Круги на воде

Серое небо. Белеющая земля. Припорошенное снегом, уже наверняка остывшее тело и собственное тяжелое дыхание, горячим паром вырывающееся из груди. Ёнбок поднял голову, поймав пару снежинок, которые растаяли, едва коснувшись его посеревшего от усталости лица, а потом снова опустил, упираясь взглядом в мертвого незнакомца. Жизни обрываются как изъеденные временем нити. Интересно, его оборвется также? Внезапно, глупо, абсурдно. Будет ли он лежать с дырой в теле на мерзлой земле, прикрытый цветной, пропитанной кровью тряпкой? Такими темпами, будет. И Минхо будет. И этот Бан наверняка тоже будет. Почивший господин Ли вряд ли проникся бы сочувствием к своим нерадивым внукам. Он-то умер в своей постели, с первыми лучами теплого весеннего солнца, не вполне в своем уме, но с какой-никакой улыбкой на морщинистом лице… «Везучий ублюдок». Ёнбок о таком мечтать не смел, хотя, может, стоило бы? Он, став стариком и переехав в маленькую деревушку, рассказывал бы внукам – своим и братьев – о приключениях молодости, а те, глядя на пожилых рыбаков, смеялись бы, уличая деда во лжи… …а он бы улыбнулся и промолчал. Они бы продали все имущество, ненавистный особняк, компанию, души, если бы понадобилось… И начали бы с нуля. Все вместе. Счастливые и свободные. «Такой вот сюжет». Фантазии в духе их с Минхо отца. Но Ёнбок не настолько глуп, чтобы думать, будто такое возможно. Выход из игры для них означает гибель. Такая жизнь ожидала их с самого начала. Такая жизнь и… …такая смерть. Ли ухмыльнулся, вновь вглядываясь в заволоченное облаками небо: многие любят снег, другим он не нравится. Безразличных почти нет. Это что-то вечное: романтизация первого снега и демонизация метели. Раньше Ёнбок любил зиму за каникулы на курортах и, хоть и отличную от обычной, праздничную суету. Все это приносил снег, так за что его не любить? Теперь, стоя у обшарпанного дома на окраине города, он благодарил падающие с неба хлопья за то, что хоронят под собой этот день: смерти, кровь и огонь, в котором горит его душа. На белом чистом полотне он сможет написать новую историю. Она вряд ли будет лучше сегодняшней, но она – шанс. Приятно думать, что этот шанс даст ему снег. «А не я сам». Поток размышлений – пустых и бесполезных – прервал показавшийся из-за угла Чанбин. Выражение его изможденного лица было задумчивым и меланхоличным, и только покрасневшие от холода щеки придавали ему немного жизни. Волновался ли Со за Хан Джисона или его беспокоила ситуация в целом, Ёнбок не знал. Сам он был поразительно спокойным: не пойми откуда взявшаяся уверенность в благополучном исходе не отпускала весь день: Хенджин поправится, выкарабкается Хан, а они разберутся со всем, чем должны. «Семья Ли всегда побеждает». А теперь… …придется побеждать и новым составом. Чанбин прятал руки в карманы, то и дело оборачивался и ступал шаг в шаг. Осторожный, внимательный и совсем не такой, каким Ёнбок представлял его после первой встречи. Тогда Со показался угрюмым вышибалой, который поддакивает боссу и молча выполняет приказ. Безвольный исполнитель с пустой головой и сильным телом, хоть и, бесспорно, знающий свое дело. Теперь Ли не понимал, как мог не обратить внимания на его эмоциональность, как мог не заметить этого вдумчивого умного взгляда… Нет, внешность в этом случае не обманчива – Чанбин был именно таким. А вот собственные глаза лгут. Лжет заволакивавшая мысли злость. Лжет страх. «Я – слепец». – Любуешься видом? – хмыкнул Со, кивая на тело. – Есть в этом что-то умиротворяющее, не находишь? – Так и должно быть: мертвый враг не убьет тебя. Каким бы человеком он ни был, нас его нынешнее положение более чем устраивает. – Об этом и думал, – соврал Ёнбок. – О смерти. И снеге. – А я… – взгляд Чанбина стал рассеянным, – о том, что все свалилось в кучу. Снова. – Я живу так всю свою жизнь. – Нет… то есть, конечно, да, могу представить, но послушай вот что: мы охотились за копом и в это время сами стали объектом охоты, потом нас подловили, но поймали и мы. Все это – змей, кусающий себя за хвост. – Я бы сказал, замкнутый круг. – Это лирика, вопрос разницы мировоззрений, – Чанбин повел плечом, – но раз мы всегда идем вровень с противником и никогда не вырываемся вперед, не значит ли это, что мы чего-то не учитываем или, наоборот, учитываем что-то, на что внимания обращать не нужно? – Как… лишнее звено в цепи? – Понимаешь о чем я, верно? – Ну, мы все еще можем быть тупорылыми неудачниками, – Ёнбок виновато улыбнулся и Чанбин, цокнув, закатил глаза. – Или кто-то может сливать наши планы… – Какие планы? Без обид, но все, к чему мы пришли и без того очевидно всем вокруг. Вряд ли установка «не сдохнуть» раскроет карты врагам. Ёнбок хохотнул, не сумев сдержать эмоции: в конце концов, даже с этим они справляются из рук вон плохо. Хенджин и Джисон вполне могли погибнуть сегодня, да и день… …еще не закончился. – Уверен, мы, в итоге, опять ни к чему не придем, – продолжил Чанбин. – Не своими ногами идем. Ведут. Ли рассеянно кивнул, размышляя над словами собеседника – на них постоянно пытались влиять со всех сторон. Манипуляции – явные и нет – стали частью их жизни уже много лет назад и вариант, при котором они все же купились на это, вычеркивать не стоило. Происходящее походило на сумбурный болезненный сон, события сменяли друг друга слишком быстро, столь же стремительно менялись роли. Яркие краски после черно-белого сюжета и брызги крови на белоснежном полотне. Враги казались ненастоящими, столь же фальшивыми могли быть и союзники. Последняя мысль неприятно кольнула где-то в районе солнечного сплетения: старший Бан был настолько близко, что даже не верится. Улыбался, произнося наставления, мягко похлопывал по плечу, делился догадками… Вспоминал ли он, засыпая, искалеченное тело Чонина? Думал ли о пулях, выпущенных в Минхо и о его безрассудном стремлении наказать виновных? О его окровавленных руках?.. «Как чудовищна эта жизнь». Может, они все еще могут проснуться? Столько месяцев идти вперед, и не продвинуться ни на йоту. Было в этом что-то кафкианское. Как добраться до «замка», если автор уже мертв? «Не своими ногами идем…». – Значит, лишнее звено?.. – протянул Ёнбок, поджимая губы. – Давай подумаем, что тут никуда не вписывается. – В этом и дело. Все вроде бы к месту и все объяснимо, а как только начинаешь присматриваться, кажется, будто это подтасовка. Гладко так это, одно за другим… Может, у меня паранойя? – Может быть, – согласился Ли, – но лишним не будет. Что пропускаем? Когда не туда свернули? – Когда господин Бан умер… Нет, слишком очевидно и слишком давно. Тогда