Молчание - золото.

      Когтистая рука невесомо огладила слабо вздымающуюся грудь, слегка оцарапывая соски. Скользнула ниже, ощупывая подтянутый живот с едва различимым прессом. Коготь поддел пояс брюк, а после все исчезло, словно этого тут никогда и не было.       Дайнслейф со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы, на что монстр позади лишь слабо рассмеялся.       — Бездна никогда тебя не простит.       Гидро-хлыст полоснул по спине. Руки в кандалах дернулись, до побелевших костяшек сжались кулаки. Тело выгнулось, кровь заструилась по истерзанной коже, вызывая непреодолимое желание почесать там, где она медленно стекает.       Ситуация 500-летней давности вышла из-под контроля.       — Какого тебе, Самопровозглашенный пророк, убивать себе подобных? Истреблять свой народ, который клялся защищать? На твоем Сумеречном мече столько крови жителей Каэнри’ах…       — Меня с Орденом Бездны… ничего не связывает…       Хранитель ветви слабо дернул запястьем, в очередной раз убеждаясь: с этих гидро пут не вылезти, не сбежать. Кровь стекала с рессеченой брови, закрывала и так едва видимый обзор. Потрескавшиеся губы дрогнули в улыбке, вслушиваясь в тихий смех за своей спиной. А после распятый грешник хмыкнул, ощущая крепкую хватку на исцарапанной талии.       — Никогда не жалеешь, о том, что сказал? Лучше б молчал…       Вестник Бездны с силой сдавил хрупкую для его рук талию, вонзая когти в нежную плоть. Дайнслейф прогнулся, упираясь затылком в широкое плечо и немигающим взглядом уставился в оказавшееся по близости лицо Злых Течений.       Ну, или на то, что таковым являлось.       — Эрамберт… — тихо, словно смакуя давно ставшее чужим имя, Хранитель ветви слабо шевельнул ногами в воздухе. Висеть было не очень приятно, но кого это волнует.       Вестник зарычал, резко дергая руки назад, вспарывая кожу, оставляя за собой грубые кровавые борозды с ошметками плоти по краям. Дайнслейф застонал, тут же ощущая, как крупные ладони неуклюже завозились с его штанами.       — Ты весь пронизан порчей, Хранитель ветви.       — Порчей несет только от твоих слов, чудовище…       Прохладный воздух огладил обнаженную кожу, вызывая табун мурашек. Темная аура Воронки грубо схватила худые бедра, до боли сжимая нежную плоть. Одна рука скользнула выше, сминая округлую ягодицу. Вестник фыркнул в сгиб тонкой шеи, рассматривая черную руку с синими светящимися венами. При помощи гидро способностей схватил одну ногу под колено, приподнимая её и фиксируя так, как было бы ему удобно. И смоченными когтистыми пальцами скользнул в сжимающееся нутро.       Дайнслейф охнул, завозился в крепкой хватке, неосознанно поддаваясь назад. Вестник позади зарычал, посылая по человеческому телу волны вибраций.       — Покайся перед Бездной, предатель.       — Ты меня своими молитвами решил наказать?       Пальцы внутри замерли, чтобы через мгновение тут же с силой надавить на простату. Мужчина вздрогнул, отмечая своё болезненное возбуждение.       — Восхваления Бездне — это по части Чтецов.       Дайнслейф отчетливо почувствовал, как чужой, длинный и склизкий язык проходится по его ранам на спине, слизывая кровь и пот. Любопытная натура тут же взыграла вверх и неудовлетворенно заворчала: возможности развернуться, чтобы посмотреть, откуда именно этот язык появился, не было. Пальцы толкнулись глубже, чуть позже к ним присоединился третий, и Самопровозглашенный пророк закусил губу, стараясь сам насадится на них как можно сильнее. Вестник хмыкнул и вытащил пальцы, от чего Хранитель ветви неудовлетворенно простонал, ощущая пустоту внутри.       — Эрамберт…       Крупный бугристый член толкнулся внутрь, выбивая из горла отчаянный хрип боли в перемешку с наслаждением. Злые течения положил одну руку на напряженный живот человека, пододвигая его ближе, насаживая сильнее, разрывая нежные стенки.       — А-а-а! Кха-а-ах… — Дайнслейв крепко сжал челюсти, до белых мушек жмуря свои голубые глаза, дергая руками в гидро кандалах.       Кровь с распоротых боков уже успела окрасить бедра в кроваво-алый цвет, и Вестник с извращенным удовольствием размазал её по животу, плавно двигая бедрами назад, почти выскальзывая. А после грубо толкнулся вперёд, шлепая бронированными бедрами о мягкую кожу, вырывая задушенный полу-крик, полу-стон. И пустился в рваный темп, толкаясь неприлично сильно и глубоко, крепче сжимая руки на нежной плоти, царапая и оставляя синяки. Рука, лежащая на животе с каждым толчком ощущала собственный член, который явно выпирал через живот всякий раз, когда он полностью входил. Хранитель ветви обессиленно повис, смотря на руку монстра, которая обхватывала его и на свой член, который истекал смазкой, моля о том, чтобы к нему прикоснулись и подарили разрядку.       Тёмные всполохи магии зашипели, залезали в раны, ускоряя регенерацию клеток, заживляя все в считанные секунды. Дайнслейф знал, что не умрет так быстро — не просто так его же наказали бессмертием. В отличие от бывшего возлюбленного, который стал Вестником Бездны. Помнит ли об этом сам Эрамберт? Наврядли.       Неправильной формы, покрытый множественными буграми член несщадно стимулировал пучок нервов внутри, от чего Дайн закатывал глаза, желая попросить о большем.       «Быстрее. Сильнее. Безумнее.»       Оргазм подкатил так оглушительно неожиданно, что Хранитель ветви мог поклясться: в ушах появился белый шум, а окружение вокруг охватила мутная пелена. Он отчетливее ощущал грубые толчки внутри себя и безумный темп, который выдавал Вестник. Сдавленно захрипев, он уронил голову вниз, теряя сознание.       Эрамберт зарычал, ощущая, как липкая сперма стекает с его руки и агрессивно-сильно прижал обессиленное тело к себе, растворяя путы в воздухе. Кончая глубоко внутри Самопровозглашённого пророка, он весьма бережно удерживал человека в своих сильных руках, тяжело дыша в светлую макушку.       Он по прежнему не помнил, какие отношения его связывали с экс-членом королевской гвардии Каэнри’аха, но странное, неизвестное тепло, что разливалось где-то в груди за все эти бесконечные скитания в Бездне подсказывали: они были куда ближе к друг другу, чем можно себе представить.