть бы до берега». – Это Чанбин? – спустя двадцать минут пути, Крис заметил человека, стоявшего на перекрестке, при въезде в нужный район. – Мнется, задумался. Что-то не так. – Да и встречать нас он не должен, – согласился Минхо, притормаживая. – Дом дальше, на отшибе. – Как Джисон? Хван? – выпалил Со, заглядывая в салон. – Хенджин мятый, но живой, а Джисон… увидим. – Паршиво. – Ты чего тут? – Минхо нахмурился. – Все подъехали? – Все и даже больше, чем нужно. – О чем речь? – Крис напряженно смотрел на замявшегося друга. – Ну, язык проглотил? – Мы за ним почти ехали, минут семь прошло, не больше… – Блять, Чанбин, ближе к делу. – Все в крови, два трупа – один с огнестрелом, другой со сломанной шеей. Этот пида… – Чанбин повел плечом, – следователь До в доме: жив, но сильно ранен. Ёнбок привез вашего врача, подлатали немного, но… я не уверен. – Сука, – процедил изменившийся в лице Бан. – Он в сознании? Сказал что-нибудь? Почему не позвонил? – Вы в больнице были, не решился, а этот сказал, что говорить будет только с тобой, если доживет. Дословно. Минхо исподлобья взглянул на Криса и тот, кивнув, поджал губы: их ранний разговор и новые обстоятельства навевали определенные мысли. Мчащийся прямо на них снежный ком уже не остановить. Кто его слепил, кто толкнул?.. Когда все это началось? С похищения Чонина? Со смерти дяди? С прихода к власти Минхо? – Залезай, не будем терять время. – Крис… Я подвел, – виновато проговорил Чанбин, устраиваясь на заднем сидении. – Если бы немного раньше… – Наоборот, выше головы прыгнул. Отличная работа. Иголку в стоге сена искали. – Просто кто-то нашел быстрее, но одно радует, – Минхо ухмыльнулся, – его, все-таки, не добили. – Что-то мне подсказывает, не из гуманных соображений радуешься, господин Ли, – Со покачал головой. – Хотя, какая тут гуманность. Ли нахмурился, поймав глаза Чанбина в отражении, и тот, капитулируя, вскинул руки. «И действительно – какая к черту гуманность?». У дома в конце переулка стоял Ёнбок. Он рассеянно разглядывал кусок яркой, похожей на простыню, ткани, а, увидев автомобиль Минхо, вяло махнул рукой. – Ты серьезно? – старший Ли, недоуменно поморщившись, кивнул на ткань, сквозь цветочный принт которой кое-где проступала кровь. – Можешь убрать и разглядывать то, чем он когда-то думал, хотя, если присмотришься, и так найдешь. – Это все, что нашли в доме, – пояснил Чанбин. – Копы сказали, ничего не трогать. – Сколько у нас времени? – Еще около четырех часов. Может больше. Трупы «найдут» во время вечернего патруля. – Что соседи? – Эту часть улицы уже расселили, а если кто-то с соседней и слышал что-то, наверняка списали на строительный шум, – Ёнбок ухмыльнулся. – Можешь делать, что хочешь. Коротко кивнув Минхо, Крис, минуя развороченную дверь, вошел в дом. От спертого запаха крови, что с порога ударил в нос, неприятно потянуло в животе: на своей памяти, он чувствовал такое лишь дважды. В первый его едва не вывернуло, сейчас прошло куда легче. Это не то, чем хочется гордиться. На кухне, среди битой посуды и разбросанной утвари, лежал еще один, ничем не накрытый, труп, а чуть дальше, в единственной комнате, прижавшись к стене, сидел следователь. Его глаза были закрыты. На посеревшем лице темнели пятна запекшейся крови, торс был туго обмотан белоснежными, на контрасте с грязной одеждой, бинтами, а сам мужчина то и дело потирал щетину, нервно отскребая сухие бордовые хлопья. На стуле в шаге от раненного, скрестив ноги, сидел Сынмин. – Не сдох еще? – будто невзначай поинтересовался на мгновение заглянувший в комнату Ёнбок. – Пока нет, – бесстрастно отозвался Ким. – Пошли нахуй. – Ты хотел говорить со мной – начинай, – процедил Крис сквозь зубы. Мужчина, дернувшись, раскрыл глаза, инстинктивно хватаясь за живот и окинул вошедших затравленным взглядом – Господин Бан, наконец, имею честь познакомиться с вами… – До вымученно ухмыльнулся. – Плохое начало. – У меня есть информация о твоем дяде. Я расскажу все, что пожелаешь. В обмен на гарантии. – Чего ты хочешь? – Медицинскую помощь, деньги и возможность беспрепятственно покинуть страну. Я исчезну и никогда больше не появлюсь здесь. Клянусь. Мне все это не нужно. – Думаешь, у тебя есть право выдвигать требования? – стоявший по правую руку от Криса Минхо слегка подался вперед. – Твоя надежда меня забавляет. – Мне до пизды, что тебя там забавляет, речь не о тебе. Поднявшийся с места Сынмин, сходу пнул мужчину по бедру и тот, отпрянув, коротко застонал. – Ты говоришь с господином Ли, шваль. – Ким, прекрати, ты его убьешь. – Не смею больше мешать, господин Бан, продолжайте. Минхо покачал головой, но Сынмина не одернул. Если этот человек