смерть Ынквана?.. Завещание еще читали – после этого Чон велел не торопиться принимать дела в Совете… Разве не странно? – А еще Ванг, – продолжил за Чанбина Ёнбок. – Везде он и, в то же время, нигде. Некрасиво за спиной дела вести, тащить из под носа… Только вот мелко слишком это. Минхо об него даже руки марать бы не стал – полиция за нас все бы сделала. Вопрос щелчка пальцами. Совет и не моргнул бы. Ёнбок нахмурился, цепляясь за мысль, как за облезающую от солнечного ожога кожу. О том, что Ванг не чист на руку стало понятно почти сразу – стоило только чуть пристальнее вглядеться в финансовые отчеты, да и, справедливости ради, сам он не то чтобы сильно прятался. Наглость и безрассудство, авантюризм и жадность – это про Джексона Ванга. И на это закрывали бы глаза до тех пор, пока его роль в Совете была важна. На воровство, уклонение от налогов, махинации, но не на связь с опальными политиками и копом с сомнительной репутацией, что сейчас пытается не склеить ласты в доме позади них. Тогда, и без того ненадежный Ванг и стал их «звеном», не так ли? А до этого… «…он же стал звеном, соединившим Криса и Минхо». – Почему вы решили, что те документы – весь этот компромат на Джексона – были нужны для того, чтобы помочь Совету? – Ну, – Чанбин, удивляясь смене темы, нахмурился, – господин Бан сам так написал. Это была его помощь Крису и семье Ли, последнее распоряжение. – Распоряжение? – Да, я бы назвал так. Он говорил о долге перед Минхо и информации, которая поможет за него заплатить. Не дословно, но смысл такой. Ёнбок ковырнул снег носком ботинка, пытаясь подавить нарастающую злость: личность старшего Бана, что пряталась за маской друга и соратника, еще долго будет бередить его раны, вновь и вновь заставляя смотреть на их совместное прошлое. – Но если он сам вел двойную игру… – Мы не знаем наверняка. – Я тебя умоляю, Со, – Ёнбок зло ухмыльнулся. – И если все действительно так, он не мог сказать открытым текстом, а вы, в свою очередь, просто неверно истолковали его слова. – Не понимаю. – Долг – это не про рыцарство и помощь, Чанбин. Не в нашем мире. Речь может идти о долге в прямом смысле этого слова. Тогда информация стала бы откупом. Если бы Совет, во главе с Ли, прижал Криса, он мог бы заложить поддержавшего его Ванга. Никто ничего не теряет: Джексон все равно вышел бы из игры – нам уже было известно о его махинациях, а семья Бан доказала бы свою лояльность. Только номинально, конечно. Распаленный Ёнбок поднял хищный взгляд на собеседника. Лицо Со менялось на глазах: удивление сменилось страхом, тот, в свою очередь, уступил место злости. Чанбин собирал ранее сложенный пазл заново. Фрагмент за фрагментом. Найденные ими куски складывались в десятки разных картин, а они решили, что первоначальная – единственно верная. Чертовски наивно. – Все казалось логичным, – Чанбин потер переносицу замерзшими пальцами. – Дядя Криса постоянно говорил о Минхо, защищал его в спорах с Чоном – я слышал это своими ушами! Эти слова о долге и правде… Я просто… – Слишком благороден для этого дерьма. – Прямо перед смертью, – Со проигнорировал слова Ёнбока, – Бан сказал мне не верить своим глазам и всегда думать. «Думай трижды» – так он сказал. А еще, тот лист его предсмертной записки… Но что в итоге? Я подвел Криса или моя тупость, наоборот, спасла всех нас? Чанбин вскинул брови, вглядываясь в серое небо. Кому бы он ни задавал эти вопросы – никто не ответил. – Зависит от мировоззрения, – передразнил его Ли. – И от того, кого ты считаешь правым. – Я не могу быть на стороне человека, который истязал ребенка ради... чего угодно. Не могу и не хочу даже думать об этом. Ни я, ни Крис. – Поэтому Бан и не подпускал его к делам. Мягкий. – Совсем нет, он… просто Крис есть Крис. Мир не черно-белый, но он определенно хороший человек. – Как и Минхо, – Ли чуть заметно улыбнулся. – Знаешь, что бы я ни говорил до этого, меня успокаивает то, что нас восемь теперь. До кого-нибудь, да дойдет, что тут к чему, просто, видимо, это будем не мы с тобой. – Да, но нам бы, – Чанбин впервые за разговор посмотрел в глаза собеседнику, – начать бояться правды. Ничего хорошего она не принесет. Ёнбок смотрел в темные усталые глаза: пристально и молча. Лицо Чанбина осунулось, залегшие под глазами тени напоминали о бессонных ночах и напряженных днях. Вчера этот парень участвовал в перестрелке, прикрывая спину его старшего брата, а сегодня, стоя над трупом, признается в том, что боится. Раньше Ли часто думал о том, что никто из его близких не заслуживает такой жизни – никто из них ей и не подходил. А теперь, глядя на Со, вдруг понял: подходящих людей просто нет. Они выстраивают себя сами. Или умирают. Физически или метафорически – не принципиальная разница. «Метафора ли это в их случае?». Каждый из них принял решение подогнать себя под стандарты, необходимые для выживания. У кого-то было больше данных, у кого-то – меньше. Сынмин, например, относился к первым, сам Ёнбок – ко вторым. Со казался сильным и преданным, серьезным и холодным, и на первый взгляд, он был на своем месте, но на деле… …оказался слишком человечным и настоящим. И, да, совершенно неподходящим для такой жизни. Они все ошиблись. Каждый из них. И все, что они могут теперь – нести один крест на восьмерых. Так было бы вернее всего. Может тогда на помрачневшее лицо Чанбина вернется та самодовольная ухмылка, а сам Ёнбок вновь обретет покой и... себя. «Может, однажды». – Не думай слишком много, – Чанбин продолжал смотреть в глаза собеседнику. – Если твоя догадка верна, ответы есть у него. Какие-никакие, но ответы. Мы все равно что-то узнаем. Ёнбок проследил за взглядом Со и, упершись глазами в прикрытую дверь, кивнул. – Бесполезно сейчас думать о преследовании и планах Босса, нужно понять, как оказаться впереди, понять, кто водит за нос. – Да, и как всех перехитрить. Ким сказал, ты хорош в таком, а я, вот, совсем нет. – Мне не хватает… знаешь, чуйки, дальновидности, – Ли вымученно вздохнул, прогоняя назойливые мысли об ошибках прошлого. – Иногда кажется, что я слишком простой для таких игр. Еще недавно говоривший о недоверии Ёнбок слегка покраснел и, удивляясь собственной откровенности, принялся прятать щеки за воротник. Смерть, стоящая за спиной, сближает. Сближают общие тайны, созерцание мертвого тела, лежащего перед ними. «Предвкушение грядущего». – Выходит, каждый силен в чем-то своем? Звучит как преимущество. – В данный момент наше преимущество – брат и Сынмин, которые умело добывают чужие секреты. – Мне жаль, что сперва я принял тебя в штыки, – после недолгого молчания негромко проговорил Чанбин. – Тебе