Too much

      — На, микробина, — парень ставит на тумбочку стакан воды для лекарства и отходит на несколько шагов. Он уже открыл окно для проветривания, достал из шкафа чистую одежду, потому что сама я не в состоянии этого сделать. Всегда делает всё, а его безалаберная девушка подводит шатким здоровьем. Из-за этого хочется спрятаться. Безумно стыдно.       Каждый сезон года стабильно болею и неделю, если не больше, провожу дома. Однако в этот раз побила все рекорды. Третий раз за зиму! Чувствую слабость и ломоту, горло, как всегда, болит так, что плакать хочется. Причём причину этому искала долго:       «Холодно одета?» — нет, в этот раз купила супер теплый пуховик.       «Слабый иммунитет?», — возможно, но каждое утро пью витамины, изредка, из-за аллергии, ем цитрусовые. Стараюсь дышать свежим воздухом, а не просиживать свободное время дома.       В общем, без понятия, как меня угораздило слечь вновь. Зато знаю, что Киёми и волнуется, и испытывает некоторое отвращение. Или страх.       Не имею права винить его в этом. Мизофобия — не шутки. В любом случае у каждого свои загоны и, кроме как принять загоны своего парня, мне ничего не остаётся. Сама же знала изначально, жаловаться можно было раньше.       Сакусе противно и уверена, что он не хочет меня обидеть, только поэтому пришёл после школы. Благо в комнате чисто, сама не люблю грязь, просто не до такой степени.       Смотрим друг на друга. Любуюсь красивым лицом, закрытым маской — иногда не верится, и в голове крутятся мысли:       «Мой парень такой нереальный…» — а после такого мысли о несовершенстве себя, и всё в таком духе.       — Тебе пора, — отворачиваюсь, чтобы не лицезреть моего прекрасного мальчика. Так сложно сдерживаться от желания прыгнуть на Киёми и заообнимать. От этого и плакать, и спрятаться, и на стену залезть от любви хочется.       — Выгоняешь?       С максимальной, на какую способна, скоростью поворачиваюсь обратно. Неужели останется ещё ненадолго? Значит у него хорошее настроение, в таких случаях парень ставит стул чуть дальше от кровати и рассказывает о прошедшем дне. Но во мне поселилась вина, хотя знаю, что не виновата.       — Ты же всё сделал, и я отвратительно выгляжу, — голос почти дрожит от набежавших слёз. Мне конечно хочется, чтобы он остался, до дрожи хочется.       Из-за волнения и так высокая температура поднимается. Закрываю глаза, пытаясь спрятаться от света. Ломота в теле ощущается ярче. Будто нахожусь на стыке сна и яви. Так резко стало плохо… Что с моим организмом?       Два шага и Сакуса наклоняется надо мной, снимая маску. Чувствую прикосновение губ ко лбу. Проверяет температуру и разворачивается к двери.       — У тебя жар, сейчас вернусь.       Прикладываю пальцы к месту поцелуя, представляя его мягкие губы. Трачу на это последние силы.       Сколько прошло времени с его ухода из комнаты — не знаю. Почти ничего не осознаю. Ужасно плохо, я будто плавлюсь.       — Поднимись, пожалуйста, — тихий, спокойный и такой родной голос становится эхом.       — Не мог… — горло саднит, поэтому говорю шёпотом, едва открывая рот, а окончание и вовсе проглатываю. Нет сил даже не разговоры.       Холодные, по сравнению с моей кожей, большие ладони обхватывают предплечья и аккуратно поднимают.       — Киёми, не хочу, чтобы ты заставлял себя это делать, можешь идти, — всё также шепчу и облокачиваюсь на стену. Сложно говорить одно, а думать совершенно по-другому…       — Твоя мама придёт только утром, — точно, очередная ночная смена. И когда он успел ей позвонить?       Появляются мурашки, когда мокрая ткань касается кожи. Сакуса осторожно, боясь навредить, ведёт по рукам. Тело передергивает при каждом прикосновении, но становится легче — уже не так жарко.       Тишина съедается его голосом, и я непротив. Теперь слышу не только звон в ушах, но и музыку. Да, его голос — определенно лучшая музыка.       — Подними футболку, остался живот и спина, — сейчас сделаю что угодно, лишь бы стало легче. Тем более, когда просит он.       И возбуждение, и озноб, и облегчение смешиваются, как только ладонь с тканью оказывается на животе.       Приятно.       — Умница, — открываю глаза и слежу за его аккуратными движениями. Чёрные кудрявые волосы, спадая волнами, закрывают его глаза, но губы, к моему удивлению, я могу видеть.       — Можно я обниму тебя? — вопрос, полный надежды вылетает из моего рта.       Температура действительно ударила в голову. Не будь эгоисткой, Сакуса и так остался с тобой…       Сглатываю слюну, морщась из-за весьма неприятных ощущений на радражённых стенках гортани, когда его взгляд встречается с моим. Я действительно пожалаела, задав этот вопрос. Конечно нельзя.       — Иди сюда. — он кладёт тряпку на тумбочку и раскрывает руки.       Может я во сне? Чтобы убедиться или опровергнуть догадки, тыкаю пальцем в его плечо.       Киёми поднимает бровь.       — Не сон… — с выдохом отвечаю на свой же вопрос и тянусь к парню, окольцовывая его талию, замыкая ладони между собой.       В душе разливается тепло, когда чувствую, что меня притягивают ближе. Теперь мне хочется плакать от счастья: он переступил через себя и свои устои. Нарушил собственные законы, впуская «микробину» в зону комфорта.       — Засыпай, — медленно поднимающаяся грудь, спокойный голос и поглаживания по спине действуют, как снотворное.       Последнее, что я помню — лёгкий поцелуй в макушку.       Гороло, температура, озноб… Однако душа чувствует себя значительно лучше тела. И всё благодаря Сакусе.