Casket

Чуя растирает переносицу и медленно выдыхает; открывает глаза. Картина не меняется. Дазай смотрит на него влажными глазами лани, и его нижняя губа дрожит, как будто он в шаге от того, чтобы разреветься, как пятилетний ребёнок. С учётом всего выпитого, любви Дазая к театральщине и того места, где Дазай в данный момент находится, вероятно, это не будет таким уж странным раскладом. Чуя разворачивается к виновникам всего происходящего и первым делом впивается взглядом в... - Не смотри на меня так, - передёргивает плечами Анго, поправляя как всегда до блеска начищенные круглые очки. - Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы не допустить всего этого. Чуя снова вздыхает. Зная Анго, вероятно, так и есть. Проблема в том, что голос разума в лице Анго в этой компании всего один, и его всегда заглушают три других голоса: голос лени в лице Оды, голос пассивной агрессии в лице Акутагавы и голос подстрекателя в лице Накаджимы. Чуя впивается взглядом в последнего. Ацуши не хватает совести, чтобы даже попытаться сделать виноватый вид. Напротив, он смотрит на Чую сияющими глазами, и почему не он оказался на месте Дазая? Можно было бы бросить и уйти. - Да ладно тебе, - усмехается Ацуши, покачиваясь с пятки на носок. Возможно, одна из бутылок пива для него была лишней. А возможно, мелкий говнюк просто на седьмом небе из-за происходящего. - Мы просто решили повеселиться. Ничего страшного не произошло, верно? Чуя смотрит на красную прядку в чёрной чёлке Ацуши, на пирсинг в его ушах, на шипастый ошейник, на являющее собой футболку и джинсы рваньё, на обилие висящих на шлёвках джинсов цепей и выкрашенные в чёрный ногти. Будет ли странно, если он на правах парня запретит Дазаю общаться с этим кадром? И заодно Акутагаве, чёрные волосы которого уже выкрашены в белый на концах? - Не вижу в этом ничего весёлого, - отвечает Чуя, указывая на Дазая. На самом деле, на первый взгляд и в самом деле не произошло ничего страшного. Просто эта компания идиотов где-то выпила после сдачи последнего экзамена Акутагавы и завалилась в фуд-корт, чтобы набить желудки чем-то помимо алкоголя. Вот только в этом месте оказался уголок для детей в виде лабиринта из трубок и бассейна с шарами, огороженного высокой пластиковой стенкой. За которой в настоящем стоит пьяный несчастный Дазай, смотрящий на Чую глазами щенка, мечтающего о том, чтобы любимый хозяин забрал его домой. - Он сам туда полез, - пожимает плечами Ацуши и закидывает в рот ломтик жареной картошки. - И вы его не остановили, - на этот раз тяжёлый взгляд на Оду, которому хватает совести виновато улыбнуться; не то чтобы это что-то меняет. - А зачем? - склоняет голову к плечу Ацуши. - Ему было весело. Железная логика. Разумеется, пьяному Дазаю было весело, и он полез в этот чёртов лабиринт для детей, а Чуе теперь его оттуда вытаскивать, потому что ждать управляющего с ключами можно целую вечность, а Дазай по ту сторону перегородки скребёт пальцами по прозрачному пластику и раз за разом повторяет «Чуя, пожалуйста, забери меня отсюда». Эти идиоты, называющие себя друзьями Дазая - потому что сам Чуя признаёт только Анго и, за редким исключением, Акутагаву - конечно же не полезут за ним, особенно когда Дазай просит именно Чую, и Чуе придётся проползти по этим чёртовым пластиковым трубкам и скатиться по горке в этот чёртов бассейн с шарами, где слюнявые противные визгливые дети всё лапали своими липкими от сладкого ручонками, и, вероятно, за этот чёртов день там не раз и не два стошнило какого-нибудь мелкого толстяка, за которым недоглядела гиперзаботливая мамаша, а бассейн чистят только утром и вечером, и... - Возможно, после этого я расстанусь с тобой, Дазай, - припечатывает Чуя, одаряя его тяжёлым взглядом. - Чуя, я люблю тебя, - беспомощно бормочет Дазай и улыбается дрожащими губами. Он прижимается к перегородке, будто мечтает пройти сквозь неё и обвиться вокруг Чуи осьминогом, чтобы никогда больше не отпускать. Растрёпанный и пьяный, потерянный и с этим румянцем на щеках, и этими глазами, и глупым красивым лицом, смотрящий так жалобно... Цыкнув, Чуя направляется к ведущей на площадку перед первой пластиковой трубкой лестнице. Дазаю чертовски повезло, что он любит его и любит достаточно сильно, чтобы залезть вслед за ним в этот рассадник дизентерии. Забраться внутрь - ничего сложного, но, по всей видимости, для Дазая Чуя - настоящий герой, потому что он налетает на него с крепкими объятиями и новыми заверениями в любви и обвивается всем