не жаль. И мне тоже. Низкий тихий смех растворился в тишине импровизированного палисада и Чанбин, покачав головой, ухмыльнулся, а затем, они оба, оглушенные резким хлопком, вздрогнули, тотчас меняясь в лицах. Для них обоих было очевидным, что это за звук, но и Со, и Ли так и остались стоять, глядя друг на друга испуганными глазами. Ёнбоку казалось, что прошла целая вечность, прежде чем в голове, наконец, прояснилось, и растерянность уступила место настоящему страху. Почти одновременно они рванулись к входу. Холодный металл дверной ручки обжег теплую руку так же, как прозвучавший выстрел – мысли. Первое, что увидел Ёнбок, пробравшись в комнату – сидящего в луже крови Минхо. Прямо напротив него с развороченной головой полулежа сидел полицейский. Брызги крови, куски черепа и мозговая жидкость веером стекали по светлой стене. Сынмин брезгливо косился на сгорбленного опирающегося руками о колени Бана. – Что… ты сказал? – надломлено проговорил Крис, прищурившись глядя на Сынмина. – Ты меня слышал. Бан вздохнул, выпрямляясь, а затем – едва Ёнбок успел моргнуть – бросился на Сынмина, впечатывая его в стену. Он успел дважды замахнуться и ударить в лицо, прежде чем крепкие руки Чанбина сжались на его плечах. Сынмин не сопротивлялся и не вырывался, лишь бесстрастно разглядывал ухватившегося за него Криса. Темно-красная кровь, стекая с разбитой губы, капала на белоснежный воротник. Ни один мускул на лице Кима не дрогнул. – Убери, блять, руки!.. – прошипел Бан. – Чан, остынь! Давай же, успокойся! Крис продолжал кричать и вырываться, Чанбин – держать его, а Ёнбок сам не заметил, как оказался между ними, закрывая Сынмина своим телом и хватая то и дело пролетающие кулаки Бана. – Да отойди ты, блять, Сынмо! – Сам отойди, пусть бьет. – Сука, что ты наделал?! Кем ты себя возомнил? – осипшим голосом прокричал Крис. Ёнбок обреченно защищал Кима от разъяренного Бана, пытаясь вырвать хотя бы толику смысла из его редких едких фраз, а Чанбин из последних сил сдерживал друга, бездумно кидающегося на продолжавшего молчать парня. Крики, суматоха и редкие пропущенные удары создавали вокруг хаос. Все, что слышал Ёнбок спустя всего четверть минуты – собственное сердцебиение и сиплый неразборчивый ор со всех сторон. Дезориентированный, он не заметил, как перед ним возник пришедший в себя и молча ввязавшийся в драку Минхо. Не заметил он и того, как постепенно потасовка сошла на нет и они все, тяжело дыша, повалились на пол. Уцелевший глаз полицейского смотрел прямо на Ёнбока, когда тот потянул на себя Минхо, стаскивая с едва угомонившегося Бана. – Давай, нахуй, начинай рассказывать, – прорычал младший Ли, с трудом отрывая взгляд от трупа у стены. – Нечего рассказывать, – безучастно проговорил Сынмин. – Сука, я тебя сейчас убью! – не выдержал Крис. – Не ори, я помог. Нам всем. – Блять, Сынмин, вырубай эту хуйню и говори нормально, иначе я сам тебе всеку. – Говорю же: нечего рассказывать. До врал с самого начала – у него не было ничего, кроме знаний о том, на что эти двое точно поведутся, – Ким бесстрастно вытер кровь. – Я пытался намекнуть, но Минхо потерял голову. Что было делать? Ждать, пока они окончательно поплыли бы? На мгновение комната погрузилась в тишину. Кровь била по барабанным перепонкам, к горлу подкатывала тошнота, а в глазах плясали черные точки. «Давай, приди в себя». – Как понял? – негромкий голос брата заставил Ёнбока напрячься еще сильнее. – Говорил заученными фразами: так ты сам обо всем рассказывал Бану, а когда он заговорил о Чонине, я понял, что тянуть больше не могу – это беспроигрышная для него тема, а нам теперь ошибаться нельзя. Вы уже не остановились бы, он бы вас поймал. – Да о чем ты вообще? Мы все знали, что ему нельзя верить, – не выдержал Ёнбок. – Знали, да, а они оба повелись. Он работал на Бана – факт, а затем был замечен с Джексоном – еще один факт, но у нас есть сведения о том, что он работал и на Босса, а теперь и тот его решил убрать. Все это был пустой треп. От и до. Много можно наговорить, когда ты прижат к стенке. – Мы должны были выжать из него все. Без остатка. Потом бы разбирались, что правда, а что нет. – Нечего там выжимать было, господин Ли. Мы ложными тропами ходим, думал, понимаете. Пойдем еще по одной такой – не выберемся уже. По дорогам власти идти опасно и сложно, тут и второго шанса не дают, а мы уже о третьем просим. – Я готов убить тебя прямо здесь, – повторил Крис. – И это не вернет к жизни того ублюдка, – меланхолично заметил Ким. – Вам бы начать вести себя как главам своих семей, а не тратить время впустую. Ёнбок покосился на брата: Минхо не сводил глаз с Сынмина. Этот взгляд – пристальный, испытующий – младший Ли отлично знал: ничего хорошего он не сулил, но, прежде всего, означал, что этот поступок Кима и его поведение после Минхо не забудет. Сынмин не просто действовал без разрешения, был импульсивен и самоуверен… …он подвел его. Это было недопустимым для заместителя главы семьи Ли. Это было недопустимым для друга. – Если вы закончили, напоминаю о времени, – Чанбин поднялся с пола, отряхивая брюки. – Нужно проверить, не критично ли наследили. Минхо, молча осмотрев пропитанные кровью брюки, скептично взглянул на Со и тот, вздохнув, закатил глаза. Крис молчал, борясь с желанием вновь броситься на Сынмина, который, как ни в чем не бывало, натягивал на руки резиновые перчатки. – А ты подготовился, – ошеломленно проговорил Бан. – С самого начала это планировал? – Быть готовым – моя работа. Почитай на досуге значение слова «ответственность». – Это мне говорит скотина, застрелившая информатора? – Это говорит мудак, угрожающий убить меня? – Позже, Чан, – Чанбин предупредил грубую реплику друга, – у нас нет на это времени. Ёнбок с опаской переводил взгляд от одного к другому, пытаясь оценить состояние присутствующих. Отстраненный Минхо, дерганный Бан, будто скучающий Сынмин, собранный суетливый Чанбин и мертвый коп – отличная компания для растерянного Ёнбока, который еще четверть часа назад думал о хорошем предчувствии. Что ж, он всегда говорил, что «чуйки» у него нет. Теперь ему остается просто сосредоточиться на происходящем. Все, что им нужно сделать – минимизировать следы своего присутствия и проверить, не осталось ли на полу их крови. Полиция все сделает за них. Как обычно. «Кто-то же должен делать грязную работу». Сынмин, закатавший рукава, подошел к телу и аккуратно опустил голову До. Жидкость из входного отверстия медленно потекла вниз, окрашивая перевязанный бинтами торс в темный цвет. Ёнбок с недоумением смотрел, как Ким выковыривает из стены свою пулю и вставляет