не заговорит по своей воле, им придется вытаскивать из него информацию другими, менее цивилизованными способами, и он должен понимать, что они способны на это. – Кому нужна твоя смерть? – с деланным безразличием спросил Ли. – Местные. Мафия. Наследство от господина Бана. Видите, мы по одну сторону. – По одну сторону? Ты убил моего человека. – Мальчишку Со Ынквана? – мужчина закашлялся, отхаркивая кровь. – Он на мафию работал, дотошный. Сел на хвост, я не мог закрыть глаза. – Единственный, с кем он сотрудничал – мой заместитель. Ынкван был под защитой семьи Бан и под тебя он копал с моей подачи. – Я бы извинился, но один раз взял деньги паршивых мафиозных свиней – значит, плясал под их дудку. Найди себе другого. Себя не предлагаю. Крис несколько раз медленно сжал ладони в кулаки. Желание броситься на лежащего перед ним ублюдка соперничало с отвращением. К горлу подступил ком. – Откуда нам знать, что у тебя есть что-то полезное? На твоем месте я бы блефовал чем угодно. – На моем месте, ты бы уже сдох, господин Ли, но мне нравится ход твоих мыслей. Один вопрос. Задавай. – Смерть моего дяди – дело рук мафии? – перебил Крис. – Да. – Почему? – Это уже второй вопрос, но я побуду хорошим парнем, господин Бан, – мужчина перевел взгляд. – Тебе понравится эта история, глава семьи Ли, так что слушай внимательно. Все началось ровно в тот момент, когда ты решил поиграть в большого начальника, нарисовав мишени на спинах каждого члена своей немногочисленной семейки. Минхо, до этого смотревший на раненного с пренебрежением, дернулся и в два шага преодолел расстояние разделявшее их. Теперь До лежал между ног Ли, а тот, схватившись за ворот его футболки, был готов вытрясти из мужчины остатки жизни. Сердце Криса пропустило несколько ударов. Он бросился следом за Ли, но едва ухватился за его плечо, был остановлен Сынмином, который и сам вцепился в Минхо мертвой хваткой. – Слышал, тебя называли хладнокровным, – морщась от боли, следователь ухмыльнулся. – Угомонись и прими одну вещь: мы все – и ты, и я, и Бан – лишь фигурки в большой игре. Все происходящее – последствия. – Последствия чего? – Решений. Твоих в том числе. Угадаешь, кто кинул в воду первый камень? – Хватит с нами играть, – вмешался Крис. – Говори или умри. – Показываешь зубы? Мне нравится. Дядя от тебя такого не ждал. Сразу списал со счетов. Может, нужно было подождать и поставить на тебя?.. Минхо и Крис переглянулись: эти же слова они слышали от Босса днем ранее. Речи о неверных ставках и последствиях собственных решений. Человек, лежащий перед ними, был их ключом к правде. – Для Бана я много чего делал, но того его хода не понял. Босс его все равно бы убил. Они по-разному видели решение общей проблемы. – Что за решение? – Сперва, ты должен спросить «что за проблема?». Или уже догадался? – Для полудохлой крысы ты слишком словоохотлив, – голос Сынмина выдавал его нервозность. – Не лезь в хозяйские дела, псина, а ты, Ли, не нервничай так. Уверен, это сделать ты еще успеешь. Господин Бан твоего братца убивать не хотел и знатно пересрался, когда все вышло так, как вышло, но он был удивительным человеком, который может извлечь пользу из всего. – Речь о том, что изменился характер наших отношений? – Это, наоборот, стало первым гвоздем в его гроб, а вот твой брат… Все, что я делал последние полгода – пытался до него добраться, – мужчина широко улыбнулся, обнажая заплывшие кровью зубы. – Ну и мразь же ты. – Отрицать не буду, но Ян Чонин… Яркая вспышка ослепила Минхо. В ушах зазвенело, а тело, которое он продолжал придерживать за ворот, обмякло прямо в его руках. Оглушенный Крис, проморгавшись, дернул Ли за плечо и тот, разжав руки, тяжело осел на пол. Стена перед ними была усеяна брызгами крови, а следователь До смотрел прямо на Криса единственным уцелевшим глазом. На месте второго теперь зияла, обнажая содержимое черепа, темная воронка, по щеке стекала смешавшаяся с кровью белесая негустая жидкость. Зрачок, в котором отражалось побледневшее лицо Бана, медленно расширялся, а стоящий сбоку Сынмин невозмутимо убирал пистолет в кобуру. – Что?.. – ошарашено проговорил Минхо. – Я же сказал, он слишком болтлив. Не было у него никакой информации. Это ложь, на которую вы с Баном купились. Нельзя было давать ему говорить. Крис не сказал ни слова. Темная кровь, разливающаяся под телом, уже касалась подошвы туфель Минхо. Казалось, именно она все это время преследовала Криса во снах наяву. Стекала со стен, забиралась внутрь него, чтобы вывернуть наизнанку. Крис думал о том, что стоит ей коснуться его, и он перестанет существовать. Может, так было бы вернее всего.

«Может, я и сам этого хочу».