Too much

      Моммо, как и всегда после школы, сидела в гостиной братьев Мия, наблюдая за игрой Ацуму. Своими быстрыми пальцами парень убил уже не одного киборга.       В последнее время она часто зависала, тупо глядя в одну точку, рылась в себе и воспроизводила последние диалоги до мельчайших деталей. Заученные реплики матери воспроизводились как титры на видео.       — Мама говорит перестать есть сладкое и садиться на диету, — тихо произнесла девушка, ожидая реакции.       — Ага, — высунутый язык парня говорил о сосредоточенности и полном погружение в действия на большом экране. — Чего?       Персонаж пропустил фатальный удар, принося за собой надпись «Game over», но Ацуму уже не волновало, он смотрел на опущенную вниз голову Моммо.       — Худеть мне пора говорю, — усмехнулась девушка, пытаясь перевести всё в очередную шутку, как делала постоянно.       И Ацуму, и Моммо сотканы из юмора, насмешек и улыбок. Идеальная пара притворяющихся каждый день людей. Всё могли перевести в прикол, особенно выпады в свою сторону. Смех — любимая защитная реакция.       На самом деле, Моммо никогда не волновала её фигура, точнее, она была вполне довольна формами своего тела. Не худела, не задумывалась о диетах, не отказывала в любом выборе продукта — и это по определению верно. Никаких запретов, твой организм сам решит: когда, сколько и чего. Однако в последнее время, сама того не замечая, пропускала приёмы пищи и откладывала подаренные парнем любимые шоколадки в холодильник.       Джойстик оказался на столике перед диваном, а Ацуму принял более расслабленную позу, откинув корпус на мягкую спинку. Пару раз хлопнул по ногам, безмолвно приглашая девушку сесть на её любимое место.       — Тут посижу, — Моммо зачесала волосы пальцами назад, в надежде выглядеть уверено.       Озадаченный взгляд тёмных глаз лёг на лицо, которое она старалась не показывать, отворачивая голову в противоположную сторону.       — Ну иди сюда, — протянул он и тёплыми пальцами накрыл её запястье, потянув руку, а в последствии и тело, на себя.       Глубоко выдохнув, Моммо всё же посмотрела на него. Так хочется, чтобы всё вернулось на свои места, чтобы в голову не лезли навязчивые мысли и голос матери не звучал каждый раз, когда она захочет поесть.       — Тебе не тяжело будет? — она интересуется, продолжая стоять на коленях, и всматриваться в красивые черты лица напротив: глубокий цвет глаз, нахмуренные густые брови, сжатые губы и безупречная гладкая кожа. — Просто никогда не интересовалась даже, вдруг тебе некомфортно, — неуверенно закончила Моммо.       Никогда не интересовалась, а теперь вдруг начала, — и от таких мыслей становилось больнее.       А ещё, раньше она даже не задумывалась о том, насколько не подходит ему по внешнему виду. Ацуму Мия — идеальный. Накачанный пресс, высокий рост, сильные жилистые руки, крепкие ноги, широкая спина… А она?       А она низкая и пухлая, по словам матери.       Не изменяя мимику лица, Ацуму ответил:       — Это же даже наша любимая поза, — он тянет её настойчивее, желая поскорее почувствовать тепло родного тела. — Когда ты сверху.       Какой бы уверенной не казалась Моммо, для него — она краснеющая милая девочка. Это выражалось особенно ярко, когда парень намекал на её внутреннюю страсть и события прошедшей ночи.       Пересилив себя, Моммо всё же перекинула одну ногу через парня и оказалась на его бёдрах. Только не села до конца, продолжала держать себя мышцами. Ацуму цокнул и положил руки на её талию надавливая вниз.       — Мама сказала, чтобы ты худела? — произнёс Мия, держа руки на том же месте. Моммо втянула живот в себя, лишь бы ему не стало неприятно от её жировых складок, если их таковыми можно назвать.       Держа руки на своих коленях, девушка кивнула головой.       — И ты её послушала? — ладони Ацуму переместились на бёдра, сжимая их. — Хочешь избавить меня от этих видов? — пальцы надавили на кожу сильнее, на грани боли и фантастического удовольствия. Он играл нечестно — начал использовать свои руки на эрогенных частях тела девушки.       Моммо прикусила нижнюю губу и отвернула голову.       Ладони Ацуму переместились на ляжки, сначала поглаживая, а потом сдавливая кожу. Парень точно знал, как подействовать на неё, как возбудить и как заставить забыться.       Сильные руки скользят к ягодицам, медленно поглаживая, а после переходят на лопатки, чтобы придвинуть ближе. Ему было важно удовлетворение своих потребностей, но большее удовольствие Ацуму получал от прижатой к себе глубоко дышащей груди и наличия чужого возбуждения. Моммо переложила ладошки на широкие плечи волейболиста, цепляясь за них, будто сейчас упадёт. До последнего старалась не вестись на проделанные им манипуляции, но тихий стон вырвался, стоило горячим губам прикоснуться к шее.       — Ты такая красивая, — между россыпью поцелуев сказал Ацуму. — Будешь кушать?       Моммо отказалась от предложения, закачав головой в разные стороны. Или невольно просила не останавливаться и продолжать целовать нежную кожу…       — Я спрашиваю, — прошептал Ацуму, пока одна ладонь переместилась под футболку, проходясь пальцами вниз по складкам. Дойдя до кромки хлопковых трусов, он оттянул ткань и начал скользит ниже, — ты будешь есть?       Моммо даже не знает, кого проклинала на данный момент больше: себя за отсутствие фригидности или Мию Ацуму за отличное знание её слабостей.       — Д-да, — сказала девушка дрожащим голосом.       Ацуму резко высунул руку, улыбаясь разочаровнному стону Моммо, и встал с дивана вместе с ней. В местах соприкосновений: на животе, нижней части ног, на шее, — кожа горела. Он подкинул расслабленное тело, прижимая ближе к своему торсу, и понёс кухню.       Моммо сцепила руки в замок на загривке Ацуму, уткнулась в крепкую шею, глубоко втягивая в себя запах парня, заставляя мурашки на его коже пробежать кросс.       Дойдя до места, волейболист посадил девушку на столешницу, оказываясь между разведённых ног.       — Что будешь? — произнёс Мия, облакачиваясь руками по обе стороны от её бедер. Смотрит на красивое лицо, заранее зная, где и сколько родинок находится.       Недолго думая, Моммо берёт Ацуму за подбородок, притягивая ближе.       — Тебя, — шечет в пухлые губы и наконец целует, оттягивая нижнюю зубами, сразу же зализывая.       Ему очень хотелось продолжить, конечно, он не привык не доделывать что-либо, но такие серьезные темы поцелуями не закрошь. Поэтому Ацуму нехотя отстраняется и спрашивает вновь.       — Рис или лапша?       Получая удар в плечо, пытается сдерживать смех от насупленного вида своей любимой. У Моммо нет шанса на побег или другие способы отхода от темы. Остаётся только принять неизбежное и закатить глаза.       — Рис.