на ее место другую, подобранную у входа пару часов назад. – Какого хрена? – младший Ли закатил глаза. – Ты как в первый раз, Ёнбок. – Зато ты явно знаешь свое дело, – огрызнулся Бан. – Удивлен, что мясником прозвали не тебя. Минхо дернулся от ненароком упомянутого прозвища – он не слышал его по меньшей мере уже пару лет – и громко выдохнул, молча закатывая липкими от крови пальцами штанины брюк. – Аккуратнее, господин Бан, смерть и без того тебе в затылок дышит, – Ким, обеспокоенно взглянувший на Минхо, зло ухмыльнулся Крису. – Угрожаешь мне? – Да как же вы заебали! – потерял самообладание Со. – У нас столько проблем, что голова кругом. Просто заканчиваем здесь и поехали. Потом пособачитесь. Где-нибудь. Когда-нибудь. И разбираться будем позже. Ёнбок, закрывая рот кулаком, прыснул в попытке не рассмеяться. Все замолчали. Четыре пары глаз непонимающе уставились на него. – Не обращайте внимания, просто забавно, что ты сказал «пособачитесь» про «пса господина Ли». – Какой же ты конченый, – после недолгого молчания с отвращением бросил Ким. – Примитивный юмор на уровне Хвана. – И… Хана, – покачав головой, согласился Крис. – Он приемный? – Да, – бросил Минхо, не меняясь в лице. – Обратно едем вместе, поговорим по дороге. Все, двинули, нельзя больше тут оставаться. Чанбин, Ёнбок, на улице все чисто? – Порядок. Мы сделали кое-что по просьбе полиции, следовали инструкции… – Просто, блять, в голове не укладывается, – Крис, первым направляясь к двери, обреченно вздохнул и, зло взглянув на Сынмина, толкнул плечом дверь. Отвлеченные переменой настроения мужчины один за другим шли к выходу. Сынмин на ходу снимал перчатки, Со шарил глазами по углам. Минхо что-то тихо говорил Бану. Выходящий последним Ёнбок обернулся, останавливаясь в дверном проеме. Смерив мертвого полицейского взглядом, парень поджал губы. В этой размозженной голове остались ответы на их вопросы. Информация, которую они уже никогда не узнают. Так долго идти за этим человеком только для того, чтобы теперь уходить отсюда с одним лишь чувством досады. Он снова ошибся. Вместе с ним ошибся и Со, который с надеждой смотрел на закрытую дверь. «Ошибся ли Сынмин?..». Был ли он прав, говоря, что прижатый к стенке коп сказал бы что угодно для спасения своей шкуры? Был ли этот человек полезен лишь тем, что обратил внимание на свою связь со старшим Баном и Чоном? «Был ли лишним звеном в цепи?». – Ёнбок? – обеспокоенно окликнул Чанбин. – Идешь? Ли кивнул и, бросив на тело последний взгляд, вышел из погребенного в смертельной тишине дома.

«Гори в аду и передавай привет старшим».

В салоне было невероятно тихо, когда автомобиль, выехав на дорогу, оставил позади себя расселенный район. Оставшийся без жильцов, он еще успел стать последним пристанищем для тройки заблудших душ, да и мысли уехавших еще не один год будут возвращаться в этот дом на окраине. В место, где совсем скоро вырастут многоэтажки и небольшой парк. В место, которое никто не свяжет со стрельбой и убийствами… Ёнбок просто надеялся на то, что неприкаянных душ не существует. Эта мысль посещала его уже не в первый раз. – Теперь, когда мы вернулись на два шага назад, – Минхо покосился на следящего за дорогой Сынмина, – нам нужно время, чтобы все утряслось. Заляжем на дно. Все. – Я бы хотел, чтобы мы разобрались в этой ситуации, Минхо. Для этого нужно будет организовать встречу и, так как сейчас я просто готов убить твоего щенка… – Мы поняли, господин Бан, – лицо Кима не выражало никаких эмоций. – Заткнись, Сынмин, боже, имей хоть каплю стыда, – поморщился Ёнбок. – Мне не стыдно. – Серьезно, завались, я едва держу себя в руках, – бросил Крис, расправляя плечи. – А еще, я хотел бы дождаться улучшения состояния Хана и… Хенджина. Так что, я согласен – залечь на дно сейчас единственный вариант. Ёнбок вздохнул. На мгновение ему показалось, что с утренней перестрелки прошло невероятно много времени. В голове пролетали целые дни и, скажи ему кто-нибудь, что прошло меньше суток, он ни за что не поверил бы. Хенджин все еще был в больнице, Джисон продолжал бороться за жизнь, а они упустили свою единственную зацепку и едва не поубивали друг друга. Эти полдня ощущались как целая жизнь тех, кому не суждено было дожить до завтра. «В конце концов, это не мы». – Я считаю – если мне позволено сказать, Минхо – что пока мы отсиживаемся, нужно копать под Чона и Босса. Правда будет там, где они. Назови это интуицией, но помни: меня она никогда не подводила, – Сынмин кивнул в подтверждение своих слов. – Интересный ты человек: спрашиваешь разрешения говорить, но не махать пистолетом. – Крис, подавшись вперед, прищурился. – Убить До тебе тоже интуиция подсказала? – Нет, здравый смысл и аналитические способности. – Уверен, это мы еще обсудим, но, как бы мне не хотелось признавать, я согласен с Кимом. Это не только вопрос наших дальнейших шагов. Нам нужно это сделать, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Ёнбок вскинул брови, поймав в зеркале заднего вида тяжелый взгляд брата. Сынмин безусловно заслужил и порицание, и наказание, но все же сперва они разберутся во всем сами. Своей семьей. – Я думаю, господин Ли Бёнхон захочет с нами связаться, – задумчиво проговорил Чанбин. – Силу он уже продемонстрировал, теперь время говорить. – Ты хотел сказать «давить», – покосился на него сидящий рядом Ёнбок, – но, да, ты прав. Он всегда так делает. Это как авторский почерк. Руки Минхо сильнее сжались на руле. Большую часть того, что они знали о Боссе, им поведал господин Ма – человек, получивший смерть в качестве платы за долгие годы дружбы и верности. Человек, за которого старший Ли непременно должен отомстить. Ёнбоку помощник Босса тоже нравился. Тем, что был справедлив и добр к ним, что поддержал Минхо в трудный момент, давал наставления им, совсем зеленым, а еще... ...