собой. Чуя задаётся вопросом, сколько Дазай просидел в этом манеже, и бросает убийственный взгляд на Ацуши, пока поглаживает хнычущего Дазая по спине. Тому хватает наглости снимать происходящее, и Чуя обещает себе заставить его съесть чёртов телефон. - Чуя, я устал, - бормочет ему на ухо Дазай и трётся лбом о висок. - Тело такое тяжёлое... И всё кружится... И я хочу спать... - Зачем ты вообще столько выпил? - раздражённо спрашивает Чуя, хотя и позволяет себе зарыться пальцами в каштановые кудри. - Ты же знаешь, что тебя уносит с пары банок пива. - Без Чуи было скучно, - вздыхает Дазай и чуть отстраняется, заглядывая ведущему его к самой крайней пластиковой трубке Чуе в лицо. - И Чуя не отвечал на мои сообщения. И на звонки. Я подумал, что Чуя всё ещё не простил меня, и... Бормотание Дазая становится совсем невнятным, когда Чуя пихает его внутрь трубки. Судя по всему, Дазай полностью расслабился, когда Чуя оказался в непосредственной близости, из-за чего приходится подталкивать его в этих чёртовых трубках, чтобы Дазай продолжал ползти дальше к выходу, а не свернулся клубком и не уснул. Настолько же раздражает, насколько... Немного мило. Чуя ненавидит себя за то, как слаб к Дазаю, особенно пьяному Дазаю, который под градусом видит только его и считает его центром своего мира. Их ссора... Из-за всей этой нелепой ситуации Чуя даже успел позабыть о ней, вспыхнувшей из-за его встречи с Тачихарой, к которому Дазай по каким-то причинам всегда ревновал и продолжает ревновать. Это чертовски глупо, потому что Тачихара второй год встречается с Гин, но Дазая не переубедить, и в итоге Чуя вспылил, Дазай тоже перестал следить за языком, и всё закончилось тем, что Чуя ушёл из квартиры на встречу с Тачихарой, громко хлопнув дверью. А Дазай, судя по всему, встретился со своими друзьями и выпил лишнего. - Идиот, - бормочет Чуя и тяжело вздыхает, понимая, как ласково это прозвучало. Он любит Дазая. Он так сильно любит его. Они познакомились в пятнадцать в школе, когда их распределили в один класс, и это был очень долгий путь сближения, но вот они уже студенты и всё ещё рядом: снимают одну на двоих квартиру, и Чуя будит Дазая поцелуями, и первое, что говорит Дазай с утра, это его имя - всегда с придыханием, всегда с нежностью и любовью. Ревности обычно нет места в их отношениях. Какая может быть ревность, когда они не видят никого кроме друг друга? При всей своей гениальности, Дазай порой и в самом деле тот ещё идиот. Они вываливаются из трубок прямо на руки дожидающихся их друзей. Ода подхватывает Дазая. Акутагава подхватывает Чую, но только для того, чтобы в следующую секунду отшатнуться из-за шипения Дазая, который, выбравшись из хватки посмеивающегося Оды, вновь прилипает к Чуе, обхватывая его лицо ладонями и взволнованно заглядывая в глаза. - Чуя ведь несерьёзно, да? - и снова дрожащая нижняя губа. - Чуя ведь не собирается расстаться со мной? Слишком много дерьма для одного вечера, и Чуя уже хочет закатить глаза и сказать что-нибудь язвительное, но в пьяном взгляде Дазая вдруг мелькают искры неподдельного страха, и у Чуи все слова в горле комом встают. - Идиот, - только и выдыхает он, подаваясь вперёд. - Ты такой идиот, Дазай. Почему я вообще люблю тебя? Ацуши присвистывает, когда Чуя целует Дазая, крепко прижимая его к себе, и смеётся, когда за спиной Дазая Чуя показывает ему средний палец. Анго ворчит о том, что им пора уходить, потому что они наделали шума, все на них пялятся, и у них точно будут неприятности, и Чуя - как всегда - слышит этот голос разума, берёт Дазая за руку и первым направляется к выходу. Идущий за ним след в след Дазай переплетает их пальцы в крепкий замок. Обернувшись, Чуя видит его неуверенную улыбку и ничего не может с собой поделать: притормаживает и снова целует его, на этот раз в линию челюсти. - Я люблю тебя, Дазай, - говорит негромко, серьёзно, пристально глядя в глаза. - И даже самые идиотские твои выходки не смогут этого изменить. Дазай пару раз моргает, а после расплывается в улыбке. Карие глаза вспыхивают, искрятся изнутри, будто в радужке затерялся солнечный луч, и Чуя чувствует, как в его груди разгорается тепло. Чёрт возьми, этот парень... - Я тоже люблю Чую, - отвечает Дазай и склоняется, притираясь лбом к его лбу. - Очень, очень сильно. - Да-да, - фыркает Ацуши и толкает их обоих в спины в сторону выхода. - Всё это очень мило, но давайте, шевелите задницами. Чуя определённо собирается запретить Дазаю общаться с этим парнем. Навсегда.

|...|