он был похож на их отца. «И смерть получил такую же». Но, в отличие от отца и тётки, непременно будет отмщен. – Если говорить о Чоне, – Минхо прервал молчание, – Чонин сейчас в офисе компании просматривает бумаги. Сынмин и Ёнбок займутся тем же. Мы считаем, должны быть несостыковки в документации Совета за период его управления вашими активами. – Деньги, выплаченные До? – Крис усмехнулся. – В том числе. Сынмин заметил несколько сомнительных операций, будем копать в этом направлении. – Я подниму документацию, хранящуюся у нас. Надо прижать его, – Крис опустил глаза. – Он должен рассказать обо всем. – Или «их», – Ёнбок толкнул его локтем. – Прижать «их», господин Бан. Будь готов и к такому. Крис снова вздохнул и, медленно кивнув, потер ладонью лоб. Открыто выразить недоверие наставнику и доверенному лицу наверняка будет сложно. Морально, а возможно и… …физически. Ёнбок бы смог это понять, узнай они раньше о натуре старшего господина Бана. Смогли бы они вчетвером противостоять ему? Чем бы все закончилось, раскрой он все карты? Почти наверняка смертью. «Всегда побеждающая семья Ли перестала бы существовать». – Мне бы съездить к информатору, который за До следил. Хочу посмотреть на его передвижения, может поймем, почему его решили убрать, – задумчиво проговорил Со. – Будем на связи? – Да, и лучше бы поторопиться, – отозвался Ёнбок. – А еще, не отсвечивайте. Никто и нигде. – Значит, всем нашлось занятие? Ты как, господин Ли? – Чанбин наклонился, прижимая Ёнбока к Крису, и схватился за подголовник водительского кресла. – Без дела не останусь. Все еще ограниченный в движении Ёнбок нахмурился и, надеясь, что брат поймет его немой вопрос, поднял взгляд к зеркалу заднего вида. Прищуренные глаза Минхо уже смотрели в направлении Бана, сидящего по правую руку младшего Ли. На мгновение Ёнбоку показалось, что он уловил напряжение между ними и предчувствие, неприятно занывшее где-то в груди, откинуло его размышления к лежащему в больнице Хвану. Занятый всем происходящим он совсем не думал о том, что творилось с той кашей, которую так лихо заварил Хенджин. «И творилось ли с ней что-то вообще». Действительно, что могло бы поменяться в этой, тянувшейся десяток лет истории? Любовная драма Хвана искрами отлетала от Минхо. Постоянные разлады, интрижки Джина, недолгие, но серьезные отношения Хо с подругой Чонён… Так много попыток перешагнуть через себя… Сынмин однажды сказал, что так и пройдет их жизнь: бок о бок и в страданиях. Сказал он это в сердцах, злясь на ситуацию и человеческую природу, а вот Ёнбок смотрел на это скорее как на трагедию – вечную и неизбежную. Жизнь много чего показала им. Вряд ли стоило удивляться людям, которые, так сильно любя друг друга, были совершенно несовместимы. Ёнбок всегда считал, что Хенджин просто не мог отпустить Минхо. Это не было классической любовью. Даже симбиозом не было. Болезненная зависимость, которую подпитывал страх перемен. Уязвленное эго. Желание обладать. В картине мира Хвана, Минхо не мог существовать без него. А он – без Минхо. Порой казалось, что работает это в обе стороны, но разве брат признался бы?.. История без начала и без конца. Разве что, с запятой на моменте, когда Хенджин едва не выжил из ума. Ужасающее своим сумасшествием время. Ужасающее своей болью. Время, которое, как тогда казалось, расставило все на свои места. Может это, в конце концов, и есть любовь, а, может, совсем не Ёнбоку стоило задаваться таким вопросом… Как бы то ни было, и наблюдающий со стороны Ёнбок, и недовольный Сынмин, эти отношения Хвана и Минхо принимали как должное. Как непонятную часть их жизни и их семьи. Несогласным был только с детства не ладящий с Хваном Чонин, но и это было просто еще одной неизменной составляющей их родственных отношений. «Все семьи несчастны по своему – кажется, так там было?..». И кто бы мог подумать, что именно чувства Хвана и его безрассудность переплетут их историю с историей семьи Бан. Ёнбок покосился на погрузившегося в раздумья Чанбина и громко вздохнул, толкая его к окну. Хорошая пища для размышлений. «И чертовски неуместная». – Высади здесь – там наша охрана, – негромкий голос Криса привел Ёнбока в чувства. – Скажу еще раз: Ким, я этого не забуду, доверие мое ты потерял. По-хорошему, запереть бы тебя, до выяснения обстоятельств. – Идея разумная, но нереализуемая, точно не в нашем положении, сам же понимаешь, – Сынмин лениво обернулся. – А там, может, дойдет до тебя, и придешь благодарить – я зла держать не стану. – Минхо, приструни пса. – Я, как видишь, сам не в восторге, но что мне его, уволить? Поможет это тебе? Мне? Нам всем? – Что? – Ким дернул головой, всматриваясь в серьезное лицо «хозяина». – Как это «уволить»? – Смотри-ка, напрягся, скотина. Держи это в голове. – Идите, долго стоим, – перебил Ёнбок, хлопнув Чанбина по плечу. – Поспи немного. – До встречи, – Со кивнул. – Береги себя и… будем на связи. Минхо молча ждал, провожая взглядом недавних попутчиков, а едва автомобиль Криса скрылся за углом, и сам завел мотор. Ёнбок поежился, замечая моментальную смену настроения брата. Теперь, когда они остались одни, можно было не заботиться о своем лице, не держать себя в руках. – Говори, – бросил Минхо, не удостоив Сынмина взглядом. – Господин?.. – Думаешь, я куплюсь на сказки о благих намерениях? – холодно продолжал Минхо. – Я даю вам свободу в действиях – пытки, шантаж, договоры… что угодно, но ты не придумал ничего лучше, кроме как убить его прямо у меня под носом. Решение хуевое, заместитель Ким. – Минхо, все было так, как я и сказал. Мне эта мысль пришла в голову еще в тот момент, когда я узнал того мертвого типа на улице – это люди мафии. До решили убрать, а он знал слишком много, чтобы не воспользоваться этим. Когда ты вышел из себя, у меня и самого чуть крышу не сорвало. Действовать надо было быстро, потом ты бы не позволил. – Конечно не позволил бы. Он – информатор, мы гонялись за ним… сколько там времени прошло? Боже, Сынмо! Ёнбок подался вперед, хватаясь за спинку сидения Сынмина с такой силой, что та наклонилась, увлекая за собой и без того дерганного парня. – Ты-то куда? – огрызнулся Ким, зло посмотрев на Ёнбока. – Это Бан на вас так влияет? Не видите дальше своего носа. Какой смысл в информации от смертника? Он уже не жилец был и до нашего прихода. Более чем уверен, что убрать его хотели из-за того, что шантажировать начал. Жадный, глупый, загнанный в угол. Он не стоил того, чтобы тратить на него время и как только я понял это – решил действовать. – Красиво говоришь, и, тем не менее, ты не должен был этого делать. Я согласен с Минхо. – И что мне с тобой делать?.. – прищурившись пробормотал старший Ли. – Перед другими открыто против меня пошел. Планы испортил, внес разлад. – Убей меня, когда это закончится, – почти сразу отреагировал Ким. – Но сейчас я тебе нужен. – Я – бизнесмен, не палач и не мафиози, Сынмин. Мне не нужно убивать подчиненных за проступки, и я уж точно не убью друга. Я за тебя боролся. Странно, что мне приходится это повторять каждый раз. – Тебе придется считаться с Баном, Сынмо, – Ёнбок цокнул, глядя в окно. – Но раз мы еще вернемся к этому разговору, незачем обсасывать это сейчас. Ни к чему мы не придем. – Да и не исправить уже ничего, – согласился Минхо. – Но защищать перед Крисом я тебя не стану. Разберемся позже, а до тех пор – сделай милость – делай, что говорят. – И не убивай, кого не просят. – Не смешно, Ёнбок, – Ким поджал губы. – Мне это не доставляет удовольствия. Реплика повисла в воздухе. Минхо, оторвавшись от дороги, покосился на Сынмина, деланное спокойствие которого болью откликалось где-то глубоко в сердце Ёнбока. Они провели вместе так много времени, а он до сих пор не знает, что на душе у этого парня. «И есть ли она у него вообще». Возникшая, скорее по привычке, мысль, смешила и в то же время, вызывала досаду. В отличие от многих, Ёнбок точно знал – душевности Кима можно позавидовать. Как и хладнокровию. – Сынмин, – осипший голос Минхо отвлек обоих парней от раздумий, – я надеюсь, твой поступок никак не связан с прошлым? – Нет, – равнодушно отозвался Сынмин, вновь отворачиваясь к окну. – Ты ведь не встречал его раньше, нет? – разволновался младший Ли. – При каких-то сомнительных… обстоятельствах. – Боже, нет. Думаешь, я бы не сказал? Это, наоборот, было бы нам на руку. Ёнбок едва ли собрался с мыслями, чтобы успокоить разошедшуюся фантазию, когда Минхо затормозил у входа в офис. К автомобилю сразу бросились двое телохранителей. – Выходите. – Уезжаешь? – нахмурился Сынмин. – Один? – У меня дела. – Возьми с собой охрану. – Мне она не нужна. – Самоуверенно, Хо, убьют тебя, что нам делать? Я стану главой компании и мы разоримся. – Раз есть энергия языком трепать, значит, и поработать силы найдутся? Чонину расскажите все поподробнее, – Минхо поджал губы, – хочу, чтобы он был в курсе происходящего. А теперь – на выход, парни мерзнут. Минхо уехал сразу после того, как Сынмин закрыл за собой дверь. Один из телохранителей осторожно поинтересовался о положении дел и, проводив младшего господина Ли и заместителя Кима до холла здания, ретировался. Второй остался у дверей с постоянной охраной, то и дело вглядываясь в крадущиеся сумерки. Они все были наготове. Атмосфера, царящая здесь, располагала, скорее, к тому, чтобы спрятаться в шкаф и ждать спасения, а не работать, чтобы иметь возможность напасть. Напасть и разбить, а если не повезет – и убить. «Придется собраться с духом». Оставшись наедине с Сынмином, Ёнбок растерялся. Недосказанность, злость и недоверие повисли между ними незримым полотном, а чувство, что он совсем не понимает мысли человека, которого считал лучшим другом, закапывало все глубже и глубже. – Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной, если тебе это будет нужно? Ну, мало ли что. – Считаешь, я не в себе? Со мной все в порядке, Ёнбок. – Тогда почему? – не выдержал Ли. – Минхо думает, что тут что-то нечисто, но я… я знаю это наверняка, Сынмин. И я даю тебе шанс рассказать мне. Чтобы я мог помочь… чтобы мы все могли. До тех пор, пока… – Пока что? – Пока я не стал думать, что проблема в тебе самом. В том, что у тебя был мотив так сделать. – Конечно у меня был мотив! Безопасность, черт тебя побери. Твоя и Минхо. Ты думаешь, я что, не переживаю? Вижу же, как Минхо изводит себя из-за всего, вижу, как ты до сих пор себя винишь в том, что случилось, а теперь оказывается, что враги под носом были все это время. Мы ведь Хенджина сегодня едва не потеряли… Мотив, Ёнбок! Встревоженный голос эхом разносился по холлу, вынуждая охрану опустить глаза в пол. Заместитель господина Ли в таком состоянии – повод притвориться глухим. Каждый здесь был в его прямом подчинении, каждый здесь знал о натуре этого человека. И никто не сомневался – Ким будет жалеть о том, что дал слабину. Ёнбок не сказал ни слова, лишь смотрел в лицо распаленного, вышедшего из себя друга. Смотрел и видел за маской циничного парня, примерившего на себя роль палача, того самого друга, что готов подставить свое плечо даже тогда, когда смерть дышит в затылок. – Чего разорались? – прошипел стремительно приближающийся Чонин. – Что за сцены перед подчиненными? Ёнбок дернулся, только сейчас заметив звук шагов, и удивленно посмотрел на побледневшего от ярости брата. Сынмин, нахмурившись, поджал губы, готовясь к новой порции выяснения отношений. – Минхо мне уже звонил, – в глазах Яна блеснул злой огонек. – Это правда? Ты убил его? – Требовала ситуация. Я уже все объяснил. Это не было моей прихотью. – А чем это было? – во взгляде Чонина читалось отвращение. – Думаешь, господину Ли было мало проблем от Хенджина? Теперь и ты туда же? – Да при чем тут это? Я понял, что от До правды не узнать, среагировал, пока позволяло время, эмоции улягутся и все поймут, что я не ошибся. Просто доверьтесь мне. – Мне твои оправдания не нужны – плевал я на все это, – Чонин прищурился. – Ты в Минхо сомневаться не имеешь права. Подсказывать должен и советовать, а не за него решать. Кем ты себя возомнил, Ким Сынмин? – Что ты несешь? – Ким, поджав губы, шагнул в сторону Чонина, едва сдерживая себя от того, чтобы схватить его за воротник. – Я бы не посмел против господина идти. Моя работа – оградить его от таких ситуаций и людей, подобных копу. Я ее выполнил и готов нести ответственность, если ошибся. А информацию мы напрямую достанем от Босса и Чона, без посредников. Нам тот ублюдок больше не нужен. Поздно поняли только… От отчаянной, почти обреченно тирады друга, Ёнбок поморщился, как от сильной головной боли. Откровенные ревностные слова откликались в сердце, вытесняя недавнюю досаду. – Ты сегодня разговорчивый – не могу наслушаться, – Ян ухмыльнулся, качая головой. – Злись на него или нет, но тут он прав, – вмешался Ёнбок. – Поступок этот не в твоем духе, Сынмо: импульсивный и необдуманный, поэтому у всех столько вопросов – мы обескуражены. В голове не укладывается. – Не согласен, – голос Кима предательски дрогнул. – Согласен или нет – работа у нас сейчас есть, разбор полетов устроим позже. Бан настоит в любом случае. – Еще один… А смысл? В правосудие поиграть? Приговорить к общественному порицанию? – Чонин закатил глаза. – Я понимаю зачем, – Сынмин вздохнул, устало наклонив голову. – До был целью, теперь его нет и все стало совсем беспросветным. Мы и так метались, теперь еще и слепые. Наощупь все делать будем. Я тут ни при чем – Бан просто хочет картинку сложить. – Если сможет. – Если сможет, – повторил Сынмин, соглашаясь с Яном. – Не обязательно, чтобы все понимали, что к чему. Достаточно того, что поймем мы, ведь, как ни крути, Бан в подчинении господина Ли… Младший господин Ли вздрогнул и, схватив брата за локоть, повел его в кабинет Минхо, подальше от и без того растерянных наблюдателей. Настроения младших членов семьи сегодня вызывали непомерный ужас, и теперь они оба – импульсивный убийца и менеджер со склонностью к тирании – шли по обе стороны от Ёнбока. Его мысли в очередной раз обращались к Времени. Оно – неощутимое и жестокое – давало знать о себе в самый неподходящий момент. Два парня, идущих рядом, два брата – двоюродный и названый – всегда будут для Ёнбока младшими, детьми, о которых он непременно должен заботиться. Теперь они оба были выше него самого и обладали качествами, которых недоставало младшему Ли: решительностью и жесткостью. Теперь они могли постоять за себя, но… Ёнбок лишь надеялся, что и в нем самом найдется что полезное. Что-то, что однажды сможет прикрыть им спины. – Я кое-что нашел. Вам не понравится, – успокоившийся Чонин окинул парней хмурым взглядом. – Есть несостыковки в отчетных бумагах Чона. Я думаю, он не просто чрезмерно смело распоряжался активами Бана, но тянул через них деньги компании. – А почему нам должно не понравиться? Мы только этого и ждали. – Проблема в том, что инициация проверки – долгий процесс. Нужен созыв Совета и прочие формальности, а Чон не дурак, успеет подготовить бумаги, которые, как окажется, просто удачно затерялись. Он обязательно что-то придумает. Я бы придумал. Ёнбок покосился на брата, ледяной тон которого заставлял поёжиться. Информация, казалось бы, очевидная и разжеванная, никак не утрясалась в голове. – Другими словами, – подытожил Сынмин, – нам это никак не поможет. – Но наверняка есть что-то еще? Сомневаюсь, что случай разовый. Проверим бумаги за другие периоды… – Ёнбок обреченно уронил голову. – Да, придется покопаться, – Чонин закатил глаза в знак солидарности с братом. – У нас нет выбора, но сперва – вам бы поспать. От усталых умов не будет пользы. Ёнбок рассеянно кивнул и, прежде чем войти в заваленный бумагами кабинет, обернулся на идущего следом Сынмина. Усталый и задумчивый, он плелся, едва переставляя ноги. Жалкое зрелище. «И мысли жалкие». А следом их ждали часы жалких попыток поиска иголки в стоге сена и сон по очереди. Каждый раз, перед тем как моментально провалиться в небытие, Ёнбок думал, что они непременно найдут что-то, за что можно будет зацепиться, а, просыпаясь, лишь сталкивался с неотвратимой реальностью – у них вновь ничего нет. Ничего, кроме бессмысленно потраченных часов. Они не знают, откуда ждать беды и никак не могут себя обезопасить. Все, чего они добились – недоверия между собой и двух человек на больничной койке. Босс хочет их смерти и кто-то под боком, очевидно, тоже. Еще недавно Ёнбок думал, что происшествие с братом станет самым темным временем его жизни. Думал, что они смогут что угодно, получат, что захотят… «Все меняется так быстро». Только солнце неизменно встает, приводя с собой новый день. День, который начнется независимо от того, откроют ли они свои глаза. Стоит ли за что-то бороться, раз все так относительно?.. Чонин что-то бодро рассказывал сгорбившемуся над столом Сынмину, в больнице их ждал Хенджин, а где-то там был занятой не пойми чем Минхо… Ничего в мире не изменится, если для кого-то из них больше не наступит новый день, но это не значит, что не нужно бороться. Они будут искать до последнего и узнают правду, а потом… …будь, что будет. – Сынмин, – сиплый низкий голос заставил парней дернуться, – если мы не выживем – обещай не лезть на рожон. Если будет вариант, при котором ты сможешь выжить – воспользуйся им. – Больше не говоришь, что защитишь нас всех? – Я попробую, но наверняка не смогу. – О чем ты говоришь? – Чонин брезгливо сморщился и поднял стопку бумаг. – Мы нашли уже четыре документа, подтверждающих махинации. Суммы выведены огромные, подписи, уверен, задним числом. Этого не хватит, чтобы привлечь Чона к ответу и разбирательству, но хватит, чтобы попробовать его прижать. – А если прижать не получится – бегать мы будем еще и от него. Я хочу быть уверенным в вашем благоразумии. – В нем можешь не сомневаться, кидаться под пули задача героев. Мы – не герои. А вот вам усмирить свой пыл не помешало бы. Ёнбок цокнул, откидывая просмотренную папку документов, и, оглядев брата недоверчивым взглядом, подошел к окну. Брезжущий рассвет давал ему очередной шанс на жизнь в той же мере, что вчерашний снег. Он будет пытаться плыть на свет до тех пор, пока дышит. – Там, где большие деньги… – задумчиво проговорил младший Ли. – Большие ворованные деньги, – поправил Чонин. – …там всегда и большая грязь. Позвони Бану, пусть думают, что с этим делать. Я бы предложил поговорить с Паком и Джексоном без созыва Совета. Даже если они в курсе дел Чона, все равно стоит попытаться. – Ванг все еще в рехабе, его делами занимается госпожа Ю, впрочем, его деятельность в компании приостановлена. Думаю, у нее нет доступа прямо ко всему. – Поговорю с Минхо. Может, он согласится потревожить и госпожу Хван. Теперь это в ее непосредственных интересах. – Она нас убьет, – Сынмин поджал губы. – Минхо – никогда, а что нас касается – пусть встанет в очередь. – Она вообще-то сама хотела, чтобы Хенджин взял дела на себя, – Чонин вскинул брови. – Пусть считает это его крещением. – Ей этого только не говори, но скорее уж вторым рождением. – Скорее уж третьим, – меланхолично добавил Сынмин. Ёнбок и Чонин замолчали, удивленно глядя на друга, продолжающего сосредоточенно просматривать документы. В такую передрягу Хенджин действительно попадает уже второй раз, но если вспомнить его состояние перед отъездом Чонина – можно смело добавить еще одну цифру. Ёнбок ухмыльнулся, поймав себя на мысли, что Хван, как подметил до этого Чонин, настоящий герой – безрассудный, смелый и, как и все они, совершенно не к месту. И его тоже нужно попытаться защитить. Возможно даже сильнее, чем всех остальных. – Так где Минхо? Я бы поехал прямо сейчас. Не хочу растерять настрой. – Я думал, ты знаешь, – удивился Чонин, и Ким, словно за компанию, пожал плечами. Телефон брата молчал, сообщения не доходили, а в свои планы он, по обыкновению, никого не посвятил. Даже в такое время делает что хочет. Ёнбок хмыкнул, и, вяло махнув рукой на прощание, вышел из кабинета. Минхо не поехал бы за город, а если он дома здесь, в центре, можно будет заодно отдохнуть и переодеться. Заманчивая, почти постыдная мысль крутилась в голове и в тот момент, когда Ёнбок спускался в холл, и тогда, когда также непосвященный в расписание Минхо телохранитель провожал младшего господина Ли до машины. Холодный непрогретый салон заставил Ёнбока, устраивающегося на водительском кресле, выругаться, а последовавший за этим звуковой сигнал уведомления сулил лишь о том, что его планам, вероятно, не суждено сбыться. Невольно поморщившись, Ёнбок взглянул на дисплей смартфона а, увидев сообщение от Чанбина, выпрямился, вглядываясь в текст. Со спрашивал, уехал ли Минхо из больницы, где полчаса назад они пересеклись с «Чаном». Непривычное обращение на мгновение сбило с мыслей, а стоило Ёнбоку прийти в себя, волной накатило раздражение. Узнавать местоположение брата случайным образом из разговора с посторонними казалось чем-то до дикости непривычным и неправильным. Ни в это время, ни в какое-либо другое. Следующая мысль, напротив, заставила его съежиться: они оба были в больнице. И неважно, что там был человек Бана, куда важнее, что там был и Хенджин. «Как раз еду за ним», – соврал Ёнбок, быстро стуча пальцами по дисплею. – «Что-то передать?». Со ответил сразу же, попросив заглянуть к врачу Хан Джисона, чья смена началась уже после отъезда «Чана» и Ёнбок, моментально согласившись, бросил телефон на соседнее кресло, торопясь выехать с парковки. Закрытое охраняемое больничное крыло встречало тишиной и приглушенным светом в коридоре. Медсестра, извиняясь, говорила о том, что это личная просьба господина Бана для удобства охраны, сменяющейся каждые четыре часа. «А этот Бан, похоже, и правда ничего». – Как самочувствие Хван Хенджина? – Ёнбок вежливо улыбнулся. – Надеюсь, он не сильно вам досаждает. – Господина Хвана отпустили домой сегодня утром. Вам не сообщили? – женщина стушевалась. – Господин Бан лично забрал его и телохранителя. Господин Ли был уведомлен и… – Ох, я… – Ёнбок заметно растерялся, – совсем во времени потерялся, простите. Думал, это будет ближе к обеду. Мой брат уехал следом? – Господин Ли до сих пор здесь, я подумала, вы приехали за ним, – медсестра рефлекторно повернула голову в сторону одной из палат. – Он здесь с вечера. – Ночевал тут? – в низком голосе Ёнбока проскользнуло недовольство. – Мы предлагали ему занять отдельную палату, но он отказался. И, простите, господин Ли, также ваш брат просил его не беспокоить. – Все в порядке, он меня давно ждет, – снова соврал Ёнбок. – Я думал, что заберу их с господином Хваном, но, очевидно, неправильно понял. Вы можете идти, простите, что отвлек. Оставшись наедине с мыслями, Ёнбок подошел к палате, в сторону которой смотрела медсестра. На двери висела табличка с именем пациента.

«Хан Джисон».

Нахмурившись, парень толкнул приоткрытую дверь и, заглянув внутрь, замер. Бледный, сливающийся с подушкой Хан был увешан трубками и проводами, под левым глазом красовался темный, иссиня-красный синяк, негромко пищали приборы. Рядом с кроватью на больничном стуле дремал такой же бледный Минхо. Его рука лежала на кровати рядом с истыканной иглами рукой Джисона. Ёнбок, дернувшись от испуга, отошел назад, а затем, придя в себя, снова заглянул внутрь. «Нет, не мерещится». Минхо действительно сидел в палате с этим «цветным» – так Ёнбок назвал его в первую встречу – парнем, держа его за руку, охраняя его сон. Младший господин Ли пытался убедить себя, что это не то, чем кажется, но здравый смысл без колебаний ставил на место – именно то. Прикрытый дверью, наблюдающий со стороны, он воочию видел, что Минхо не просто впустил этих людей в свой мир. Он принял их. Они стали частью их жизни, а прямо под носом Ёнбока заварилась каша куда хлеще той, что начал готовить Хенджин. «Или это все его рук дело?..». Эффект домино. Впору перестать удивляться и просто начать жить, принимая все происходящее как данность. Раз все так сложилось, может, это судьба? Ёнбок сглотнул, возвращаясь мыслями к Хенджину: если Минхо был здесь утром, значит, Хван знал, что он ночевал тут? Сидели ли они тут вдвоем? О чем говорили и что в этот момент чувствовал Джин? А что на счет Минхо? О чем он думал, когда отправлял этого придурка с Баном? «Что у них тут вообще происходило все это время?». Минхо дернулся, меняя положение, и чуть слышно простонал, вновь проваливаясь в сон, и Ёнбок поторопился выйти в коридор, бесшумно прикрывая за собой дверь, будто потревожить это уединение было преступлением. Как Минхо охраняет покой Джисона, Ёнбок будет оберегать их обоих. Младший господин Ли выдохнул, спиной прижимаясь к прохладной стене, но едва ли успел прийти в себя, как увидел раздвинувшиеся перед Чанбином двери закрытого крыла отделения. Мужчина шел в сторону лифтов. Его широкий шаг едва не переходил на бег и Ёнбок, мельком взглянув на темный дисплей телефона, пошел следом. Со пришел в больницу сразу после того, как узнал о намерениях младшего Ли наведаться туда, но при этом просто ушел, не заглянув к своему другу, не поздоровавшись и даже не написав. Может, он увидел стоящего в дверях Ёнбока и не решился подойти? Может, отвлекся на что-то или сразу направился к лечащему врачу? «Вот только его кабинет в противоположной от лифтов стороне». Быстрым шагом Ёнбок дошел до дверей и, бросив взгляд на табло лифтов, побежал к лестнице, на ходу набирая Со. Чанбин должен быть в той кабине, что едет между первым и вторым этажами, а значит, у Ёнбока все еще есть шанс догнать его. «Сбросил звонок». В маленькое окно между пролетами виднелась машина их охраны и Ли, выдохнув, снова уставился в телефон, набирая короткое сообщение.

«Со, я в больнице, подожди меня у входа».

Чанбин, уже показавшийся на улице, сообщение проигнорировал, но остановился, вглядываясь в темные окна автомобиля. Ёнбок нахмурился, вытягивая шею и чуть приподнимаясь на носочках, надеясь лучше рассмотреть, что именно заставило Со отвлечься, и, ожидая, что тот вот-вот прочтет сообщение. Позади него послышались негромкие размеренные шаги. Ли бросил мимолетный взгляд через плечо, надеясь увидеть кого-то из персонала больницы и готовясь пуститься в объяснения – посетители редко пользуются лестницами – но, рассмотрев подошедшего, обернулся. – Вот это встреча, – Ёнбок нахмурился, кивая в знак приветствия. – Там Со Чанбин, поэтому я… Молчаливый собеседник приподнял подбородок, кивая в сторону окна, и Ли растерянно обернулся, вновь вглядываясь в улицу. Двое крупных мужчин в костюмах затаскивали обмякшего Чанбина в автомобиль, который Ёнбок принял за их собственную охрану и только теперь заметил отсутствующие номера. Голова и руки Со болтались как у тряпичной куклы, ноги волочились по прикрытой снегом земле, оставляя за собой две прямые дорожки. – Какого хрена? – выкрикнул Ёнбок. – Я… какого хрена? Растерянный, он испуганно дернулся, намереваясь броситься вниз и надеясь успеть сделать хоть что-то, будучи безоружным и все еще находясь в здании. Порывисто обернувшись назад, ища поддержки или уверений, в том, что это галлюцинации, Ёнбок увидел летящую ему в лицо рукоять пистолета. Когда затуманенный мир стал медленно стекать по стенам реальности, младший господин Ли подумал о том, что снова подвел свою семью.

«Я никого не смог защитить».